Глава 25

Проснулась я от головной боли, ощущения, что на лоб опустили раскалённую сковороду. Если бы своими глазами не видела собственный тест на беременность, не один, к слову, подумала бы, что всё-таки больна.

Открыла глаза, внимательно огляделась, заранее зная, что увижу.

Широкая кровать стояла в номере люкс того самого отеля в Анапе, где мы были летом, и куда среди ночи нас примчал Костас. Спорить, ругаться, что-то доказывать, рваться домой не было сил.

Анапа, значит, Анапа.

Хуже ведь не станет.

Лучше, правда, тоже.

Основной поток туристов схлынул, потому нам предоставили несколько номеров на выбор. Выбирал Костас, я всецело положилась на него, позволила себе выпасть из реальности.

Впереди меня ждало так много проблем, что перспектива забыться хотя бы на несколько часов была по-настоящему заманчивой.

Сладкой, как сдобная булочка с заварным кремом, украшенная свежей клубникой.

Зайдя в номер, я приняла душ и рухнула на кровать, не утруждаясь привычными косметическими процедурами. Да и как? Я мчалась отсидеться в ближайшей лесополосе, и последнее, о чём я помнила – привычный набор косметики.

Из соседней комнаты, куда вела приоткрытая дверь, услышала приглушённый голос Костаса. Невольно обратилась в слух, а стоило бы отвернуться к стене и вообще забыть о его существовании…

– Нет, мама, – сказал Костик чуть хрипло. – Ты сейчас же позвонишь Фёдору, извинишься за порывистость, сошлёшься на скверный характер, магнитные бури, Сатурн в Плутоне, не знаю, что тобой двигало вчера. Что?.. Нет. Давай-ка ты сама, как заварила эту кашу, так и расхлебаешь её. Со своей стороны я уже всё решил, в том числе с компанией Деметриоса, о нём ты в своём праведном гневе не подумала, а они тесно связаны не только с Петриди, но и с Андреевыми. Ну, как знаешь…

Повисла гробовая тишина, в которой отчётливо слышался шум прибоя в приоткрытое окно, и как бьётся моё сердце.

– Хорошо, – через бесконечно долгую минуту отозвался Костас. – Видишь, намного проще жить, когда думаешь головой, – звонкий, недовольный голос тёти Агаты было отлично слышно, как и то, что она говорила.

Она никак не ожидала от старшего сына настолько безалаберного отношения к себе и Поле. О чём он думал, на что рассчитывал? Не знал, что это может закончиться скандалом на весь белый свет, вернее, греческую диаспору? Неминуемо закончится! И закончилось!

Как всем Зервасам, от мала до велика, теперь в глаза честным людям смотреть?

Кассандра чем-то не угодила, хотя можно было продолжить знакомство, присмотреться, глядишь, сложилось бы. Семья уважаемая, девушка перспективная, готова на переезд, в Краснодаре открывается филиал фирмы, в которой она работает.

Можно было… Нужно!

Ладно, не сложилось, дело молодое, другие есть девушки, не хуже.

Но нет, не-е-е-ет, нет же, понесло бестолочь на Полю!

Как расхлёбывать то, что заварил?

Аборт Поля делать не станет, да и не дело это… не дело… По абортариям внуков Зервасов носить…

Воспитывать как ребёнка?

Молча смотреть, как грека в казачьих традициях воспитывают?

В греческих растить, забирая на выходные?

Что отвечать подросшему малышу, почему родители не живут вместе?

Мало двоих, которые от отца оторваны, решил ещё одним обзавестись?

Сам-то кому теперь будет нужен… с таким-то приплодом? Любой женщине свои дети нужны, а тут у мужика трое за плечами.

Когда только поумнеет, бестолковый?

Костасу ли мать упрекать, что крестнику позвонила, помощи попросила?!

Феденька не отказал, Федя заступился за свою нона [9] .

Петриди Фёдор крестник тёти Агаты? Не знала… а может, забыла. Неудивительно, что он поспешил выполнить просьбу крёстной, даже если это противоречило здравому смыслу. Но ничто не противоречило, если смотреть со стороны блага диаспоры, чьи законы решила нарушать какая-то Андреева Пелагея.

Хотя… почему же «какая-то»? Стоило ли принижать себя, свои возможности, как административные, так и умственные. При желании я могла встать на тропу войны, снять с десяток греческих скальпов, повесить их на воротах дома, как стяг, и сделать надпись «Развалинами Парфенона удовлетворена».

Вот только желания у меня не было. Прислушалась к себе внимательней, ведь обычно я боец, не отступаю и не сдаюсь. Нет, точно нет никакого желания лезть на баррикады, возглавлять повстанческое движение против греков.

Сдулась, как воздушный шарик…

«И откуда, интересно, взялась тут эта тряпочка?» – словами Пяточка.

Вошла в энергосберегающий режим, вернее, в младенцесберегающий, после вчерашних волнений.

Пусть все Петриди и Зервасы мира подождут. Сейчас у меня миссия важнее – рождение ребёнка.

