Глава 32.

Наира

В следующие несколько дней жизнь начала приходить в спокойное русло. У меня даже появилась приятная рутина. Тихая, спокойная, уютная. Мне не нужно было вставать с рассветом, убирать весь дом, готовить завтраки, выслушивать упрёки. Теперь я могла заняться собой. И это оказалось удивительно приятно.

С утра я делала гимнастику, приводила себя в порядок, завтракала и садилась за обучение. Это было не обязательно, как говорил Ханторас, но я хотела как можно скорее узнать новый мир и адаптироваться в нем. Через пару дней я уже неплохо разбиралась в местной кухне, моде, этикете, бытовых мелочах и бюрократии, которая касалась моего статуса. После обеда я гуляла в саду, и снова садилась за учёбу. Только в этот раз я искала не бытовые знания, а профессии. Что-то, чем я бы могла овладеть если не быстро, то хотя бы в обозримом будущем. Ханторас пока казался надёжным, преданным, даже любящим. Но я боялась ещё раз попасть в ловушку прошлой жизни и остаться беспомощной в новом мире.

Что касалось самого губернатора, то все свободное время он проводил вместе со мной: отвечал на вопросы, рассказывал о себе, о планете, о местных нравах и традициях. О моей жизни он тактично не спрашивал. То ли потому, что и так все видел в моих воспоминаниях, то ли потому, что чувствовал, что тема эта для меня была не самой приятной, а к полноценной рефлексии я еще не была готова. Как бы то ни было, я была благодарна Ханторасу за тактичность.

Чаще всего он приходил перед ужином. И это были самые теплые, самые трепетные вечера в моей жизни. Одним таким вечером, доедая суп из местного аналога моллюсков, я вдруг поняла, что счастлива. По-настоящему счастлива. Я всегда верила в то, что для того, чтобы заслужить счастье нужно долго и упорно работать, стараться, жертвовать. Но все это оказалось заблуждением. Сейчас я не старалась, ничем не жертвовала, просто жила рядом с Ханторасом, и была счастлива.

— Ты очень изменилась, — сказал однажды Ханторас, когда мы гуляли по парку.

— Это плохо?

— Нет, — усмехнулся змей и поцеловал мою ладонь. — Ты как будто расцвела.

Я действительно быстро изменилась. Исчезли синяки под глазами, перестали торчать ключицы, и фигура стала женственней. А еще, я как будто сияла изнутри. Я чувствовала себя по-настоящему красивой. Красивой, и любимой.

Мы шли по декоративному лабиринту, в сторону небольшой галереи. Лабиринт был огромным, но каждый коридор так или иначе, вел или в центр конструкции, где была организована выставка «Огненных скульптур». Огненных, потому что их делали из недр необитаемых горячих планет. И достать этот материал могли только драконы, которые не только легко переносили экстремально высокие температуры, но и имели соответствующие технологии для добычи. Правда, я не была уверена, что у тех же нагов этих технологий не было. Просто Вешненату это было не интересно.

— Тебе нравится? — спросил Ханторас, когда ты мы подошли к первой скульптуре.

Это был красивый дракон с красной чешуёй и зелеными глазами. Правда, не такой дракон, как мы привыкли видеть в фильмах или иллюстрациях на страницах книг. У него было четыре гладких крыла, длинная шея и вытянутая морда.

— Необычно.

— Это работа принца Рагадана.

— У принца талант.

— И паршивый характер.

— Вы знакомы?

— Да, — шай взял меня за руку и повел к фигуре длинноволосой женщины. — Это тоже работа принца. Мать прародительница.

— Я думала, она богиня нагов? Разве не так?

— Не совсем. У Поющей девы было два мужа. Сигурд был нагом, Гарад — драконом. Поэтому Прародительница для драконов тоже почитаема.

— Получается‚ драконы и наги родственники?

— Очень дальние родственники, — усмехнулся Ханторас, и посмотрел мне в глаза.

По телу пробежала мелкая дрожь. Губы сами растянулись в застенчивой улыбке, всё внутри сжалось то ли от радости, то ли от предвкушения чего-то важного.

— Ты очень красивая.

Пальцы нага подцепили прядь волос, и убрали с лица. Каждое его движение, каждый взгляд, были пропитаны удивительной нежностью. Я просто не верила, что со мной может такое происходить наяву, а не во сне.

— Спасибо.

— И я виноват перед тобой.

— Ты не можешь быть виноватым. Ты меня спас. И ты обо мне заботишься.

— Я плохо о тебе забочусь, — он сделал шаг, и встал так близко, что я услышала биение змеиного сердца. — Мы до сих пор не купили тебе все необходимое. Даже мои помощники заметили, что я на тебе экономлю.

— У меня есть все, что нужно. А у тебя много работы. Есть какие-то новости после нападения?

Новостей не было. Или Ханторас не хотел мне о них рассказывать. Я точно знала, что атака была спланированной, чтобы запугать нового губернатора. Ханторас обмолвился, что это было связано с Мёртвым Городом, где меня нашли. Но в подробности не вдавался.

