9. Медовый месяц

Выбравшись из низины, где стояла болотная жижа, мы поднялись на возвышение.

— Вот там… что-то журчит, — сказал Томас, стуча зубами. — Душу сейчас продам за глоток чистой воды.

— Тебе холодно?

— Да, энергия… много потратил…

— Вот, — я покопалась в сумке, все еще висящей на боку, грязной снаружи, но сухой внутри. — Шарф. Роузи положила и забыла. Дай я тебя закутаю.

— А шоколадного батончика у тебя там часом нет?

— Нет. Мне так жаль. Ой, ручей!

Мы вышли к небольшому озерцу, образованному из падающего со скалы водопада. Вода в озере светилась, мягкий песочек на берегу переливался в свете двух лун. В лесу перекрикивались ночные птицы. Все как в сказке. Страшной сказке. Кстати, большинство птиц на Окто — не совсем птицы, а летающие ящеры, мало хорошего, надо сказать.

— Ничего, — сказал Томас, напившись, — все не так плохо. Мы живы и… мы хрен-знает-где.

— Я думаю… — я помялась, — мы на Окто.

— На той самой Окто?!

— Ну…. Да. Хренеть-борзеть, правда? — я виновато поморщилась.

— Не то слово, — Томас вдруг громко расхохотался. — Иди сюда, малыш. Ничего себе брачная ночка! Я предполагал сюрпризы, зная, на ком женился, но такие…

— Интересненько, — протянула я, зарываясь лицом в футболку мужа и вдыхая родной запах, — это что ж такое значит?

— Раз это не сон и не реалити-шоу, где мы в качестве объектов эксперимента, значит, мы… торсанули. А ты торс-мотылек. Я не буду сейчас думать о том, как ты перескочила через половину Кластера со мной под мышкой, потому что мне еще дорога моя голова. Итиро считает, ты была на Сильвери. Те бабочки бывают такими перламутровыми только, когда рядом много терманита.

— Этого быть не может. Я бы знала. Отец бы сказал.

— Ты маленькая была, а твой папа… — Томас поморщился, двигая шеей, — как же есть хочется! Кстати, о еде. Хищники тут водятся?

— Крупных нет, но мелкие нападают стаями. Здесь есть полуразумные обезьяны, псевдо-орангутанги. Они строят города на деревьях, а для их семей характерна ярко-выраженная социальная…

— Комфоны у них есть? — перебил меня Томас.

— Это вряд ли.

— Тут как на курорте, песочек, лунный свет. Ты все время косишься на лес. Ничего не хочешь мне сказать?

— Ну… У тебя бласт-ствол не совсем разрядился?

— Пол батареи. А что?

— Да так. У меня спрей в сумочке, от того самого гнуса. Надеюсь, местным букашкам он тоже не понравится.

Мы нанесли немного спрея на одежду. Я сидела на песке, стараясь не паниковать. Что я помню об Окто? Основная активность местных хищников приходится на предутренние часы. Но это не из курса по биологии в университете, это из того фильма, что снимал бывший хозяин Огурчика, режиссер, что оплатил мне перелет на Муар-Ман. Еще герои в нем смотрели на луны и подсчитывали время до рассвета. Фильм… фильм… Что-то вертелось в голове. Я принялась оглядываться. Вот откуда я помню это место! Героиня нагишом купалась в озере под водопадом, когда у них с героем, ну… в первый раз случилось это самое. Я быстро вызвала из чипа кадры из того самого документального фильма о фильме. Парень-хакер на Аквариусе перед самой свадьбой перебросил мне его из комфона, который работал только в системе планеты, в чип. Так-так-так. Вот и озеро. Дальше должна быть зарисовка о жизни актеров в съемочном лагере. Вот! Это недалеко от водопада! Это наша надежда!

— Идем, — сказала я.

— Миа…

— Идем и очень быстро! Слышишь этот звук?

— Да. Прикольный, словно флейта.

— Это не флейта. Это «зов поводыря».

— Поводыря? Звучит… не очень. Как в ужастиках.

— В фильме много чего напридумывали, но консультантами были настоящие биологи и знатоки Окто. Где-то ходит стая бревоцефалусов.

