Глава 12

Всегда считала себя разумным человеком, тогда же словно внутренняя истеричка проснулась во мне.

Недолго думая, вернее, не думая вовсе, взяла чашку с кофе, которую до этого пил Костик, и, глядя ему ровно в глаза, не дрогнув ни единой мышцей, вылила ему на грудь, ближе к животу.

Костик отзеркалил мою мимику, вернее, её полное отсутствие, точно так же, не дрогнув, ответил на мой взгляд.

Я видела каждую золотистую прожилку в карей радужке, тёмно-зелёный ободок вокруг, зрачок, в котором отражалась я, как в зеркале. Светлые волосы, подхваченная прядь на затылке, локоны на плечах, розовеющие щёки, блеск для губ, V-образный вырез платья, капелька кулона с крошечным бриллиантом, серьги-цепочки с такими же капельками.

В один миг меня словно ошпарило тем самым кофе, которое я вылила.

Он же горячий!

Не обжигающий, прошло время, как Катя принесла чашку в кабинет, но точно горячий.

– Костя! – подпрыгнула я, выбравшись из крепких мужских объятий.

Вот это выдержка, его кипятком поливают, а он за плечи держит, не дрогнув.

Начала судорожно расстёгивать рубашку на мужской груди, путаясь в мелких пуговицах, распахнула полы, схватила упаковку косметических салфеток, начала промачивать кожу. Ожога, конечно, не было, но покраснело заметно.

Дула изо всех сил, махала руками, чтобы хоть как-то охладить, водила ладонью, чувствуя пальцами короткие, курчавые волосы. Было в этой растительности что-то первозданное, природное, хищное, безошибочно указывающие на то, кто здесь альфа-самец.

Не заметила, как опустилась ниже, след от кофе растёкся на поясе светлых брюк, оставил покраснение на коже, наверняка ниже тоже.

На секунду замешкалась, неотрывно смотря на полосу около пояса. Услышала прямо в ухо чуть насмешливое, тихое, хриплое, гипнотизирующее:

– Дёрни за верёвочку, дверка и откроется.

На меня словно ушат ледяной воды вылили, отпрянула, приходя в себя. Что же я за неадекват такой?..

– Тихо, тихо, тихо… – горячо зашептал Костик и начал гладить меня по голове, плечам, спине, словно кошку. – Не останавливайся.

Качнул бёдрами, приковывая мой взгляд к бугрящемуся паху. Я его кипятком облила – почти кипятком, но всё же! – салфеткой протирала, дула, изображая из себя сумасшедшую, а у него эрекция такая, будто перед ним пип-шоу разворачивается.

Бросила быстрый взгляд на дверь, выдавая промелькнувшую короткой вспышкой мысль поддаться искушению. Что, в конце концов, терять… хуже мне уже не станет.

Моя судьба – умереть от тоски в день свадьбы Костика этой осенью.

Костик резко встал, подхватил меня, крепко прижимая, несколькими шагами достиг двери, повернул защёлку, вернулся к дивану.

Всё это – не отводя взгляда от моих широко распахнутых глаз.

– Разреши себе это… – промурлыкал он, как большой, уверенный в том, что его все любят, что весь мир принадлежит ему, котяра.

Наглый, самовлюблённый, готовый здесь и сейчас поделиться частичкой своей плотской любви.

Опустился на диван почти в ту же позу, в которой сидел. Обхватил мою ладонь, придавил ею свой пах, давая понять, чего именно хочет, чего я хочу на самом деле.

С шумом выдохнул сквозь зубы, расстегнул пуговицу на брюках, позволяя моим пальцам, которые уже жили своей жизнью, не очень-то интересуясь моим мнением, нырнуть под лён, чтобы почувствовать тонкую бамбуковую ткань, натянутую на налитой член.

Костик приподнял бёдра. Я послушно потянула брюки, захватила широкую резинку трусов, те поползли вниз, открывая сначала массивную головку, готовую оказаться в моём рту сей момент, потом ствол, увитый венами, следом тяжёлую мошонку.

Он мягко обхватил мой затылок, надавил членом между моих разомкнутых, влажных от желания губ. Как под гипнозом от завораживающего зрелища, открыла рот шире.

Крупная упругая головка легла на язык, настаивая на продолжении. Сомкнула вокруг губы, посасывала, впитывая знакомый вкус и запах, будоражащий сильнее крепкого алкоголя. В голове шумело, словно я выпила пятьдесят граммов коньяка, все сто выпила, на голодный желудок.