— Завтра у меня не будет встреч днём. И мы можем слетать в город. Обновим твой гардероб, купим украшения, погуляем. Хочешь?

После его слов я забыла и о нападении на резиденцию губернатора, и о Мёртвом Городе. Прогулка по новой планете вызвала такой восторг, что я не смогла сдержаться, и с радостным визгом бросилась в объятия командора.

Ссеша

Планета жила своей обычной жизнью. Горожане спешили по делам, не обращая внимания на нагиню, стоящую напротив ювелирной витрины. Ссеша с интересом разглядывала колье, броши, серьги, кольца и браслеты. Цены в этой мастерской были огромные. Ручная работа и индивидуальные дизайны ценились везде. Тратиться Ссеша не хотела. Но понимала, что

подарить какую-нибудь дешёвку кевали губернатора нельзя, несмотря на заверения Хашрана в том, что землянка не сможет отличить дорогие украшения от подделок.

Разговор с нагом снова всплыл в памяти Ссеши. Она поморщилась. Связь с кевали быстро крепла. Несмотря на все старания нага усмирить змея, результат был так себе. Его поведение изменилось. Пока эти изменения были едва заметны, но она уже понимала, что не возбуждает нага. Он не просто перестал её хотеть. Она начала раздражать любовника. Все утро, несмотря на согласие провести обряд, Хашран старался не касаться любовницы. Держался на расстоянии, на её флирт не реагировал. Ссеша понимала, что если не ускорит процесс, всё рухнет. И нужно было торопиться. А еще Ссеша жалела о том, что организовала нападение на дом губернатора. Землянка до сих пор жива, жум пропал, а губернатор с кевали теперь находятся в огненной резиденции, куда ни у Ссеши, ни у Хашрана доступа не было.

Постояв еще пару минут у витрины, нагиня вползла в мастерскую, не подозревая о том, что в этот момент происходило с Хашраном.

Хашран

Наг чувствовал себя отвратительно. Тело болело, вторая сущность пыталась перехватить контроль. Правда, попытки эти были совсем слабыми, но настойчивыми. Словно лёгкая зубная боль, которая выматывала постепенно, требуя обращения к стоматологу. Лекарство помогало, но было уже не так эффективно. Чтобы не обернуться и не помчаться к кевали, дозу пришлось утроить. И все равно он продолжал сопротивляться. В таком состоянии Хашран не мог ничего: ни работать, ни думать, ни встречаться с партнёрами. Ему пришлось отдать управление в руки помощника. Учитывая специфику их бизнеса, это было опасно. Но других вариантов у шая не было. Он хорошо понимал, что происходит. И последствия своих действий. Но был готов на этот акт саморазрушения, лишь бы не подчиняться воле Прародительницы.

— Землянка! Жалкая землянка! — шипел он себе под нос, вспоминая растерянный взгляд Наиры.

И не только взгляд. Он видел ее меньше минуты, но в память врезался хрупкий женский образ. И не хотел покидать нага. Он старался изо всех сил думать о Ссеше. Напоминал себе о том, что ради него нагиня согласилась покинуть Вешненат. И что он должен остаться с ней хотя бы из благодарности за всё, что она для него сделала.

О том, что конкретно для него Ссеша не делала ничего, Хашран не догадывался. Если бы кто-нибудь ему сказал, что всё это время его любовница им пользовалась исключительно в собственных интересах, Хашран бы не поверил. Не поверил бы в то, что с Вешнената она согласилась улететь только для того, чтобы избежать уголовного преследования за нападение на кевали бывшего любовника. И что собственного предназначенного она похоронила на дне Чёрной реки только за то, что тот не был достаточно богат, чтобы обеспечивать её.

Хашран, очарованный вниманием красавицы, не стал проверять её биографию. Он верил ей на слово и был готов почти на всё. Точнее, он так думал. Или пытался убедить себя в правильности такого поведения. Вот только змей, взбешённый желанием Хашрана связать себя парными нитями со Ссешей, начал сопротивляться сильнее.

Наг не понял, в какой момент препарат перестал действовать. Вторая сущность вдруг затихла. Перестала давить и пытаться вырваться. Хашран прислушался к ощущениям и подумал, что препарат начал работать. Наг с облегчением выдохнул. Приказал подать обед и начал планировать остаток дня. Но стоило ему сесть за стол, положить кусок сочного мяса в рот и расслабиться, как произошло то, чего он никак не ожидал. Змей ударил в грудь и вырвался наружу. Хашран даже не успел понять, что произошло. И только управляющий с ужасом отпрыгнул назад, когда мимо него пронёсся озверевший Хашран.

Наира

Ханторас ушел, оставив меня в приятном предвкушении завтрашней прогулки. Я была счастлива и взволнована. Пока планета, на которой я жила, ограничивалась мертвым сектором и садом. За всё время я так и не вышла за пределы поместья и предстоящая вылазка казалась мне настоящим приключением, требующим подготовки.

