10. Любовь

Миа

Я вошла в синюю гостиную, стараясь успокоиться и не паниковать. С Томасом сейчас Клайв. Какие бы ни были у Чужого планы, причинять нам вред он не намерен. Я чувствую его миролюбивость. Заглядывать глубже желания у меня нет. Чего стоят одни только торс-поля Джона-один, но это уже за пределами человеческого понимания.

Навстречу мне с дивана встала высокая беловолосая девушка, протянула руку.

— Юри.

— Миа.

— Надеюсь, с твоим мужем все будет хорошо.

— Да… спасибо…

Юри вернулась к прерванной моим появлением беседе с Итиро.

— И что это было?

— Не знаю, — ответил Синклер. — Я просто понял, что сейчас умру. Почувствовал, как из дрона на меня кто-то смотрит, кто-то… беспощадный. Меня что-то укололо. И я… умер.

— Дроны с ядом — любимый фокус Ящера, — девушка покачала головой. — На Палисадосе водится одна токсичная тварь, что-то вроде жабы. Легкий укол — и вуаля, видимость сердечного приступа. Монтэб охотно берется за заказные убийства. Это хорошие деньги, а ему нужны средства на армию.

— Для столь юной девушки ты слишком хорошо разбираешься в оружии и убийствах, — процедил Синклер.

— У нас иначе никак, — парировала беловолосая красавица.

Итиро злился, нервничал. При этом испытывал странную тоску. Удивительно, но теперь я отчетливо его чувствовала. Как и то, как следили за нами люди из катеров с надписью «Interglobular Police Forces» (* Интерпол Кластера) на борту. Страх. Нас окружал страх. Они сидят там и ничего не делают. Они нас боятся.

В гостиную вошли Маша, Эл, Феб и Айви. Все расселись по креслам и диванам. Невел завис рядом со входом, мигая полосками на щеках. Взгляды собравшихся вольно-невольно то и дело устремлялись на иллюминаторы. Роузи присоединилась к нам чуть позже, приведя с собой Клайва.

— Что? Что с ним?! — я со всей силой вцепилась в лже-профессора. Плевать мне на то, что он Высший Разум или что-то вроде этого.

— Те, кто решил, что можно соединить живое тело и компьютер — полные идиоты. У него сильное торс-поле, нано-сеть Тома почти целиком растворилась, будучи отторгнутой организмом как чужеродная органика. Непонятно, как он держался все это время.

— Он будет жить?!

— Да. И ходить!

— Главное, чтобы он жил!

— Миа, я обещаю, с Томасом все будет хорошо. У нас есть технологии и возможности. Я чувствую свою ответственность за происходящее и гарантирую свою помощь. Том будет жив и здоров.

— Да уж! — чувствуя, как подкашиваются от пережитого волнения ноги, сказала я. — Раз уж взялись курировать, курируйте по полной!

Я упала на диван. Думаю, всем нам нужно поговорить с Джоном-один. Клайв обвел присутствующих в гостиной взглядом, задержал его на недоверчивом лице Айви. Усмехнулся, снял очки и провел руками по лохматой «профессорской» голове. Иллюзия пикселями слетала под его пальцами у нас на глазах. Как он это сделал, было совершенно непонятно, но я почувствовала легкие торс-возмущения. Лицо Клайва изменилось, фигура тоже, лишь рост остался тем же. Перед нами стоял крепкий, коротко стриженый мужчина с резкими чертами, вполне человеческими, и довольно ироничным выражением на смуглом лице. Джон-один вновь посмотрел на Айви. Та вздрогнула и покраснела — судя по лицу, узнала ЕГО, своего «собеседника». Роузи не казалась удивленной, наверняка она видела своего «любимого Меркурчика» в разном виде.

Словно услышав сигнал, за иллюминатором начали перестраиваться катера Глобулпола.

— Что нам делать? — тихо спросила Маша, в упор глядя на Чужого.

