Глава 11

Мне удалось подписать контракт с фирмой Игнатьева. Он как раз завершал строительство коттеджного посёлка в Ессентуках. Сказать, что я была рада – ничего не сказать.

Дело не только в деньгах, хотя не брать в расчёт круглые суммы, которые по итогу упадут на мой счёт, не выходило. Дело в занятости, увеличивающейся в разы. Я постоянно была чем-то занята, что-то бесконечно решала, куда-то неслась, не позволяя себе и дня полноценного отдыха.

Поначалу, услышав, что Костик будет жить у родителей, я запаниковала.

С чего бы? Почему? Зачем?

До этого года, когда приезжали мальчики, он проводил у родителей выходные, всю неделю же был в Краснодаре.

Я вдруг осознала, что паническая атака – это не новомодная, придуманная ерунда, а жестокая реальность, но окунувшись в работу с головой, сама не заметила, как выдохнула с облегчением.

Естественно, постоянное присутствие Костика по соседству нервировало, выводило из себя, заставляло не спать половину ночи, гоняя по кругу одни и те же мысли и воспоминания, ругая себя за сладость.

Могла бы сжечь себя на костре инквизиции – сожгла бы.

Почему я поддалась в Минеральных Водах? На алкоголь сослаться не получалось, действовала, как говорится, с открытым забралом.

Как могла позволить себе такую слабость?

Боже, о чём думала вообще?!

Что чувствовала – понятно. Любовь я ощущала к мужчине, перед которым оказалась слаба и совершенно безоружна, но о чём думала?

Кто в своём уме, добровольно, позволит отрезать себе кусок сердца?..

Я позволила…

И словно мало мне, с истинным мазохизмом, настолько извращённым, что любой садист от БДСМ сказал бы, что я точно отбитая наглухо, я согласилась поехать в Костиком в Сочи.

Не дура ли?

Дура – выносила я себе вердикт ночь за ночью.

Однако, дел навалилось столько, что мысль о несчастной любви как-то сама собой отходила на второй план. Отхватить бы контракт на благоустройство Красной площади… я бы тогда не только Костика забыла, собственное имя не вспомнила.

Ещё бы сам Зервас меня забыл. Интересно, что ему надо? Самый очевидный вариант – секс.

Живя под крышей у родителей, Костику приходилось ограничивать себя. Вряд ли сильно, он часто мотался в Краснодар, в центральный офис. Значит, навещал Юлю, сливал накопившееся сексуальное напряжение.

Наверняка здесь обзавёлся парой-другой подружек лёгкого поведения, чтобы облегчить себе существование, но я уже знала, темпераментом господь его не обделил, если не сказать, наказал. Вряд ли, этих крох ему хватало.

Только ведь это не мои проблемы, правильно?

Не заметила, чтобы Костика волновало моё истерзанное, окровавленное сердце и взгляд, полный такой звонкой тоски, что даже Ира заметила моё отношение к её брату. А она не самый внимательный человек на свете.

– Между вами что-то?.. – Ира показала неопределённый жест руками, выпучив глаза. – Я убью его! – подпрыгнула со стула, намереваясь выйти во двор и устроить разборки на глазах обалдевших родителей.

После того, как я подралась с её бывшим мужем-мудаком, Ира решила, что должна защищать меня от всего зла мира, включая собственного брата, если придётся. На самом же деле могла защитить, если только от джунгарского хомяка.

Удивительно безобидное существо. Безобидней квокки, чья единственная возможность защититься – усиленно топать задними лапками, в надежде отпугнуть врага.

– Нет ничего! – рявкнула я, испугавшись скандала, того, что моя тайна станет известна. Нет! – Ир, успокойся, тебе показалось! Ты с ума сошла? Это же Костик, он для меня как брат, как Лукьян, – самозабвенно врала я. – Бесит своими замашками так же, – фыркнула я демонстративно. – «Поля», «Поля», «Поля сюда не ходи», «Поля, туда не ходи», «Поля, снег башка попадёт – совсем мёртвый будешь», будто мне десять лет до сих пор!

– Ты и в десять умнее эти двух лоботрясов была, – засмеялась Ира.

– Что есть, то есть, – кивнула я, опустив, что не отказалась бы в десять лет быть глупее брата и его друга. Выпасть из гонки, не начав её.

Как же меня в своё время нервировали завышенные ожидания родителей, знакомых, учителей, педагогов дополнительного образования, руководителей кружков. Всех и вся. Казалось, я должна всем, начиная от руководителя Комитета образования до технички в школе.

Я всего лишь маленькая девочка, такая же, как соседка по парте или подружка Ира. Почему им можно забыть, потерять, не успеть, не справиться, а мне – нельзя? Почему?

