Глава 14

В кинотеатр пришлось ехать организованной толпой: двое младших – Соня и Гошка, Саша с Лео – потому что иначе никак, сам Костас и Поля. Благо, в автомобиле имелся третий ряд сидений, где и устроились старшие, подальше от ушей взрослых.

Да уж, свидание – всем свиданиям свидание.

Добрались быстро, почти не стояли в пробках, небольшая толкучка на въезде не в счёт. Выбор пал, естественно, на мультфильм с рейтингом ноль плюс. Сашка с Лео ерепенились, требовали боевик с морем крови.

Пришлось напомнить, что с ними дети, и сами они сопляки. Билетёры не в качестве благотворительности зарплату получают. Не пропустят.

В попытке выдавить каплю романтика из сложившейся ситуации, Костас взял билеты для себя с Полей на ряд выше, чтобы и мелочь из вида не выпускать, и остаться «наедине» насколько это возможно при таком раскладе.

На экране носились яркие мультперсонажи, смеялись, пели, побеждали врагов, страдали над трагедиями вселенского масштаба, чтобы сразу же одержать победу и над ними.

Маленькие зрители не отрывали заворожённого взгляда от экрана, позабыв про драгоценный попкорн, даже старшие наблюдали за приключением рисованных героев с воодушевлением.

Костас же не сводил взгляда с Поли.

Как она распласталась в мягком кресле, выдвинула нижнюю подставку, уложив точёные ножки в босоножках на высоком каблуке.

Изящные щиколотки, обхваченные тонким ремешком, аккуратные колени, стройные бёдра, подол сарафана из струящегося шёлка, линия декольте, с выемкой грудей, подчёркнутой небольшим кулоном, длинная шея, тонкий профиль, пухлые губы, обхватывающие трубочку содовой… И мягкий локон у небольшого ушка, в мочке которого поблёскивает скромный бриллиант.

Неужели это действительно Пелагея? Та самая соседская девочка Поля?

Младшая сестра лучшего друга, заноза в их безалаберных задницах, ходячий укор им.

Нет, он всегда, после того как из соседской девочки выросла девушка, видел, что она красивая, манящая до одури, но чтобы настолько – вообразить не мог.

Вот бы всю жизнь любоваться этой красотой, до глубокой старости… но эта чу́дная мысль как мелькнула, так и пропала вместе с неожиданной вспышкой света.

На экране шли титры, зрители поднимались с мест. Саша с Лео встали, мелкие продолжали сидеть, не отрывая восторженного взгляда от бегущих строк.

– Куда теперь? – спросил Костас, глядя на столпившуюся вокруг него компашку, когда дружно вышли из кинозала.

– Есть предложения, папочка? – с заметным ехидством пропела Поля.

– Думаю, не мешало бы подкрепиться, – в тон ей ответил Костас.

– Мы хотим в развлекательный центр! – запрыгали Соня с Гошкой.

Ничего общего между этими двумя не было. Ни по характеру, ни внешне.

Соня – гиперактивная, шумная, пышущая здоровьем и Гоша – флегматичный, болезненный, склонный к раздумьям. И всё-таки похожи, словно дети одних родителей.

Дети всегда дети, кто бы ни родил, в каких бы условиях ни воспитывался. На просторах хлебосольной, пёстрой Кубани или среди арктических просторов Ненецкого округа.

– А мы в игровые автоматы! – хором заявили Саша с Лео.

– Есть не хотим, – выдали все четверо, уставившись на взрослых.

Решайте господа многодетные родители задачку со звёздочкой, развлекайте.

– Что ж… час на ваши развлечения и время обеда, – врубил строгость Костас, глядя на четыре пары глаз, таких разных и таких одинаковых. – Мы с Полей отводим Соню с Гошей, вы идёте сами. Дорогу знаете? – посмотрел в основном на Лео.

Он с родителями жил недалеко от торгово-развлекательного центра, в который они приехали, так что должен быть здесь как рыба в воде. Наверняка забегал после школы, чтобы спустить карманную наличность в игровых автоматах, слопать что-нибудь запретное или просто походить, поглазеть.

– Да! – ответил Лео, схватил за руку Сашу и потащил в нужную сторону.

Выше почти на голову, широкий в плечах, мужичок на минималках, только с ещё детской пухлостью, почти младенческой, и сознанием ребёнка.