— Вы можете сдаться, если хотите. Вернуться к обычной жизни, — сказал тот. — Вам ничего не грозит. Против меня они не пойдут, а если я брошу Отделу Ноль пару технологических ноу-хау-крошек, по которым, уверен, они уже соскучились, вас будут холить и лелеять до конца жизни. Возможно, придется пожертвовать информацией об Интеграции, но это уже не имеет существенного значения. Прорыв совершен, и ваш брат, Мэри, весьма этому поспособствовал.

— Коля? Кирилл? — Маша вздрогнула.

— Да.

— Я могу… могу с ним встретиться?

— Чуть позже. Есть вещи, через которые мистер Демидов должен пройти сам. Будущее Земли зависит от него… и от вас.

— Не понимаю.

— Все просто. Вы — дети Сильвери.

— Объясните, наконец, что это значит?! — взорвалась Айви. — Что за дичь?! Зачем вы поручили мне найти Феба? Как мы вообще его НАШЛИ? Что с Мией?! Это нормально порхать с планеты на планету без корабля?! Люди в Поселке-шесть! Они с Сильвери?! Почему они ни о чем не помнят?!

Джон-один промолчал и посмотрел в иллюминатор.

— Страх, — сказала я в наступившей тишине, глядя туда же. — Он зашкаливает. Они вот-вот сорвутся. Мы можем улететь? Или сдадимся?

— Они обмениваются сообщениями с Центром, — произнес Эл, — и активировали глушитель торс-двигателей. Сигнал с Земли уже дошел.

— Ты перехватываешь все их разговоры? — спросила Мария.

Киборг кивнул:

— И, капитан, решение Отдела насчет нас совершенно однозначное и жесткое. Боюсь, они не готовы вести переговоры даже с… нашим гостем. Наоборот.

— Неблагодарные людишки! Человечество — вирус, подлежащий уничтожению, — с пафосом произнес Клайв. — Э-э-э, перебор? Это я так, чтобы разрядить обстановку. В фильме видел. Ничего они не сделают. Хотя… думаю, нужно сматываться.

На диване громко фыркнула Юри.

— Следует помнить, — жестко произнесла профессор Бронски, — что мы не совершили ничего противозаконного… И можем торговаться. Ведь так?

«Совершили», — ответил ей наш взгляд.

У нас четыре трупа в морозилке, три украденных киборга, угнанная яхта, ну, может, не совсем угнанная… Мы украли невесту терманитового «короля», присвоили себе выкуп, разворошили гнездо пиратов, несколько раз нарушили законы физики, раскрыли секрет вожделенной Технологии. И это еще не все. В любом случае, мы влезли в такие игры, что нас легче убить, чем призвать к порядку. И вообще, мы тут недавно поняли, что наш небольшой коллективчик состоит из двенадцати, нет, уже пятнадцати исключительно воинственных… особей, включая инопланетную фауну, Высший Разум и искусственный интеллект. Стоит ли рисковать и отдавать себя на милость Отдела, который не то чтобы к нам дружелюбно настроен.

— Бога ради, капитан, — раздраженно сказала Роузи. — Профессор Клайв! Что за телячьи нежности? Давайте валить отсюда! У меня только жизнь налаживаться начала!

— Торсуем, — жестко сказала Маша.

— Не получится. Они включили глушилку, — сказал Эл.

— Э-э-э, глушилки-тушилки, все получится, — легкомысленным тоном протянул Джон-один. — Хотели посмотреть на Сильвери? Глядите.

… Мы переместились в пространстве космоса. Без толчков и какой-либо торс-активности, которую я уже научилась ощущать. Космос просто сменил картинку: вместо угрожающих нам катеров Глобулпола за стеклом иллюминатора открылся чарующий вид на систему из четырех планет. С тех пор, как информация о Сильвери была стерта из большинства сетевых источников, в справочниках ее планетарная система была обозначена как Эф-пятнадцать-один-восемь. Но у нее было и другое название — Самайн, как древний кельтский праздник урожая. И солнце здесь называлось Саммер (*лето). Томас говорил, я должна была помнить свои перелеты на Сильвери, хотя бы один, но я не помнила.