Это позже ко мне пришло понимание, что память, врождённый интеллект, способности к гуманитарным и точным наукам одновременно – козыри в этом мире. Я начала пользоваться своими способностями на полную катушку, выжимая себя до последней капли, чтобы достичь нужного результата.

А в детстве я хотела объесться сахарной ватой, покрыться сыпью и не ходить в школу целую неделю, как Ира. И чтобы все сочувствовали, дополнительно занимались, жалели «бедную девочку», а не ждали, что уж Андреева Пелагея выучила всё, даже вперёд ушла по программе.

– Костас точно тебя не обидел? – ещё раз озабоченно посмотрела на меня Ира.

Очень хотелось сказать, что точно не обидел. Кто обижается на лучший секс в жизни? Словами Кости – «качественно отодрать», но я состроила самое беззаботное лицо из всех имеющихся в арсенале и легко ответила:

– Нет, конечно, ты что, – ещё и засмеялась для правдоподобия.

– Ты ведь понимаешь, что у вас ничего серьёзного быть не может, – тяжело вздохнула Ира, – а жаль. Иногда я думаю, что вы идеально подошли бы друг другу…

– Мы? – ещё громче засмеялась я. – Тебе точно сказки нужно писать, – фыркнула я, зная, что мечта Иры – писать книги.

– Вы, – кивнула Ира. – Но это правда сказки, – махнула пренебрежительно рукой, не подозревая, насколько больно мне в этот миг, будто раскалённым, ржавым ножом кожу заживо сдирали. – Отец недоволен жизнью Костаса, говорит, чем дольше он холостой, тем меньше шансов, что женится второй раз, а мужчине без семьи нельзя. Хотят его познакомить с внучкой знакомых из Геленджика. Её в девятом классе увезли в Германию, окончила там университет, сейчас в Москве работает… летом приедет к дедушке с бабушкой и… в общем, осенью планируют свадьбу.

– Костик-то знает, что осенью женится? – натянула я улыбку.

– Нет, конечно, – отмахнулась Ира. – Познакомится, узнает.

– У него вообще-то девушка есть, Ир, – якобы вздохнула я. – Вдруг он на ней решит жениться?

– Та русская девочка? Во-первых, не решит, во-вторых, отец не позволит никогда в жизни.

– По-моему это глупость – указывать взрослым детям, как им жить и с кем.

– Наверное… – пробормотала Ира, вздохнув.

Я бы тоже вздыхала, пережив брак с уродом-мужем, его бесконечные измены, в которых тебя же обвиняют, и побои.

Выдернув себя из неприятных мыслей о Костике, его Юленьке, паре легкомысленных девиц, позволяющих себя пользовать (Хотя кто я такая, чтобы осуждать? Ничем не отличаюсь) неведомой, но совершенно точно подходящей внучки знакомых из Геленджика, вернулась к работе.

На сегодня была запланирована поездка в Гуамское ущелье – это всего сто километров в одну сторону, решение пары вопросов, встреча с владельцем объекта – нового гостиничного комплекса. К девяти вечера должна быть дома.

Повернула голову к окну, заметив периферическим зрением какое-то движение.

Чёрт! Вернее, Зервас Константинос!

Припарковал машину, бодро выпрыгнул, поправляя на ходу солнцезащитные очки-авиаторы. Льняной костюм, сидящий с нарочитой небрежностью, сабо из натуральной замши. С суточной щетиной, слегка взлохмаченной укладкой свежей стрижки.

Весь, словно с рекламной картинки, на которую тайком пускают слюни почтенные матроны и юные девы, сошедший.

Сбежать, как предыдущие разы, не получится, прятаться глупо…

Или всё-таки получится сбежать? Я как раз собирался в Гуамку, туда только в одну сторону сто километров! Край света!

– Куда спешим? – Я столкнулась с Костиком в дверях собственного кабинета. – Катюнь, сделай кофе, по-братски, – сказал моей секретарше, как своей.

Я бросила взгляд в сторону стола секретаря, та растеклась в улыбке, будто ей небо и звёзды к ногам кинули, а не кофе попросили сделать.

Очнись, Екатерина, ты мать двоих детей!

А Константинос – кобель, на котором клейма негде ставить, только присмотришь местечко, а там засос красуется.

– Меня в Гуамке ждут, – выпалила я – Ты можешь попить кофе без меня, раз все кафе в городе закрыты.

– Подождут, – засиял Костик, обняв меня за талию, сразу же делая шаг внутрь кабинета, закрывая за собой дверь. – Катюнь, жду! – напомнил через плечо. – Спать хочу, глаза закатываются, – проговорил он, выдыхая. – Не поверишь, ночью от силы пару часиков удалось прикорнуть…

– Не пойму, ты жалуешься или хвастаешься? – сцепила я руки в замок, отойдя на пару шагов от нежданного гостя.