— Это такие… как у тебя на майке?

— Да.

— Тогда бежим!

Судя по звукам, стая обходила озеро слева, тогда как мы побежали направо. Хотелось верить, что тропа под ногами была протоптана людьми, а не зверьем. Я сверялась с эпизодами из документалки. Благодаря приметной скале, мы вышли к реке, обнаружили еще крепкий мост, построенный во время съемок, и попали в лагерь. Брошенные командой трейлеры поржавели от влажности и заросли травой. Томас быстро обошел лагерь, стараясь не повторять своей ошибки с тарелкой и тщательно проверяя двери.

— Сюда!

Он оторвал от дверей несколько лиан и задвинул засов. Внутри вагончика было почти сухо. Пахло гнилой листвой. Стекла в небольших окошках держались крепко, актерам тоже не хотелось лишний раз общаться с местной фауной. Луны двигались по небосклону, в трейлере стало темно. Томас нашел торс-генератор и нажал на кнопку. Дешевый агрегат какое-то время просто вибрировал, затем, к нашему облегчению, под потолком засветились узкие панели. Вскоре в окнах вагончика заметались тени — бревоцефалусы пробовали стекло на зуб. Том стоял с бласт-пушкой наготове. К счастью, разочарованные хищники отступили и отправились искать себе другую добычу. В реальности они выглядели гораздо хуже, чем на моей футболке, но намного симпатичнее, чем в фильме, где главный злодей в конце падал к ним прямо в зубы.

— Уф! Как же они тут по ночам снимали?

Я пожала плечами:

— Местная живность боится яркого света и более крупных хищников. Актеры, понятное дело, по одному не ходили. Фильм получил несколько наград за достоверность и за то, что режиссер практически не использовал компьютерную графику и симуляцию.

— Да уж. Теперь буду повнимательнее относится к чудесам синематографа, — сказал Томас. — Тут есть кровать. Матрас совсем сгнил.

— В шкафу синтетические одеяла, ура!

— Ну что ж, давай устраиваться.

— Что еще ты знаешь об Окто? — спросил Томас, когда мы улеглись рядом, обнявшись.

— Днем тут относительно безопасно. На планете всегда работает несколько групп ученых. Недалеко, если судить по документалке, есть городишко с сувенирными лавочками и экскурсионными агентствами. Однокурсники, кто проходил здесь практику, рассказывали, что местная еда очень вкусная, особенно фрукты. Предпосадочная станция довольно большая. Все.

— Сомневаюсь, что группа бросила в лагере зарядочные рамки для киборгов, они дорогие. Мне нужно много еды, чтобы восстановить уровень энергии. После этого постараемся придумать, как добраться до города. Придется идти пешком. Еды потребуется много, про запас.

— В фильме рассказывалось, что из плодов ели актеры и что кому больше нравилось. Главной актрисе все время готовили речную рыбу. Попробуем найти съедобные клубни, их можно печь.

— Миа, почему Окто?

Я задумалась:

— Наверное, это было самой большой моей мечтой с тех пор, как я начала изучать психологию разумных обитателей Кластера, еще в старшей школе. В тот момент, когда я думала, что умру, в голове мелькнуло: упс, я так и не побывала на Окто. Хорошо, что я подумала не о Муар-Мане. Там водятся серебристые горгонозавры.

— Да, — Томас тихо засмеялся, — все, что оканчивается на «завр», лучше изучать в зоопарках.

… Том еще спал, я потихоньку выскользнула из вагончика, одолев тугой засов. Днем меня тут массово не заклюют, не загрызут и не затопчут. А вот укусить от испуга или ужалить могут. Поэтому будем ходить только проторенными путями. Я отошла подальше вдоль бурной речушки, встала на камушек и заглянула в воду в поисках еды. Еда доверчиво глянула на меня из реки. На старом матрасе в трейлере была натянута довольно прочная нейлоновая сетка, и я ее позаимствовала. Опыт рыбалки у меня был, мы с Пайком часто летали на каникулах в горы. Немного возни, и я уже тяну «домой» добычу. Мой мужчина будет горд, жена у него — добытчица.