Планета с тремя лунами, такая же голубая с вкраплениями желтого, зеленого и коричневого, была похожа на Землю. «Звездный Ветер» подошел к ней двумя плавными толчками. С орбиты были видны кратеры на местах добычи терманита.

Мы стояли у иллюминаторов и молча смотрели на то, что полагали братской могилой почти трех тысяч человек. Представляю, как тяжело было Айви и Марии, у одной на Сильвери погиб отец, у другой — мама. Но если люди в Поселке-шесть действительно уцелевшие беглецы с погибшей планеты, может…? Мы ждали, и я ощущала, как разгорается в душах присутствующих надежда.

— В известной нам освоенной части Космосе, — заговорил Джон-один, — насчитывается три цивилизации, прошедших путь от низших существ до стадии технологий, которые позволили их представителям выйти за пределы своей системы. Мы все родственники. Дальние. Одна из цивилизаций, более древняя, чем моя, пошла по техногенному пути и погибла. Версий ее гибели много, но все они связаны не с использованием технологий, а с исчерпанием самих себя как биологического вида. Это грозит и вашему виду. Я скажу сейчас банальную вещь, которая, должно быть, приелась вам с детства. Однако в начале действительно было Слово. Неизвестно, как оно прозвучало и кто его произнес, но в переводе на все современные языки оно означает «Любовь». Оно запустило процессы, основанные на одном виде энергии. Торс-энергия — остаточная сила, присутствующая в Космосе повсеместно. В Космосе и его творениях. Родина моего вида, — Джон кивнул на планету в прямоугольнике иллюминатора. — Сильвери очень стара. Местное солнце скоро начнет меняться, превратится в красный гигант и поглотит все в системе. С точки зрения вашей цивилизации времени еще много.

— Почему вы покинули Сильвери? — спросила Маша.

— Потому что получили все, что хотели. Зеленый терманит, — Джон-один взял меня за запястье и поднял мою руку кверху, демонстрируя присутствующим обручальное кольцо с зеленоватым полупрозрачным камушком. — Пласты терманита на Сильвери очень велики. Зеленый терманит особенно хорош в записи и хранении информации. И, как выяснилось, для этого ему не всегда нужны компьютерные ромы. Мой вид пошел по пути гармоничного развития, вовремя обнаружив, что торс-поля человека и торс-поля Космоса имеют общие свойства. Развиваясь, мы понимали, что ограничения физического тела — лишь первая ступень эволюции. Терманит под нашими ногами работал как огромная усиливающая взаимодействие Мозга и Души антенна. И однажды… мы перешли на следующий уровень, который открыл перед нами новые возможности. Долго рассказывать, что дал нам прорыв, да и непонятно вам будет… пока. Скажем так, такие, как я, гостящие в вашем космическом доме, скорее энтузиасты своего дела.

— Няньки? — наивно поинтересовалась я.

— Скорее, любители развлечься за чужой счет, — Джон хохотнул, — театраломаны и искатели новых ощущений. Нас таких много. Но я пойду против истины, если буду утверждать, что мы не вмешиваемся и не отслеживаем ваш путь. Ваш вид под угрозой вымирания. Вы слишком разные, вас слишком много. И выбрали вы для проживания место, в котором торс-поля слишком слабы. Как вы знаете, на Землю даже торс-челнок посадить невозможно, не то чтобы… эх… Поэтому двести лет назад мы дали вам подсказку. Я хорошо помню тот день. Эйфория, надежды… н-да. Но вот вышли вы в пространство Вселенной, а остались такими же нечувствительными. И из-за нечувствительности по-прежнему неспособны отличать правду от неправды, а добро от зла. Не слушаете Космос внутри себя. Лезете вечно именно туда, где больше всего вреда. Все древние заветы вам побоку, а ведь ваши предки хорошо знали, где зарыта собака, их еще та, погибшая цивилизация, предупредить пыталась. Хоть бы задумались, почему лишь немногие из вас способны запускать торс-установки на космических кораблях, а задумавшись, пригляделись бы к этим людям. Ведь они… другие. И стоит им сойти с пути добра и любви, их способности исчезают. Но все не так плохо. Те, кого вы называете вибрантами — лишь эмбрионы того долгого пути, который человечеству еще придется пройти. И теперь о самом главном, о Сильвери и о вас лично.

