Глава 19

Костас постучал в дверь номера Поли, в ответ услышал тишину. Постучал ещё раз, настойчивей:

– Поля, открой! – полушёпотом сказал он.

Не орать же раненым оленем на весь отель.

Через короткое время дверь распахнулась, на пороге предстала сама Полюшка, мазнула по гостю недовольным взглядом, который и не собиралась скрывать.

Костас в свою очередь глядел на то, что видит, чувствуя, как становится сухо во рту, дыхание перехватывает, пах наливается тяжестью. Он пришёл с определённой целью, конечно, но не трахать же хозяйку номера прямо в дверном проёме.

– Проходи, – буркнула Поля, сморщив нос, отступила на шаг.

Развернулась, двинулась вглубь просторного номера. Не такого, как у Костаса, но с двумя комнатами. В одной из которых стояла огромная кровать, маня к себе, призывая, обещая мега-блаженство, если, конечно, затащить туда Полюшку.

Он скользил взглядом по длинным оголённым ногам, белой, полупрозрачной тунике, которая едва прикрывала упругие ягодицы, на которых красовалось кружево, украшая загорелую кожу.

Поля остановилась у зеркала, посмотрела внимательно на себя, покрутилась, демонстрируя глубокий вырез и отсутствие бюстгальтера. Выверенным движением закинула волосы наверх, закрепила заколкой, быстро поправила локоны, оценивающе осмотрела себя в зеркале.

Подошла к шкафу, открыла, взяла платье, то самое, в котором была на юбилее отца, разложила на кровати, нагнулась, чтобы достать нечто невесомое, прозрачное, похожее на паутинку – а вот и бюстгальтер.

Скинула тунику, небрежно повела плечами, подцепила то, что и кружевами назвать грешно – произведение искусства, а не кружево, – надела со словами:

– Застегни, – повернулась спиной к Костасу.

Он моментально справился с задачей, окинул взглядом золотистый завиток на шее, тихонько подул, разглядывая, как проступает гусиная кожа под морским загаром.

– Куда собираешься, Полюшка? – вкрадчиво спросил Костас, улыбаясь.

– Гулять, в бар, дальше – как получится, – спокойно ответила Поля, беря в руки какую-то крошечную бутылочку. – Вкусно пахнет, – достала она пипетку, поводила перед носом Костаса, капнула себе на лицо, начала втирать лёгкими, массирующими движениями.

– Отлично. Мы идём гулять, в бар, дальше – как получится, – участливо промурлыкал Костас. – Аромат действительно божественный.

В кошки-мышки захотелось поиграть Полюшке? Что ж, Костас не против. Загонит мышку в норку, а потом слопает.

Ням-ням-ням… мур!

Обиделась из-за Кассандры? Согласен, некрасивая ситуация, только не он пригласил эту «невесту» в отель. Будь его воля, он бы «здравствуйте» не сказал ни ей, ни её родственникам, вознамерившимся пристроить девочку в хорошие руки, пусть и бывшие в употреблении. Не битые, не крашеные, с открученным пробегом.

В его планы не входила прогулка по ночному пляжу, бар тоже. Член, стоявший колом, тем более возражал, он уверенно, как компас на север, показывал в сторону кровати, но если девушку необходимо выгулять – он выгуляет.

Поля промолчала, лишь оглядела Костаса с головы до ног, на долю секунды останавливая взгляд на заметно бугрящейся ширинке.

Видишь, Пелагея Николаевна, умница и красавица, что твой стриптиз наоборот делает? Довольна результатом? Что ж… порадуйся пока.

Костас уверенно застегнул платье на спине Поли. Поправил спущенный рукав, подал блеск для губ, лежавший у зеркала – точно знал, какой оттенок она предпочитает, какой подойдёт к платью идеально.

Неожиданные знания для тридцатичетырёхлетнего амбала, но существовало ли то, что он не знал о Поле? Вряд ли.

Открыл дверь номера, пропустил вперёд Полюшку, с нескрываемым наслаждением любуясь покачивающимися в его честь бёдрами. Подставил галантно руку, ожидая, когда тонкие пальцы с аккуратным маникюром обхватят, найдут в нём опору.

Поля посмотрела, не мигая, на Костаса. Внимательно, в упор. Приподняла брови, нагнула голову вбок, тяжело вздохнула, наконец, выдала:

– Я иду одна, Костик.

– А я? – на секунду растерявшись, выпалил Костас.

В смысле – одна? И куда это Пелагея Николаевна намылилась одна? Где гулять собралась? В какой бар лыжи навострила?