Вот такая нерациональная, зато здравая мысль крутилась в голове, пока я продолжала слушать разговоры Костика по телефону.

Сначала с мамой – с ней он говорил почти мягко, хоть и требовал сейчас же свернуть знамя войны – неминуемо проиграет.

Потом с отцом – с ним жёстко, но конструктивно.

С Петриди – вот здесь звучала сталь в голосе, от которой я на секунду приподняла голову от подушки. От неожиданности.

Костик умеет так разговаривать? Конечно, умеет, господи, о чём я?

Покажите мне успешного бизнесмена, который не в состоянии продавить партнёра, прогнуть конкурента, вырвать железной хваткой своё. Я могла, и Костик, естественно, мог.

С Игнатьевым – по-дружески, без всякого пиетета.

А после со своим адвокатом по поводу суда из-за земельного участка, о котором мы говорили перед зачатием нашего ребёнка… в этом же городе, на пляже, видневшемся в окна нашего номера.

Ирония судьбы, злая или нет – непонятно.

Переживу очередное разочарование и разберусь, как со всем остальным в своей жизни. Возьму себя в руки и…

– Проснулась? – у кровати возник Костик.

Я потеряла нить его разговора, выпала из времени, не заметила, что он прекратил сотрясать воздух, вошёл в спальню.

Внимательно оглядел, сканируя чёрными глазами, сел рядом.

– Дыши, – шепнул он, нагибаясь.

Только в этот момент я поняла, что не дышала. Хватанула воздуха, закашлялась, уткнулась лицом в подушку, почувствовала, что тёплая ладонь пробегает по моей спине, мягко давит на шею, массирует, запуская сонм мурашек по всему телу.

– Я заказал ужин в номер, – раздался сзади голос.

– Ужин? – приподнялась я, нахмурилась, с трудом соображая, что услышала. Почему ужин? А завтрак, обед? – Который час?

– Шесть вечера.

– А-а-а-а… – подорвалась я в поисках своего телефона.

За это время могло случиться что угодно, от простоя, обязательной истерики заказчицы в Гуамке до всемирного потопа с Армагеддоном вкупе!

– Всё хорошо, всё под контролем, – усадил меня на кровать Костик. – Сначала поешь, потом позвонишь Катерине.

– Под каким, нафиг, контролем?! – взвилась я, чувствуя, как меня накрывает паника. – Ты хотя бы примерно представляешь, что вчера устроил крестник твоей матери? – завопила, как кошка, брошенная в ледяную воду.

– Я всё знаю, всё решено.

– Когда? Только что?! – не сдержала я ехидства.

– Ночью, – спокойно ответил Костик. – Федя не враг тебе, тем более себе. Утром все твои машины благополучно загрузились и отправились по объектам. Бригады работают, прорабы отчитываются Катерине, та – мне.

– Почему тебе-то? – зашипела я.

– Потому что тебе нужно было поспать, а у нас с Катенькой прекрасные отношения, – сладко улыбнулся Костик, заставив меня представить, как снимаю с него кожу. Живьём! Катенька ему отчитывается! Моя! Ему! – О-о-о-о, осторожней! Катерина – мать двоих детей, хорошая супруга, и главное – твоя верная ассистентка. Она не спалила скоммуниженное полковое знамя, и сейчас держалась молодцом. Перестань дёргаться, тебя не было один день, всего лишь один день, – убедительно сделал акцент на слово «один». – Да, и родители твои знают, что у тебя небольшой отпуск.

Что ж, стоило отпустить ситуацию хотя бы до завтрашнего утра… или позвонить Катерине, бригадирам, прорабам?

В дверь постучали, Костик пошёл открывать. Я встала, машинально посмотрела на себя в зеркало…

Красота – стра-а-а-аш-ш-ш-шная сила.

Отправилась в ванную комнату. Попыталась привести себя в порядок, вышло плохо. Неминуемый отёк после истерики и долго сна, взлохмаченные волосы, которым требовался бальзам определённой марки и фен конкретной фирмы. Необходимы декоративная косметика, духи, бельё… да.

Даже лучший хайлайтер всех времён и народов не используешь – вино.

Делать нечего, пришлось принять ситуацию такой, какая она есть, тем паче в животе заурчало, красноречиво напомнив, что, будучи в положении, не есть целые сутки – крайне сомнительная идея, несмотря на токсикоз. Он, кстати, почти не чувствовался.

О своём внешнем виде я могла подумать позднее. Главное – растущий во мне малыш.

Выбралась наружу, прошла в гостиную, крепко запахнув халат на груди, как оплот нравственности.

– Не знал, что заказать, поэтому – курица, телятина, морепродукты, – отчитался Костик, поднимая по очереди клоши на тарелках. – Гарниры на выбор, фрукты, овощи… о, и осьминожки с водорослями хидзики и огурцами, надеюсь, это хотя бы примерно то, что ты любишь, – напомнил наш недавний разговор, когда я рассказала о биологическом отце Сони.