Джон вдруг повернулся ко мне и сказал:

— Миа, не волнуйся так, с Томасом все хорошо.

— Я его больше не чувствую, — прошептала я с ужасом.

— Его нет на яхте.

— Где он?! Куда вы его забрали?! Вы нам тут уши заговаривали, а сами…

— Миа! Миа! — Джон-один наклонился ко мне совсем близко, я снова заглянула в его космическое «я» и резко почувствовала, что успокаиваюсь. — БАМС не могла бы ему помочь. Он сейчас на другой планете. К сожалению, ваши технологии тут бесполезны, поэтому… Меня за такую самодеятельность начальство тоже по головке не погладит, но Томаса не бросят, пока не восстановят ему позвоночник. Он скоро вернется, лучше, чем был. Поняла? Договорились? Больше не паникуем?

Я кивнула.

— Вот и хорошо, — Чужой облегченно выдохнул. — А то у меня в глазах рябит от твоих переживаний.

— А третьего малыша Кью можете вылечить? — с надеждой спросила я.

— Тогда меня точно уволят, — Джон-один почесал в затылке. — Малыша вылечит Муар-Ман, отвезете его туда вместе с Томом. — Чужой повернулся к киборгше и виновато сказал: — Прости, Роузи, что не предложил тебе помощь, ты, наверное, думала, я бессердечен, черств и что меня не трогают твои страдания?

— Все в порядке, Меркьюри, — глубоким, спокойным голосом сказала Роузи. — В любой командировке у полномочий сотрудников имеются свои ограничения. Полагаю, тебя сюда не киборгов переделывать посылали. У меня все хорошо. Считай, мне уже помогли. Я вполне себе жива-здорова в любом виде, а Томас… он ведь умереть мог.

— Томас — единственный, кого никак не коснулась история Сильвери. Даже Роузи косвенно замешана — ее «воспитатель», женщина по имени Элис, пробудившая множество циклонов, была вибрантом, soma-инженером на терманитовых рудниках. Мы вывезли ее одной из первых. И все-таки Кавендиш оказался очень важным звеном. Надо же, — Джон-один задумчиво крякнул.

— Значит, — взволнованно спросил Синклер, — вы спасали людей с планеты? Как много вы вывезли? Где они? Что это было? То, от чего они погибли.

— Это был… плановый геноцид, — помедлив, сказал Джон-один. — Вирус. Искусственный.

— Зачем?!

— Чтобы остановить серию непонятных происшествий. Страх, Миа правильно сказала. Когда жители Сильвери начали вести себя странно и пугающе и проявлять, как было указано в одном из отчетов, сверхспособности, Централизованная Служба Безопасности Союза Федераций расценила происходящее как угрозу и приняла решение… обнулить проект. Все последующие действия ЦСБ были засекречены. С нами никто не посоветовался, мы узнали об этом слишком поздно. Улететь позволили лишь нескольким врачам, ученым и их детям. Да и «Аструс» выпустили только благодаря вмешательству Мацумото, который изучал на Сильвери свойства природного терманита. Когда вирус был запущен, мы приняли срочные меры. Из трех тысяч человек спасти удалось чуть больше половины. Многие из них уже были больны, и нам пришлось использовать особые варианты торс-прыжков, чтобы уничтожить патоген. Увы, побочным эффектом стала амнезия перевозимых.

— Вы забрали их на тарелках? — спросил Эл.

— Да, сами мы в транспорте не нуждаемся, но брошенные на одной из лун Сильвери средства времен нашей Первой Волны освоения Космоса, очень пригодились. Мы вывозили беженцев к людям, но подальше от центральных планет Кластера.