– Жалуюсь, Полюшка, жалуюсь. Имей совесть, всю ночь не спал, о тебе думал, гадал, сколько ты ещё бегать от меня будешь. Рано утром в Минводы поехал, ты, кстати, в курсе, что у тебя из четырёх бригад, дай бог две работают? – посмотрел он оценивающе на меня, застав врасплох, потому что в курсе я не была.

Рабочие Костика трудились в том же коттеджном посёлке Игнатьева, на внутренней отделке домов. Иногда мы пересекались, благо происходило это нечасто. У него свой фронт работ, у меня – свой.

– В смысле – две? – уставилась я на Костика. – Я убью прораба, – громогласно объявила, ринувшись к столу в поисках телефона, чтобы следующие сорок минут рвать и метать, метать и рвать.

Да я сделала всё, что могла, и даже больше, чтобы облегчить задачу прорабу в Ессентуках. Отдала ему лучших своих бригадиров, сняв с горящих объектов, с того же Гуамского ущелья, Хамышков, Гузерипля.

Сама руководила рабочими на местах, делала замеры, отлично понимая, что пока новоиспечённые бригадиры подтянуться, войдут в рабочий режим, пройдёт минимум месяц, заказы же нужно выполнять сейчас.

Сама занималась тем, чего не касалась уже пару лет. Щебень заказывала, песок, с водителями собачилась, на завод тротуарной плитки моталась, как к себе домой.

С Артаком Абрамяном почти сроднилась, привыкнув к его прямолинейным подкатам – одинокая женщина, блондинка, значит, априори заинтересована в его женатой, самовлюблённой персоне.

И что? Что? Что, я спрашиваю?!

Ему не найти рабочих на месте? Серьёзно? Что значит, нет перчаток?

Он с башкой своей тупой созванивается вообще или по идейным соображениям не пользуется этой функцией?

Что? Что? Что-о-о-о?

Про ГОСТ фракций щебня поговорим? Давай поговорим, давай!

Двадцать пять – шестьдесят миллиметров отлично войдут в его бестолковую задницу!

Все двенадцать самосвалов, которые он проворонил, вовремя не заказав!

Завтра я выезжаю в Ессентуки. Лучше прорабу самому себя подвесить за яйца, потому что в противном случае это сделаю я. И прибью арматурой при въезде на объект.

В назидание!

– Офигеть… – промурлыкал Костик, сделав глоток горячего кофе, когда я швырнула телефон на диван, на котором он развалился.

Катя предпочла скрыться за дверью, плотно прикрыв её, притвориться ветошью.

– Иди сюда, обниму, – подозвал он меня, раскрывая объятия.

В забытьи я шлёпнулась рядом с сильным телом, окунаясь в запах знакомого парфюма, что-то с бергамотом, сладкими цитрусовыми, с послевкусием древесного аромата и кожи.

Иногда ужасно хотелось, чтобы кто-то обнял, погладил, поцеловал, обещал то, что я и так знала – всё будет хорошо. Просто очередные проблемы, которые я, конечно же, решу, как тысячи до этого, и миллион в будущем, но услышать от кого-то, помимо себя, чертовски заманчиво.

Хорошо бы, конечно, чтобы этот кто-то и решил все мои проблемы… но это в рамках отчаянно смелых сексуальных фантазий, которые в реальности не должны существовать. Вроде группового секса или изнасилования группой лиц. Многие женщины мечтают о чём-нибудь остром, но мало кто хочет этого в реальности, на самом деле.

Вот и я, в реальности не хотела отдавать бразды правления никому, но время от времени ментально мастурбировала на мечты о домохозяйстве.

Костик обнял меня, прижал к себе, поцеловал в макушку, выдохнул, опаляя дыханием, положил тёплую ладонь на моё голое колено, заглянул в глаза и произнёс с придыханием:

– Меня ни одна порнушка не вставляла так…

С этими словами он обхватил мою ладонь, положил себе на пах, качнул бёдрами, чтобы я могла убедиться, что, похоже, да… порно так его не возбуждало.

– С этим надо что-то делать, Полюшка, – выдохнул он.

– Что же? – прищурилась я, обхватив толстый, ставший каменным ствол.

Сжала с силой, надавила на объёмную головку. Призывно облизнулась, приоткрыла рот, пошло прикусила нижнюю губу, влажно выдохнула в мужское ухо.

Порнушка его так не вставляла…

Я тебе сейчас покажу, порнушку…

Три года стоять не будет! Вообще! Совсем!

Даже после свадьбы осенью с подходящей гречанкой из Геленджика не встанет.