Обвела языком уздечку, выпустила изо рта головку, чтобы полюбоваться влажной кожей, снова взяла. Начала нежно сосать, упираясь одной рукой в крепкое мужское бедро. Осторожно, с каждым разом, вбирая больше.

Костик шумно и поверхностно дышал. С заметным удовольствием, таким, что казалось, парил под потолком, и я вместе с ним, ласково перебирал мои локоны. Задевал тёплыми пальцами раковину уха, проводил по шее, губам, словно не веря себе, что всё это правда. Его член у меня во рту.

Мне определённо нравился его вкус, то, как он ощущался на языке, нёбе, как касался горла.

До Костика я не была фанаткой минета, это действие вызывало если не отвращение, то вопросы – что в этом приятного? Даже в теории я не понимала, как можно получать от орального удовлетворения мужчины удовольствие, на практике тем более. Но всё, что происходило с Костиком, мне нравилось.

Нравилось, как он мягко толкался в рот, срывая моё дыхание, как натягивались уголки губ от диаметра входящего члена.

Как напрягался твёрдый живот, когда трогала его, задевала пупок, проводила ногтями по коротким волоскам, явно подстриженными, ухоженными.

Как моим пальцам не удавалось сомкнуться на основании члена – настолько объёмный… Или это ладонь у меня крошечная?

С ума сходила от того, насколько он горячий, стальной под подвижной, тонкой кожей.

Происходящее дико, по животному, возбуждало. В глазах плыло, дыхание становилось обжигающим. Грудь болезненно налилась, соски, задевая кружево бюстгальтера, ныли. Низ живота стал тяжёлым, горячим, просящим.

Рефлекторно я накрыла своей ладонью свою промежность. Надавила на ткань трусиков, несколько раз провела сверху вниз, бесстыже стимулируя себя, после скользнула внутрь. Почувствовала, как выделяется скользкая смазка.

Костик несколько раз коротко толкнулся мне в рот, последний с контролируемой силой, не позволяя себе войти так глубоко, как ему хотелось.

Остановился, перехватил мой совершенно поплывший от желания взгляд. Погладил по щеке, волосам, шее одной рукой, другой провёл вниз по телу, ощупывая каждый доступный уголок.

Сжал несильно моё горло, обхватив длинными пальцами. Погладил ключицы, сжал по очереди груди, сначала одну, потом мучительно медленно вторую, оттягивая соски. Провёл пятернёй, царапнув дёрнувшийся от прикосновений живот.

Убрал мою руку из трусиков, заменив на свою. Сразу потянул ткань вниз, освобождая от ненужного.

Непроизвольно я охнула, раздвинула шире ноги, выгнулась навстречу умелым пальцам, зная, как много они могут.

Почувствовала настойчивое давление мужской ладони на затылок, намекающее, что останавливаться не нужно. Он хотел продолжения, и я его с покорностью одалиски дала.

Принялась активно сосать, обхватывая головку, стараясь вобрать как можно глубже, превозмогая свои же возможности. Желая сделать как можно лучше, приятней, доставить такое удовольствие, какое только смогу.

Ведь это и мой кайф тоже, запредельно нереальный.

Мужские пальцы во мне ритмично двигались, раздражали, растягивали, подготавливали. Я слышала пошлый хлюпающий звук и сходила с ума.

Живот, бёдра, грудь покрылись испариной от внутреннего жара, рождающегося от движения виртуозных рук.

Костик словно не меня ласкал, а на собственноручно настроенном музыкальном инструменте играл.

Беззвучно застонала от невыносимого желания оргазма, только не от пальцев, нет – от того, что находилось у меня во рту.

Члена Костика. Именно его члена.

Костик, прочитав мои мысли, убрал руку с моей головы. Залез в карман брюк отточенным движением, что не осталось незамеченным мною, но прямо в тот момент я была не в состоянии придать значения этому.

Неважно, всё становилось неважно.

Не то, что он скидывал окончательно брюки.

Не то, что моё платье полетело в сторону, и я осталась обнажённой, посреди рабочего дня, в своём кабинете, когда за дверью сидит секретарша.

Звук разрываемой фольги – единственное, что было слышно в звенящей тишине, помимо нашего сбившегося дыхания.

Я заворожено наблюдала за раскатыванием латекса по блестящему от моей слюны члену.

Костик, не отрываясь, смотрел мне в лицо, будто искал там что-то, пока я плотоядно облизывала припухшие губы, чувствуя нарастающий пожар между ног и трепетное, какое-то почти девственное волнение, будто это первый секс в моей жизни.

Удивительно, но каждый секс с Костиком ощущался как первый и последний одновременно. Запретный, естественный и желанный до боли.