Я побежала к гардеробу, чтобы выбрать подходящую одежду. Нужно было что-то удобное, простое и в то же время по-женски хотелось быть красивой. Благодаря нагу, или его помощникам, в моем шкафу висели не только комплекты фасона «кимоно», которые так любили наги, но и более привычная одежда: брюки, блузы, платья, подобие жакетов и курток.

— Это прогулка, ничего вызывающего, — пробормотала себе под нос и посмотрела на Барса. — Что-нибудь посоветуешь?

Паук стоял рядом и тоже смотрел на полки. В моде и практичности он не разбирался, о чём дал понять, ударив о пол задней лапкой. К сожалению, переводчика, который мог бы в полной мере расшифровать язык арахнидов, не существовало. Но за время, проведенное вместе, мы научились неплохо понимать друг друга.

— Ладно, тогда будем экспериментировать?

Барс снова ударил лапками. Только теперь уже передними, что означало полное согласие. Радостно взвизгнула и бросилась к ближайшей полке. У меня никогда не было столько одежды. В родительском доме вещи покупались раз в сезон и строго по необходимости. Родители не хотели, чтобы из-за моего внешнего вида семью считали бедной. Это, как говорил отец, плохо бы отразилось на замужестве. Но и тратиться на излишества родитель не спешил. У меня не было нарядных платьев, костюмов и обуви, которые так хотелось любой девочке. Про сумочки и другие «бесполезные» аксессуары я даже заикаться боялась.

Когда вышла замуж, ситуация с вещами стала еще плачевней. Аслан говорил, что красиво одеваются только легкодоступные женщины. Жена должна быть скромной, незаметной, и лишние траты в семье не ни к чему. Я откровенно боялась перечить мужу. Терпела. Старалась бережно относиться к тем вещам, которые у меня были. Даже набрать вес боялась из-за того, что не смогу купить себе джинсы по размеру и придётся выкручиваться.

Все эти воспоминания вихрем пролетели в голове. Но уже не вызывали острой боли или обиды. Они превратились просто в воспоминания или жизненный опыт, который больше не травмировал. Я широко улыбнулась, взяла шелковые брюки и блузу, побежала за ширму переодеваться.

— Барс, я выхожу! — крикнула пауку, поправляя ворот блузы.

Арахнид на мой крик никак не отреагировал. Я не придала этому значения, выбежала из гардероба в основную комнату и замерла то ли в ужасе, то ли в изумлении.

— Это как я могла такое не услышать?

В комнате стояло пять или шесть нагов. Я была так растеряна, что просто не смогла точно посчитать ни количества хвостов, ни количества голов. В центре комнаты скрутился огромный змей. Сначала я подумала, что это один из монстров, которые бродили по Мертвому Городу. Но, быстро сообразила, что это тоже наг. Во-первых, он ни с кем не вступал в бой. Видимо, понимал, что пристрелят быстрее, чем успеет дернуться. Во-вторых, он не был слепым. Темные глаза смотрели прямо на меня и казались подозрительно знакомыми.

Остальные наги были из охраны. Они окружили змея, не давая ему подойти ко мне, но никаких активных действий, чтобы задержать или прогнать не принимали. Арахнид висел под потолком. Острые передние лапки были готовы к атаке, но как и остальные, нападать он не спешил.

— Что здесь происходит?

— Шшая, — прошипел кто-то из охраны, — медленно отойдите назад.

Не отрывая взгляда от черного змея, отступила. Мне было как-то не по себе от его присутствия. Но страха не было. Только неприятное, липкое ощущение в районе затылка.

— Кто это?

— Шай Хашран! — непривычно громкий голос Хантораса заставил присутствующих содрогнуться, а меня замереть. — Вернитесь в нормальную форму и объявите право пары, если собираетесь здесь оставаться!

Змей начал медленно, явно неохотно уменьшаться в размерах. Я, на всякий случай, еще немного отошла в сторону гардеробной. Там была стальная дверь и выход в потайной коридор, который вел в спальню губернатора. Ханторас показал мне его пару дней назад, на всякий случай.

Меньше чем через минуту в центре комнаты стоял обычный наг. Тот самый наг, которого я встретила случайно в саду в первые дни пребывания на Дарини. Вот только какого беса он сюда припёрся? Пока я пыталась решить, что делать, Ханторас оказался рядом со мной. Он встал впереди так, чтобы я видела шая, но в то же время в любой момент могла спрятаться за спиной.

— Шай Хашран! — снова обратился к незваному гостю губернатор. — Мы ждём!

Шай несколько раз тряхнул головой, словно не понимал, где находится и как вообще здесь оказался. А потом посмотрел на меня с такой ненавистью, что захотелось спрятаться за широкую спину Хана. Но я этого не сделала. Мгновенно взяла себя в руки, выпрямилась и посмотрела в глаза нагу.

— Прошшшу просссчения губернатор, — прошипел он, не отрывая взгляд от моего лица. — Это недорасссзумение!

Я хотела возмутиться. Какое недоразумение? Но поведение Хантораса и охраны давало понять, что это возмущение сейчас не к месту.