В Саше же – невысоком, худом, уже проглядывала подростковая угловатость.

– Чем займёмся? – спросил Костас, когда младших определили в развлекательный центр, предвидя скандал, когда придётся забирать.

Яркие шары, аттракционы, аниматоры, бесконечные радости – сказочный мир, из которого зачем-то вытаскивают глупые взрослые, которые придумали обеды, ужины, дневной сон и прочие абсолютно бесполезные вещи.

– Не знаю, – неопределённого повела плечами Поля.

– Кофе? – предложил Костас, не придумав ничего лучше. – Будем считать свиданием, – неловко напомнил состоявшийся утром разговор.

– Смешно, – фыркнула Поля.

Действительно, обхохочешься. В кои-то веки решил поухаживать за понравившейся девушкой, и на тебе – четыре несовершеннолетних свидетеля, три из которых заинтересованные лица.

Нет, за другими он тоже ухаживал, за той же Юленькой, но это было скорее ритуальным танцем перед спариванием, частью обязательного плана, потому что иначе отношения не представлял. Ускоренная программа, полная – неважно.

Выход с шаманским бубном перед сексом обязателен. Заводские настройки.

За Полюшкой же хотелось не просто ухаживать, хотелось её радовать, баловать, смаковать отношения с ней, как любимейшее блюдо. Произведение кулинарного искусства.

Только как камлание совершить, чтобы угодить ей – загадка.

Удивительно легко тёк разговор, Костас не заметил, как прошёл час. Пока он думал, как бы угодить Поле, они успели обсудить с десяток общих тем, взявшихся словно из воздуха.

От работы, совместных проектов, прораба на многострадальном объекте в Ессентуках, которого Поля грозилась подвесить за яйца, причём прилюдно – сегодня отвлекло варенье, – до личного: здоровье домочадцев, поездка на отдых.

– Анапа, значит? – приподнял бровь Костас. – Почему не Бали, например?

– Лететь девятнадцать часов с Соней, и это от Москвы, до неё тоже нужно добраться, – фыркнула Поля. – Ты как себе это представляешь?

Костас представил рыжее цунами в салоне самолёта, понял – никак не представляет, даже в бизнес-классе.

– А я думал свозить пацанов, – кивнул в ответ Костас. – Для общего развития полезно.

– Я бы на месте Теи не отпустила Гошу, – ответила Поля. – Думаешь, ему пойдёт на пользу? – протянула с сомнением. – Лучше действительно Анапа. Ехать несколько часов, причём без обязательных пробок по побережью, отель «всё включено», детский стол, анимация до девяти вечера, и даже энтеро-рота-аденовирусы свои, родненькие.

– Ты права, – согласился Костас. – Когда ты, говоришь, едете в Анапу?

– Костя! – возмущённо протянула Поля.

– Что? – уставился тот на распахнутые глаза, в зрачках которых отражалась его наглая морда. – Вы ведь с Ираидой едете, у неё узнаю, если не скажешь когда и куда.

– И испортишь нам обедню, – фыркнула в ответ Поля.

У Костаса на мгновение потемнело перед глазами.

Что значит, «испортишь обедню»? Поля в отель этот «всё включено», с детской анимацией, с какой целью намылилась?

Не-не-не, отказать!

– Никаких обеден вам, девушки, – нагнулся почти к лицу Поли, краем глаза заметив, как вытаращилась на них официантка. – Ираиде обедня полагается только с мужем, а тебе со мной, – почти рявкнул он. – Понятно?

– Непонятно с какой радости я должна выслушивать твои претензии, – пропела в ответ, резко встала, оставила купюру на столе и пошла к выходу.

Так… переборщил ты, Константинос, переборщил.

С другой стороны, как он должен реагировать на подобные заявления от своей женщины? Она же не ждала расслабленной улыбки и благословения на разврат?

– Ладно, прости, – догнал спешащую фигурку после того, как расплатился, забрав деньги Поли, чтобы вернуть ей.

За чизкейк с кофе она сама решила заплатить!

Взяла и поводила купюрой по усам тигра, в завершение щёлкнула по носу, иначе не обозначить сей жест.

– Отвали, а! – огрызнулась Поля.