– Малыш, ты, конечно, лучше собаки, но прямо сейчас у меня нет ни ружья, ни лицензии, ни лопаты, поэтому я иду одна в бар, а ты идёшь на… фиг, – сказать она собиралась другое слово, однако не позволила себе.

Слишком хорошо воспитана.

– О-у, – Костас широко улыбнулся.

Злая Поля – это что-то новое, неожиданно заводящее.

Что Андреева Пелагея Николаевна может быть настоящей мегерой, первостатейной сукой даже, ни для кого не секрет, для Константиноса тем более – не первый год ведут совместный бизнес.

А вот Полюшка, мечущая искры, – что-то новенькое, будоражащее кровь.

– У тебя ПМС? – спросил еле слышным шёпотом Костас, опасно близко наклонившись к ушку с крошечной серьгой, поблёскивающей бриллиантом.

Властно обхватил за талию, не позволяя вырваться. Злишься? Злись на здоровьюшко, но только рядышком. В моих руках.

– У меня овуляция, – прошипела Поля, едва не прошила насквозь взглядом, издевательски приподняла одну бровь.

Ух какая!

– Прекрасная новость, – ответил Костас, не отводя взгляда от своей кобры.

Не ласковой и не доброй прямо сейчас. И от того более привлекательной.

Отправились в город. Поля решительно отвергла идею остановиться в баре при отеле – в приличном заведении, пусть и с завышенными примерно до облаков ценами.

Издевательски, выразительно, чистым голосом – не зря занималась музыкой, – переиначив пародию на «Sarà perché ti amo» Ricchi E Poveri.

– Вывезут, – засмеялся Костас во весь голос, искренне восхищаясь настроением Поли.

Анапа – город небольшой, оглушительно пахнущий морем, особенно ночью почему-то. Еле слышно – смолой пицундских сосен, украшающих центральные улицы. И ароматом Полиных духов – наверняка селективного, дымный шлейф которого сглаживал сладковатые ноты цветов и пряности ночи.

Устроились в ресторанчике с живой музыкой на берегу моря.

Поля смотрела по сторонам, демонстративно не обращая внимания на спутника. Костас наслаждался ситуацией, понимая, что если бы она прямо сейчас не хотела его видеть – отправился бы он дальше, чем Макар телят гонял.

Заказал несколько коктейлей для Поли, себе предпочёл чистый виски, без добавок в виде колы и льда – прочь всё лишнее, скрывающее вкус.

Этой ночью он будет наслаждаться только чистым продуктом.

– Закусывай, Поль, – показал он на салат, естественно, Цезарь.

Для Костаса навсегда останется загадкой, чем набор из травы, сухариков и минимума мяса заслужил любовь прекрасной половины человечества.

– Я не голодна, – прошипела та в ответ. – Иди Кассандру свою корми, – полоснула взглядом, как скальпелем прошлась по натянутой коже.

– Ревнуешь, – констатировал факт Костас, любуясь Полей.

До чего же хороша. Божественна – не меньше. За какие заслуги старшему отпрыску Зервасов послали такую женщину? Честно сказать – не за что Богу оказывать ему такую честь, и вот, пожалуйста.

Вот он – обычный мужик, чуть более успешный, чем любой посетитель заведения, в котором они сидели, чуть более симпатичный и чуть удачливей.

По факту же – слегка потасканный, слегка побитый жизнью и молью. Разведённый, не имеющий права находиться с собственными детьми круглый год, потому что просрал это право.

И вот она – женщина с безупречной биографией, внешностью, умственными способностями, железной деловой хваткой.

– Не имею привычки ревновать то, на что прав не имею, – протянула Поля, подчеркнув, что Костас в её глазах – объект неживой природы.

Абстрактное, неодушевлённое «то», а не конкретное, живое «того».

Сощурилась, глянула на танцпол, где крутилось несколько красоток, привлекая к себе внимание, и вышла пара мужичков, изображая заинтересованность именно в танце.

Той самой национальности, что оплатят в ресторане, да.

Встала, поплыла в сторону музыки, откуда неслось нестройное:

Мужички мгновенно встали в стойку, ещё бы, не каждый день на курортах Краснодарского края такая красавица попадается.

Эксклюзивный продукт, made in Грушевый переулок, эксклюзивного предназначения, исключительно для Зерваса Константиноса Александровича – так совпало.

Поля танцевала, выводя круги бёдрами, слегка прогибаясь в пояснице, демонстрируя воочию, что не зря в детстве занималась хореографией. Чувство ритма, грация, умение двигаться – всё при ней.