Прошло несколько месяцев, по ощущениям – половина жизни.

– Спасибо, – сглотнула я слюну.

Аппетит давал о себе знать. Решила не строить из себя невесть кого, в конце концов, со мной находился мужчина, которого я не только бесконечно любила, но и человек, рядом с которым я росла…

Костик, если не мой лучший друг, то лучший друг моего брата. Он всегда мог прийти на помощь, протянуть руку, подхватить, вынести, выдернуть, если вдруг казалось, что небо падает на землю.

Может быть, как мужчине я не могла доверять Костику, но как человеку – всегда.

Насытилась я почти быстро. Примерно через полчаса беспрерывного поедания всего, что попадало в рот.

Маленький, прости бестолковую маму. Обещаю, с этого момента буду строго следить за своим питанием. Не голодать, не переедать, помнить про режим, диету… вот только доем сочную дольку арбуза, и ещё одну, и ещё…

– Вкусно? – отвлёк меня улыбающийся голос Костика.

Может ли голос улыбаться? Естественно, если знаешь все оттенки интонаций и выражения лица. Не нужно поднимать взгляд, чтобы знать, что Костик смотрел на меня, чуть прикрыв веки, отчего длинные ресницы подрагивали, губы растянулись счастливой в улыбке, а в уголках глаз собрались морщинки – такие симпатичные, родные, любимые.

Я вытерла руки и лицо влажной салфеткой, посмотрела на Костика, обратив внимание на чуть раскрасневшиеся щёки.

Волнуется?..

Он кашлянул, поднялся немного неуклюже, что было совершенно не похоже на Зерваса Константиноса, всегда двигающегося плавно, ловко, в каждом движении которого чувствовалась сила.

– Пелагея, – сказал он хрипло, вынудив мелко заморгать.

Не нравился мне этот официальный тон.

Собирается сообщить, что мы не можем быть вместе? Спасибо, я в курсе. Секрет Полишинеля на то и секрет Полишинеля, что все всё знают.

– Поля…

– Ой, сядь, – потянула я за рукав рубашки Костика. – Знаю я, что мы не можем быть вместе. Ты грек, я – казачка. Диаспора, законы, традиции, всё остальное. Я рядом с вами всю жизнь прожила, не утруждайся объяснениями. С ребёнком общаться позволю, не переживай, если захочешь официально участвовать в воспитании – пожалуйста. Материальных претензий не имею, во всяком случае пока, сам понимаешь, жизнь непредсказуемая штука… вдруг я лишусь трудоспособности, например. Все соглашения, документы составим юридически, на берегу, чтобы…

– Полюшка, тебе говорили когда-нибудь, что ты совершенно невыносима? – перебил меня Костик, сверля взглядом. – Не перебивай! Поля, согласна ли ты выйти за меня замуж?

Он встал на одно колено, каким-то киношным движением. Жестом фокусника выудил из кармана брюк коробочку, похожую на ювелирную от знаменитого французского бренда.

– Согласна, – самонадеянно ответил за меня Костик, достал кольцо и надел мне на палец, пока я моргала, как сова, освещённая светом тысячи фур. – Ты и сама поймёшь, когда придёшь в себя – это реплика с Валдберис, – прокрутил он кольцо вокруг моего пальца. – Здесь продаются Русские самоцветы, Якутские бриллианты, но, если дама хочет Картье – она получит Картье. Организовать доставку оригинала меньше чем за сутки, увы, невозможно, но скоро на этом пальчике будет оригинал.

Я кивнула, как китайский болванчик, смотря на подделку, не такую и плохую, кстати, и ужасно медленно приходила в себя.

– Предвосхищая вопросы, отвечаю. Проблем у тебя с Петриди не будет, переживать не о чем, если бы не гормоны, накрывшие тебя вчера с головой, ты бы сама это поняла. С моими родителями – обязательно. Скорее всего, они не придут на свадьбу и будут игнорировать нас, как ячейку общества, примерно полгода, после сменят гнев на милость.

– А у тебя? – спросила я то, что крутилось в голове в первую очередь, после слов о проблемах с Фёдором.

У меня не будет, но есть Костик. Не хотелось создать ему проблемы.

Контракт на жилой комплекс висел на волоске, зависел от суда со «Свежей линией», который можно проиграть, если Фёдор сочтёт нужным надавить на несговорчивого сына греческой диаспоры по просьбе крёстной матери.

– А я, Полюшка, как и ты, верю в грамотно составленные юридические документы, и только потом в сказки, фей и единорогов, – развёл он руками. – Брачным контрактом займёмся завтра, очевидно, что без пары-другой предварительных подписей ты в ЗАГС не пойдёшь, – уверенно кивнул он. – А пока у меня есть планы получше, – с этими словами Костас поднял меня и уверенно понёс в сторону кровати…

Обещание грамотно составленных юридических документов после осьминогов с водорослями хидзики и огурцами удивительным образом настраивали на романтический лад.

Возбуждали.