— Из-за чего же спецслужбы так испугались? — спросил Феб. — О каких сверхспособностях вы говорите? О таких, как у Мии?

— Именно. Пласты терманита хранили информацию о том, что произошло до прилета людей вашего вида, о том, как «вылуплялся из яйца» другой вид — мой. Планета принялась «редактировать» своих гостей. Насколько я знаю, первыми торс-прыжки стали совершать дети. Миа?

— Я не … помню. Кажется, в детстве я верила, что могу перепрыгивать с места на место, — сказала я неуверенно.

— Должно быть, твой отец забрал тебя на Сильвери, когда вас бросила мать. Но потом понял, что происходит нечто непонятное и вывез с планеты от греха подальше. С каждым годом непонятного становилось все больше. На Сильвери появились дети, заметно опережавшие в развитии ровесников, очень сильно опережавшие. Эмпатия, сверхчувствительность, интеллект… Вы, Маша, и ваш брат, Николай Зубцов, Кирилл Демидов…

Мария кивнула.

— Это касалось и взрослых, но не в такой степени, — добавил Чужой. — Но все они становились вибрантами.

— А я? — обиженно спросила Айви. — Меня обделили? Я не вибрант и… вообще.

— Ну что вы, Ив? — глаза Джона-один лукаво блеснули. — Неужели я выбрал бы вас из тысяч претендентов в «собеседники», если бы не ваша особенность? Вы — катализатор.

— Я… чего? — озадаченно переспросила Айви.

— Вы все это и закрутили, всю историю, после того, как я попросил вас найти Феба. Я изучал вас три года, пока не разобрался. Талант, да. У вас есть очень интересная особенность. Даже несколько. Всегда защищены посредством действий людей вокруг — организовываете их в своих интересах, сами того не понимая и без особых усилий. Вспомните, когда на «Аструсе» Маша забыла своего медвежонка, вы не согласились оставить его у кабинета мамы до утра.

— Мне казалось это очень важным тогда, — пробормотала Айви. — Но ведь я была ребенком.

— Вы почти силой заставили подругу вернуться. И спаслись. И таких случаев было много. Томас. Он был еще одним элементом на пути к осуществлению ваших планов… и защиты. Да, и я немного помог, с медвежонком Паддингтоном. Но дело в другом. Если вы чего-то хотите, ваши желания будут исполняться… не вашими руками. Наверное, в детстве вас считали манипулятором.

— Еще каким, — хмыкнула Мария. — Да она и сейчас…

Старшая мисс Бронски шутливо замахнулась на сестру.

— Вы, Ив, собрали самых мощных «детей Сильвери» на этой яхте. Это ли не чудо? Мы на такое и рассчитывать не могли. Ваш талант — особое явление в мире торс-полей, — кивнул Джон-один. — Мы сами пока в этом не совсем разобрались. В двух словах, Вселенский Разум всегда на вашей стороне.

— А Феб? — встрепенулась Маша.

Мы все повернулись к скромно стоящему за нашими спинами хозяину «Звездного Ветра».

— Феб, — Джон-один кивнул. — Йохан Левен начал проявлять свои способности музыканта очень рано. Родители пожертвовали своей быстроразвивающейся карьерой, чтобы помочь сыну осуществить свою мечту. Музыкант, вибрант, очень тонкая и чувствительная натура. Разумеется, он тоже был под присмотром спецслужб. Просто под присмотром, пока не начал экспериментировать с музыкой. И пока несколько лет назад не…

— … зафигачил концерт во Флориде на Земле, после которого несколько спутников сошло с орбиты из-за торс-возмущений по всей планете, — добавил Эл. — Ну… я смотрел на канале «Гипотеза», на мысе Канаверал из ремонтных доков несколько кораблей торсануло в неизвестном направлении. Телевизионщики там все на Чужих свалили, но время концерта тоже умудрились привязать.

— Меня тогда девушка бросила, — сказал Феб.