Костас молчаливо допил свой виски, подошёл к Поле со стороны спины, обхватил за талию собственническим жестом, чтобы у местных не итальянцев не осталось сомнений, кто танцует девушку, и не только сегодня, а всю жизнь.

И у девушки не возникло сомнений, что явление это постоянное.

Поля откинула руку назад, бесцеремонно обхватила ягодицы Костаса, впечаталась попкой в его пах, прокрутила восьмёрку, от души поелозив по вставшему члену, резко отпрянула и двинулась по кругу, продолжая призывно покачивать бёдрами.

Издевается? Издевается…

Костас одним шагом настиг Полю, повернул к себе лицом, положил руку чуть выше поясницы, переступил, мгновенно забирая инициативу себе.

Помнит, Полюшка, основной принцип танго, помнит…

Ведёт всегда партнёр, партнёрша следует.

Танцевать танго под Sarà perché ti am та ещё задача, но Костас не был бы Зервасом, если бы не справился. Поля виртуозно подыграла, иначе эта была бы не Пелагея Андреева.

Не итальянцы на втором sarà perché ti am [8] смекнули, что ловить им нечего – грек и по бабкам вывезет, и характер кобры усмирит, – обратили внимание на других дам, извивающихся рядом, бросающих недовольный взгляд на невозмутимую и совершенно беспардонно, где-то бесстыдно шикарную соперницу.

Под последнее sarà perché ti am… Костас подвёл Полю к выходу, по пути кинул наличку на столик, расплатившись по счёту. Парнишка-официант сорвал неплохие чаевые, минимум недельную норму.

– Пойдём-ка, подышим воздухом, – жарко проговорил он, уводя Полю от похотливых взглядов.

Он, естественно, не оголтелый ревнивец. В глубине души ему льстило внимание к его женщине, но где-то очень глубоко, настолько, что вытащить на поверхность это светлое чувство никак не получалось.

– Не понимаю, на каком основании ты решаешь, когда и где мне дышать свежим воздухом, – ожидаемо взъелась Поля.

– На том, что я ты моя женщина, – спокойно ответил Костас.

Постарался спокойно, потому что собственные тестикулы ему были дороги, у него на них планы. В обозримом, весьма близком будущем, нужно только до отеля добраться.

– Не смеши, Зервас! – прошипела Поля.

Костас мог поклясться чем угодно, что в то мгновение увидел капюшон королевской кобры, на минуточку, самой крупной ядовитой змеи, которая запросто отобедает другой змеёй. В случае Костаса – змеем.

– Я серьёзен, как никогда, – ответил Костас.

– Меня спросить не хочешь, хочу я быть твоей женщиной? – почти прорычала Поля, выделив интонацией «твоей», будто в этом слове всё зло мира сконцентрировано.

– Хочешь? – резко притянул к себе податливое женское тело.

Слишком податливое для той, что шипит, сопротивляется и пару часов назад собралась подцепить первого попавшегося мужика по причине овуляции.

– Нет, – холодно отчеканила Поля. Припечатала этим ледяным «нет».

– Лгунишка, – улыбаясь, протянул Костас, сворачивая в сторону тёмного пляжа, двигаясь на шелест моря. – Подышим, успокоимся… смотри на небо, смотри, – более чем искренне обратил он внимание на чёрный небосвод, убегающий в темноту бескрайной водной глади.

Светящаяся неровная дорожка в окружении мерцающих звёзд, совершающих свой последний полёт прямиком в море.

Падающие звёзды – одно из самых завораживающих природных явлений, привлекающее человечество, которое успело придумать ему бесконечное количество волшебных свойств и окутать пеленой легенд.

– И? – уставилась на него Поля, раздувая ноздри, того и гляди вцепится ему в лицо, как разъярённая кошка.

Он, кстати, не против.

– Это, Костик, Персеиды, словами из энциклопедии: метеорный поток, появляющийся ежегодно в июле–августе со стороны созвездия Персея. Образуется в результате прохождения Земли через шлейф пылевых частиц, выпущенных кометой Свифта-Таттла. Частицы, размером с песчинку, сгорают в земной атмосфере, образуя «звёздный дождь».

– Это, Полюшка, падающие звёзды, а не пылевые частицы кометы Свифта-Таттла, и прямо сейчас стоит не статьи цитировать, а желание загадывать. Ну? – посмотрел он на Полю вопросительно. – Загадывай.

– А загадаю, – растянула губы в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. – Женись на мне, Костас.