– Хорошо. Я был неправ. Довольна? – обогнал он разозлённое, похожее на грозовое облачко создание. – Прости, – абсолютно неискренне покаялся.

Неправ он, как же! Если кто и прав в этой ситуации, то он, но донесёт эту светлую мысль не сейчас, а сегодняшней ночью.

Сейчас усыпит бдительность горячей казачки, утихомирит бушующие гормоны, успокоит напускной покладистостью, а уж ночью…

– Вот только раскаявшегося зайку не надо из себя строить, Зервас! – выдала Поля.

– Блин, не прокатит, да? – криво улыбнулся он.

– Просто напоминаю: я знаю тебя всю жизнь, – проговорила, чётко отделяя каждый слог. – Всю жизнь.

– Не поспоришь, – согласился Костас.

Забрали разгорячённых, возмущённых донельзя тем, что прервали развлечение, Соню и Гошку.

Тыковка требовала в ультимативной форме, чтобы их вернули обратно, иначе она не знает, что сделает, но что-то точно очень и очень страшное!

Гошка начал ныть в лучших традициях маленьких детей, тем самым бесконечно-тоскливым плачем, от которого нервная система любого взрослого превращается в тугой, взрывоопасный комок.

Примчались Саша с Лео, последний с отцом, подошедшим поздороваться. Худощавым армянином в представительном костюме, с золотым массивным перстнем на пальце – аксессуар, который Костас не понимал.

– Меня папа к бабушке Гаяне отвезёт, – выдал счастливый Лео под хмурым взглядом Саши.

Приятелю, понятно, радость. Гаяне он любил заметно сильнее бабушки Жени, сказывалась территориальная близость. А вот Сашка оставался без верного наперсника. Не дело Дон Кихоту без Санчо Пансо оставаться.

– Не расстраивайся, Саша, – приободрил Погосян-старший. – Лео приедет через пару дней.

Вышли на улицу в поисках ресторана, поесть детям всё-таки нужно. Попали в ловушку невыносимого солнцепёка, самой настоящей душегубки. В их родном городке, утопающем в зелени, не ощущалась жара настолько мучительно, как в центре Краснодара. Улица после прохлады кондиционеров развлекательного центра и вовсе показалась изощрённой пыткой.

Костасу на минуту с тоской вспомнился Нарьян-Мар с его субарктическим климатом.

– Слушайте, есть идея, – сказал он, оглядев разных с лица, но одинаково уставших младших. – Поехали ко мне. По пути закажем еды, пока доберёмся – доставят. Отдохнём, дальше видно будет.

– Мы не устали! – завопили в три детских глотки мелкие, Саша тоже.

– Не устали настолько, что откажись от пиццы с колой? – хитро посмотрел он на малышню.

Рядом громко скрипнула зубами Поля. Ну, прости, вряд ли четырёхлеток можно заманить поближе к кроватям для дневного сна супом-пюре из брокколи, а сон им нужен. Гошке точно, глаза трёт, куксится.

– Кто за пиццу с колой в квартире Костика? – с энтузиазмом вскрикнула Поля, окинув взглядом троицу, особенно Гошу, подняла руку, голосуя.

– Я, я, я, я-я-я-я! – запрыгала малышня.

Добрались раньше курьера, снова без пробок. Выходной день, большая часть населения уезжала на море или в горы.

Потрясающий город Краснодар, отдых на любой вкус и кошелёк на расстоянии нескольких часов пути.

Не жил бы сам – не поверил.

Жилой комплекс встретил гамом на детской площадке, заставленными парковочными местами, вальяжно прогуливающимися котами, снующими без дела подростками, ухоженными газонами по периметру двора.

И Юленькой, преданно смотревшей на дверь подъезда.

Костас хотел было нырнуть в подземный паркинг, но пришлось бы проехать мимо стоявшей столбом Юли.

Припарковаться между двумя грузовиками, можно втиснуться, но как пройти мимо, чтобы не заметила? И что она вообще здесь делает?

– К тебе пришли, – произнесла Поля, приподняв на минуту солнечные очки, скользнув по Юленьке оценивающим взглядом.

В коротких шортиках, обтягивающих круглую попку, майке, из-под которой выглядывал подтянутый животик молоденькой девушки, оформленные, пусть и коротковатые ножки.