— И все? — удивился Джон-один.

— Мы встречались два года. Я ее любил, — вздохнул музыкант.

— А вы говорили «эволюция человека», — хихикнула Айви. — Просто разбитое сердце.

— То есть, они меня так контролировали? — тихо ужаснулся Левен. — Держали под наркотой?

— Именно, — кивнул Чужой. — Могли бы и убить, как Итиро, чужими руками, но… возможно, в Отделе имелись ваши поклонники.

— Значит, — Итиро оглянулся на Юри и подступил к Джону, глядя исподлобья, — это все случилось из-за вас? Почему вы не предупредили, что Сильвери — ваша планета, что это огромная терманитовая кор-плата?! Вы ведь… как вас там… следующая ступень эволюции.

— Мы не знали, что ваше правительство захочет перебить всех, кто шагнул немного вперед, — кратко ответил Чужой. — Не мы вас убивали.

— Среди выживших была девушка по имени Мейра?

— Не могу этого сказать, — инопланетянин покачал головой, — мы не вели записей, слишком быстро пришлось действовать, а выжившие забыли свои имена.

— Я буду искать, — прошептал Синклер, отходя в угол.

— И что нам теперь делать? — вырвалось у меня. — Зачем мы вам? А я? Теперь всю жизнь бояться, что, переволновавшись, окажусь где-нибудь среди инопланетных хищников, хорошо если не в открытом космосе?

— Твои способности, к счастью или нет, имеют временный характер, Миа. Их усилил Кью. Ну и любовь повлияла, конечно.

Я почувствовала, что краснею.

— Ты останешься вибрантом, но не более. А вот дети твоих детей…

— То есть мы тоже только эмбрионы? — уточнила Маша. — Даже… инкубаторы для них?

— Вы — прорыв, — торжественно сказал Джон-один. — Квинтэссенция прорыва.

— Эксперимент? — недобро нахмурившись, уточнил Итиро. — Подопытные кролики.

— Доказательство того, что у человечества есть шанс, — парировал Джон-один. — А вам-то самим разве не было весело?

— Ну… — неуверенно протянул Феб.

— Вы сами-то не заметили, что превратились в сплоченную команду, что переживаете друг за друга, что готовы в любой момент прийти на помощь и вас не смущают различия? — с воодушевлением продолжил пришелец. — Это и есть Любовь с большой буквы. Красиво звучит, правда. В вашем университете на Эмерее в студенческие годы у меня была пятерка по риторике. А если честно, нас очень интересуют ваши дети. Они изменят ход событий, на них у нас большие надежды. Поэтому вы, Маша, не спешите разыскивать своего брата. У него сейчас непростой период в жизни.

— Не вижу связи, — пробормотала Маша.

— Потом объясню. Если вкратце, ваш брат много лет жил в посттравматическом состоянии, пусть немного наладит личную жизнь.

— А Мацумото?

— Увы, профессор похищен, мы боимся вмешиваться.

— Может, не хотите? — Маша подняла брови. — Опять ждете какого-то особого результата?

— Может, — покладисто согласился Джон-один. Уж как-то подозрительно покладисто. — Поэтому еще одна рекомендация, Мария, в ближайшее время не разглашайте секрет Интеграции. Пока это тайна, Мацумото представляет для похитителей боо́льшую ценность и меньше опасность, что его убьют.

— А не в ближайшее? — Маша нахмурилась. — Не думаю, что разумно дарить человечеству эту технологию. Ее немедленно приберут к рукам дельцы. Интеграция станет товаром, а вибранты, без которых она невозможна, превратятся в часть бизнес-системы.

— Да, так и будет, — кивнул Джон-один. — Но это уже не остановить. Поняли вы, Мария, поймут и другие. К тому же, Интеграция приготовила множество сюрпризов для тех, кто попытается сравнять ее с бессмертием, уж поверьте.

Маша

— Эволюция? — спросила Мария, вспомнив слова Ванессы.