Костик тем временем смотрел на меня жадно, будто поедал, сжирал взглядом, обещая сделать то же самое не только взглядом, телом. Гипнотизировал, подавлял, будто я собиралась сопротивляться.

Нет, я была намерена взять всё, что могла получить, урвать свои крохи счастья, пока могла, а после… Об этом я попросту не думала в тот момент. Никакого «после» не существовало. Будущего не было.

С готовностью гуттаперчевой куклы я подчинялась любому движению, взгляду, колебанию воздуха. В тот миг я была готова на что угодно, это странным образом заводило ещё сильнее, заставляя лоно пульсировать, истекать смазкой, оставлять следы на диване.

Я позволила просунуть диванную подушку себе под бёдра. Покорно следовала за мужскими руками, послушно прижимая руками широко разведённые колени к груди.

Максимально, совершенно пошло открываясь для него. Сразу с двух входов, что совершенно не похоже на меня. Никакого альтернативного варианта я не рассматривала до сего момента, прямо сейчас согласилась бы.

Почувствовала, как Костик входит настойчивым, безостановочным движением, с толикой облегчения понимая, что в место, предназначенное природой. Из-за размера, к которому я так и не привыкла, проникновение ощущалось остро, чуточку болезненно.

Непроизвольно откинула голову назад, гася собственный стон ладонью, ловя ставший обжигающим воздух ртом.

В уголках глаз выступили горячие слёзы от лёгкой боли и запредельного удовольствия. Тягучего, звенящего, на разрыв аорты.

Мужской лобок, покрытый коротко стрижеными волосками, чуть короче, чем на животе, вжимался в меня. Царапал, давил, опалял нестерпимым жаром.

Костик сделал круговое движение бёдрами, будто примерялся, настраивал меня под себя.

Навис надо мной на прямых руках, отчего мышцы напряглись, являя поистине умопомрачительное зрелище. Опустил голову, влажно целовал мою шею, лизал по ключицам, замирал в ярёмной ямке, словно языком считывал мой зашкаливающий пульс.

Суточная щетина кололась, оставляя раздражение на ставшей слишком чувствительной коже.

Я глотала мужское терпкое дыхание, проваливалась в него, как в негу, как запредельный космос, так же как в хриплое бормотание: «Поля, Полюшка, это хорошо, очень хорошо, хорошо, ещё… еще… ещё… надо…» и что-то ещё, такое же несвязное, что разобрать уже не могла, не хотела.

Я плыла на волнах эйфории. Не видя, не слыша, не соображая, отдаваясь ей и Костику.

Который в это время приподнялся, оглядел меня с головы до ног, несколько раз оттянул соски, вынуждая брызнуть слезами и горячей смазкой – кажется, диван будет проще выкинуть, чем отмыть.

Уселся между моих ног, положил горячие ладони на внутреннюю сторону моих разведённых в стороны бёдер и начал глубоко, быстро, безжалостно трахать, словно я резиновая, с силой натягивая на себя.

Всё, что я могла – жалобно хрипеть, подчиняясь неумолимому движению члена, ходившему с силой металлического поршня.

Мои груди тряслись от толчков, я зажимала их ладонями, обхватывала пальцами соски, держа локти под собственными коленями.

Внутри всё горело, плотно сжималось вокруг таранящего, налитого до предела члена.

Я вся, от кончиков поджатых пальцев ног до затылка напрягалась в попытке выдержать такой темп. Тело покрылось испариной, немело, натягивалось струной, оставаясь покорным, податливым для конкретного мужчины.

Моего мужчины… нелепая мысль, промелькнувшая яркой вспышкой.

С огромным трудом удалось сдержать громкий стон, когда Костя большим пальцем начал поглаживать клитор умелыми движениями.

Чувствовала его взгляд, опьянённый страстью и удовольствием на своём лице, груди, месте нашего соединения, где он с ожесточением вколачивался в меня. Казалось, больше не выдержу, не потяну физически, эмоционально, морально, но Костик напрочь игнорировал моё состояние, настойчиво ускорял темп, словно пытался продавить мною диван, а после пол.

Нанизать на собственный член, как на энтомологической булавку, распять.

Моё тело превратилось в натянутый нерв с одним-единственным желанием – оргазм.

Единственное, что я видела – покачивающийся потолок, напряжённое мужское тело, возвышающееся надо мной. Слышала – собственный стон, перерастающий в крик, который заглушила мужская ладонь, но мне было совершенно безразлично, кто может услышать, что понять. Мир вокруг перестал существовать, я попросту не осознавала его.