Хорошенькая всё же, но, мягко говоря, не блистательная Пелагея Андреева, с её девичьим очарованием и шармом взрослой женщины одновременно.

А прямо сейчас ещё и откровенно не вовремя.

Пришлось выбраться из автомобиля, подойти к Юленьке, та, увидев долгожданную добычу, рванула навстречу, попыталась с разбегу повиснуть на шее.

Костас отстранился, придержав руками девичью фигуру, чтобы не упала. Машинально отметил, что чувствуется она в руках как-то чужеродно.

Грузная, плотная, тяжёлая, хотя по факту если и тяжелее Поли, то килограммов на семь-десять, не больше. Отличная фигурка, если объективно, сочная, притягательная для мужского взгляда, но объективности в тот момент в Костасе было не отыскать.

– Что ты здесь делаешь? – уставился он на Юленьку, нервно поглядывая на оставшихся пассажиров в автомобиле.

Поля, Саша…

Он что сыну должен сказать, как объяснить? Смотри, Санёк, эту девицу твой папа шпилит время от времени, потому что куда-то нужно сливать сексуальное напряжение, вместо того чтобы жить долго и счастливо с твоей матерью?

– Ты сам написал, чтобы я пришла в субботу, – удивлённо пробормотала Юленька. – Вот, – засуетилась, замельтешила, запыхтела недовольно, протянула телефон, открывая мессенджер.

Действительно, его сообщение. Он написал. Лично. В начале недели. Просто, чтобы отстала с расспросами, оставила в покое. Отмазался и забыл.

– Прости, вылетело из головы, – заглянул в свой телефон, где красовался шквал неотвеченных от Юленьки – отключил звук при входе в кинозал. – Ничего не получится, прости, – ещё раз нервно оглянулся на машину.

Поля стояла у белого Палисада, сложив руки в замок, и прямо-таки смаковала то, что видела, не скрывая ехидной улыбки.

Дескать, давай, Костик, выкручивайся.

Строй «нормальные человеческие отношения», «обычные, как между свободными людьми».

Своим салом вам же по мусалам.

Следом выбралась Тыковка, встала рядом с мамой, повторяя позу один в один, взгляд скопировала идеально, ухмылку.

Саша взял за руку хмурого Гошу, оба смотрели исподлобья, оценивали происходящее в силу своего понимания. Младшему просто любопытно, кто эта тётя, а вот Саше «тётя» очевидно не понравилась, и понравиться не могла.

В глазах ребёнка любая женщина рядом с отцом – соперница мамы.

Краем глаза отметил, как Поля притянула к себе Сашу, обняв за плечи, делясь поддержкой. Удивительно, парнишка расслабился от простого жеста, будто натянутая струна внутри ослабла.

– Папа?! – крикнул Гошка.

– Это твои дети? – очнулась Юленька, с тенью ужаса глядя на мальчиков.

Нет, она постаралась собраться, улыбнуться, приосанилась даже, но затравленный, испуганный взгляд быстро скрыть не удалось.

– Да. Старший Александр, младший Георгиос. Девочка – Софья, дочка Пелагеи, её ты, кажется, видела.

– Твой партнёр по бизнесу, – пробормотала Юленька, глядя в упор на потенциальную соперницу, во взгляде которой и тени подавленности не наблюдалось.

Полю больше интересовала реакция Саши на происходящее, и чтобы Тыковка не выступила с каким-нибудь номером, в духе Кубанского казачьего хора, таким, что легендарная «Ойся, ты Ойся» покажется лепетом младенца.

– Партнёр, да, – даже не соврал Костас.

И в бизнесе, и в сексе, так получилось. Сам до сих пор в шоке.

В это время завибрировал телефон в руке Костаса, он принял звонок, оказался курьер.

– Прости, увидимся на следующей неделе, – ответил он Юленьке, отходя на пару шагов. – Я позвоню.

Развернулся, пошёл навстречу парню в фирменной жилетке с характерным рюкзаком за спиной, чтобы расплатиться.

Юленьку удостоил лишь коротким прощальным взглядом. Она стояла, обхватив себя за плечи, смотрела на Костаса взглядом побитой собаки, прикусывала губу и даже не пыталась сдерживать слёз.

– Ну ты и козёл, Зервас, – услышал тихий голос Поли на ухо.