— Коррекция, — уточнил пришелец. — Все связано, все важно, все к лучшему. Погибшая цивилизация, о которой я говорил, не уследила за своими киборгами. Там живые превращались в условно-живых, а у вашего вида, к счастью, все наоборот.

— На Сильвери больше не будут добывать терманит? — спросила стоящая у иллюминатора Юри.

— Нет, — ответил Джон-один. — Теперь службы безопасности действуют очень осторожно, — Чужой сделал паузу и со вздохом продолжил: — Случившееся не могло не отразиться на отношениях наших цивилизаций, но мы долго делали вид, что не в курсе тех событий, а ваша ЦСБ — что ничего не произошло. Однако как только закончился контракт мисс Ив Бронски, мы свернули миссию, предполагая скорые изменения в раскладе сил.

— Мы, наверное, никогда этого не поймем, — сказала Маша, — того, что вами движет, я имела в виду.

— Для этого нужно уметь видеть некоторую часть будущего.

— И вы это, разумеется, умеете.

— Не буду скромничать. Но, как вы люди выражаетесь, иногда это умение — заноза в… ну…там.

— Я поняла, где, не продолжайте, — сказала Маша. — А что дальше?

— Дальше? — Джон-один задумчиво посмотрел на свой «дом» в иллюминаторе. — А черт его знает, что там дальше!

Итиро

Миа спустилась с верхнего уровня, посмотрела по сторонам, шмыгнула носом. В ответ на вопросительный взгляд Роузи, баюкающей Си-Джея в кармане фартука, глухо проговорила:

— Навещала Кью. Бедный. Я понимаю, что это такое — переживать за жизнь близкого.

— Все будет хорошо, девочка, — отозвалась Роузи. — У нас у всех все будет хорошо. Правда, малыш? Кажется, заснул.

— Давайте составим план действий на ближайшее время, — решительно заявила Мария, выходя на середину гостиной. — Собрание, господа. Какие предложения?

— Нужно помочь эвакуировать людей из Поселка-шесть, — сказал Итиро, наблюдая за Юри.

У той на лице проступило облегчение. Девушка явно переживала. Чужие проблемы ее мало касались, хоть она и с интересом следила за классическим эпилогом детективной истории, объединившей команду «Звездного Ветра»: все собрались в одной комнате, и «детектив» назвал имя убийцы. Убийц. Синклер не собирался вот так просто удовлетвориться разгадкой тайны, мучившей его шестнадцать лет, и успокоиться. Он должен знать имена. Кто принял решение? Отдал приказ? Занес вирус на планету?

— Мы возьмем это на себя, — сказал Джон-один.

— Прилетите на своих тарелочках? — с недоверием спросила Юри.

— Зачем? У вас там все вибранты, а каждый второй — с опытом, — пришелец пожал плечами, явно наслаждаясь эффектным предложением. — Сами на них полетите. Их там девятнадцать штук в вашем поселке, наших дисколетов. Даже вещи не придется выгружать.

По взгляду Юри было понятно, что она сейчас покрутит пальцем у виска.

— Наверное, всегда мечтала вспорхнуть в небо вместе с домом? Теперь можно, — загадочно подмигнул ей Джон-один, потирая руки. — Прорыв сделан. Это хорошо, а то жалко было дисколеты, валяются…

— … ржавеют, — поддакнул Эл.

— Но мы все равно поможем, — сказала Мария. — И поговорим там кое с кем по душам, — темные глаза девушки недобро сверкнули.

Она красавица. Только сердце Итиро, если эта клонированная штука в его груди заслужила право называться сердцем, часто бьется не из-за прекрасных глаз капитана Бронски.

— Роузи мы завезем на Калькутту. Не спорь, Роузи! — грозно продолжила Маша. — Знаю я этих мужиков. Нужно брать их за… за шкирку! А то потом начинается: то ли было предложение, то ли нет, то ли помню, то ли тебе показалось, дорогая. Хотя мы все свидетели, правда?