Краем сознания почувствовала, как член начал дёргаться глубоко во мне. В это же мгновение мужской рот накрыл мой приоткрытый в крике, ставшем немым.

Концентрированный мужской вкус проникал в каждую клетку организма, вызывая гормональный взрыв, подобный ядерному.

От всего происходящего вкупе меня резко накрыло мощным оргазмом.

Тело скрутило судорогой такой силы, что казалось, сосуды лопнули в глазах. Стало темно, тихо, мир окончательно перестал существовать. Схлопнулся, как мыльный пузырь.

Если бы в тот момент я могла мыслить, поняла бы, что не испытывала подобного никогда.

Сознание возвращалось медленно, плавно, как снежинка в безветренную погоду, опускалось на землю, качало на плавных, покрытых томной леностью толчках Костика во мне.

Мы кончили одновременно, так уже бывало, но странно, в этот раз всё ощущалось по-другому. С Костиком каждый раз чувствовался иначе, всегда как первый, подобный волшебству.

Спазмы удовольствия затухали, расслабляли мысли, дыхание восстанавливалось, мир медленно возвращался. Мы продолжали неспешно, словно с неохотой, гладить другу друга. Языки лениво переплетались, потные тела скользили, прилипали кожа к коже.

Как же не хотелось обратно в реальность. Хотелось остаться в той нирване, которая окутала нас, баюкала, лелеяла, даря ощущение сказки, распластав наши тела друг по другу.

Реальность вернулась сама телефонным звонком. Я подскочила, едва не растянулась на полу от резкого движения, головокружения, затёкших ног. Неизвестный абонент сбросил звонок, я же смотрела вокруг, пытаясь принять то, что произошло, что вообще случилось…

Господи… мама… мамочки…

Мой кабинет находился на первом этаже, через тонкую дверь приёмная, в которой всегда сидела верная Катя.

Напротив – кабинет для менеджеров. Рядом прорабы, иногда заезжают бригадиры, ландшафтный дизайнер. Вечно околачивался водитель в поисках печенья и внимания моей секретарши.

– Я убью тебя, – одними губами сказала я Костику, будто его смерть хоть как-то могла исправить то, что случилось.

Костик невозмутимо стянул презерватив, завязал его, бросил в мусорное ведро, тот шлёпнулся белёсой кляксой моего грехопадения.

Взял влажную салфетку с полки стеллажа и начал вытирать следы на диване, вместо того чтобы сжечь его вместе с кабинетом и со мной. Перспектива сгореть меня пугала куда меньше, чем выйти в приёмную.

Там наверняка весь рабочий коллектив собрался, в ахере слушая происходящее.

Костик тем временем натянул штаны, оправил рубашку, на которой красовалось пятно от кофе, подошёл ко мне, неся на вытянутой руке мои трусы, как флаг порочности и вечного позора.

– Поль, что за паника? Мы никого не убили, ничего не украли, не сделали ничего противозаконного.

– Ненавижу, – выдохнула я, смотря на свои трясущиеся руки и Костика, который с олимпийским спокойствием протянул мне влажную салфетку.

Оценивающе посмотрел на меня, решил, что я недееспособна. Сел на корточки и тщательно вытер раздражённую кожу между моих ног, ягодицы, внутреннюю часть бедра – все следы того, что случилось. Как пыль с серванта протёр.

– Поля, прекращая загоняться, – обнял он меня, поправляя платье. – Всё, переставай. Я на разведку.

Выглянул за дверь, щёлкнув защёлкой, повернулся в мою сторону, говоря, что никого нет.

Через пятнадцать минут Катя не появилась, я отдышалась, алые пятна почти сошли с лица, дыхание, можно сказать, выровнялось, я стала похожа на человека.

Только что безжалостно, бесстыдно, абсолютно пошло оттраханного человека.

– Ты в Гуамку собиралась? Я отвезу, – напомнил Костик, что рабочий день не окончен.

Лучше заниматься делами, чем изображать из себя полудохлую мышь.

Оттраханную полудохлую мышь, поправка.

Вместе мы вышли из дверей офиса. Кабинет напротив, на счастье, оказался пуст, Видимо услышав мои вопли при разговоре с Ессентуками, все нашли срочные дела на объектах. Водитель решил, что с сегодняшнего дня на диете – ешьте сами свои печенюшки, адовы создания.

На скамейке у входа сидела Катя, скроля ленту новостей невидящим взглядом, курила вейп, пуская ароматный пар.

– О, Катерина, ты куришь? – с лучезарной улыбкой поинтересовался Костик.

– Закуришь тут… полковое знамя скоммуниздили, – задумчиво проговорила секретарша.