Все заулыбались, кивая. Итиро укололо чувство вины. Не намек ли это? Да, он виноват. Дурил девушке голову. Но там, в Поселке-шесть или в другом месте на Периферии может быть жива Мейра. Хорошо, что между ним и Марией ничего не было. И Феб счастлив, что Синклер больше не претендует на руку обожаемого им «капитана пиратов». Йохан только кажется тихоней, а внутри у парня настоящий пожар.

— Ладно, ладно, — проворчала красная как рак Роузи.

— Миа, — сказала Маша после некоторой паузы. — Нам с тобой нужно поговорить. Наедине.

— Почему наедине? — девушка вышла из задумчивости и удивленно обвела глазами команду.

— Это касается твоего отца. Это… сложный разговор.

— Да? Ну хорошо.

Мисс Лейнер уже была готова вернуться к своим тягостным мыслям — всей команде было больно смотреть на то, как она переживает — но к ней обратилась Юри. Обратилась не в свойственной ей решительной манере, которую Итиро уже успел изучить, а робко, с виноватым лицом.

— Миа, извини. Я… ну в общем, ты не могла бы вернуть мне кольцо?

Юри указала на палец Мии с терманитовым перстеньком.

— Кольцо? Но… оно мое! Мне его Томас подарил в день свадьбы!

— Я знаю. Прости. Произошла одна ошибка… недоразумение. Это все из-за мэра. Мама упаковала свои изделия, а тут сказали, что нас на фестиваль не пустят. А потом сказали пустят, но нужно ехать быстро и возьмут не всех. А тут еще явились люди Ксава, начали подгонять меня, мол, скоро приедут заказчики с Каалаха, мне еще манерам учиться, ну все… такое. Ну мама в спешке и положила случайно свое личное кольцо в коробку с поделками для распродажи. Тетя Танита сказала, что его купил рыжий талисман. Мама сильно распереживалась, кольцо ей очень дорого, — Юри умоляюще протягивала руку к пальцу Мии.

Та подалась назад, закрыв перстенек ладонью.

— Я конечно понимаю, но… А вдруг оно не твое? Вдруг ты ошиблась?

— Мама сделала его сама, перед тем, как я родилась. Так она, по крайней мере, думает. Там, внутри, воспоминание в терманитовой пластине, голограмма. Мама считает, это мой отец.

— Ну… если так, — Миа с несчастным видом сняла и отдала Юри кольцо. — Я боюсь, учитывая обстоятельства, что это может оказаться… плохой приметой.

— Мама сделает вам другие кольца, — с жаром пообещала Юри. — Гораздо лучше! Понимаешь, все, что осталось у мамы из того места, где мы раньше жили… как же непривычно теперь знать, где оно, то место… это я в ее животе и два кольца. Они не очень удачные, единственная их ценность — терманит. Мама всегда считала, что это были ее первые поделки, что она делала их для себя и своего мужчины. Смотри.

Юри сделала что-то с кольцом, над камнем развернулась небольшая голограмма. Подавшиеся вперед Маша и Айви заслонили картинку от Итиро. Такие вещи были очень модны в дни его юности — терманит хорошо хранил изображения.

— Вот мой папа, — услышал он гордые слова Юри. — Красивый, да? Говорят, я на него похожа.

Синклер увидел, как Маша, Айви, Миа, склонившийся над Юри Эл, Феб и приподнявшаяся Роузи поворачивают к нему ошеломленные лица. Сбоку выплыл Невел, поманил к себе Итиро, сгибая указательный палец. Синклер шагнул к дивану. Увидел над кольцом юного улыбающегося себя, с волосами, белыми, как снег — первой модификацией, которую он сделал в качестве начинающего актера и которая почему-то не сохранилась в клоне, рядом с молоденькой Мейрой. Посмотрел. Почувствовал, как тяжелеет голова. Падая и понимая, что отключается, по привычке слушал, не прокомментируют ли его конфуз любители острого словца Роузи и Невел. Но они промолчали. С облегчением свалился в обморок.