К тому времени, как я вернулась, Томас уже обшарил остальные вагончики. Мы стали обладателями массы полезных вещей. Если вдруг решим остаться тут на всю жизнь, начало хозяйству уже положено. Рыбу и волокнистые клубни мы испекли в костре у водопада, там иногда проходил слабый отклик Сети и Томас отслеживал каждый байт информации.

— «Парус»-челнок пролетел, — сказал он, показывая в сторону скал. — Прошел очень низко. Поедим и сходим туда. Самый мощный сигнал идет во-о-н оттуда. Город там.

— Все подаренные на свадьбу деньги забрал Брю, — пожаловалась я.

— Может, это и к лучшему, — задумчиво сказал Томас, обсасывая рыбий плавник. — Вкусно, черт! Пожалуй, съем еще парочку… Не стоит привлекать к себе внимание, в Кластере редко кто сейчас пользуется старыми цоло. Уверен, тут есть почтовое отделение, а на нем терминал для межпланетных звонков за просмотр рекламы. «Звездного Ветра» в Общей кодовой системе уже нет, но Эл на всякий случай объяснил, как связаться с Невелом. У нашего стюарта собственный код, стоит послать сигнал и торс-маяки будут множить его, пока не найдут искомое. Сигнал никто не остановит, — Том довольно засмеялся.

— У тебя сегодня отличное настроение, любимый, — сказала я.

Томас посмотрел на меня с прищуром и вкрадчиво проговорил:

— Все время забываю, что моя жена — эмпат. Отлично себя чувствую, силы возвращаются. Вот погоди, чуть-чуть восстановлюсь…

— … и пойдем в город, — быстро сказала я, почему-то смутившись. — Только приведу себя в порядок.

В одном из вагончиков Том нашел мужские сланцы, и я сразу вспомнила свою первую встречу с режиссером фильма. Я надела сланцы и пошла в них по мелководью — мало ли кто живет в мягком песочке. К озерцу прилетали на водопой крупные зубастые птицы, однако никто не выпрыгивал навстречу им из воды с раскрытой пастью, и я осмелела. Водопад блестел в утреннем солнце. Ручей был холодным. Захотелось встать под ледяные струи, потому что от взгляда Томаса, следящего за мной с берега, и от ощущения разгорающегося внутри пламени становилось все жарче. Все дно просматривалось насквозь, лишь у самого водопада от ударов ручья кипел мелкий желтоватый песок. Я сделала очередной шаг, нога скользнула на глубину и … я с головой ушла под воду.

Томас

Том в несколько гребков переплыл озерцо, но Миа уже вырвалась на поверхность, оплевываясь. Рядом подошвой вверх плавали пластиковые тапки.

— Нормально, нормально все, — торопливо прокричала она, ладонью смахивая воду с лица. — Тут глубоко просто, ручьем размыло.

Футболка облепила грудь и живот, волосы-пружинки намокли и оказались длинными, до талии, глаза блестели лазурью. Томас подтянулся, вылез на камни у водопада и вытащил Мию. Поцеловал так жадно, что она охнула и заскользила вниз босыми ступнями, но он ее удержал, подхватив под бедра. Спустя несколько секунд изучал губами ее острые девичьи грудки, нежные с крошечными темными сосками, напрягшимися под шершавой ладонью. Спотыкаясь и не видя ничего вокруг, унес с камней на пляж. Раздел, согревая поглаживаниями. У Мии были хрупкие плечи, а все впадинки на теле трепетали, отзываясь на прикосновения.

— Сними, сними, — прошептала она, дергая его за мокрую майку. — Хочу смотреть.

Томас помедлил:

— Я…

— Я знаю, что ты не киборг, что ты человек, — Миа приподнялась на локтях. — Сними ее.

Томас помог ей стащить футболку и расстегнуть пряжку на джинсах. Каждая мышца в его теле налилась силой.

— Красивый, такой красивый, — завороженно прошептала Миа, поглаживая его по плечам. — Везде красивый.

Ладони ее двигались по его телу, все ниже, но Томас остановил ее, поцеловал в пальчики, свел вместе запястья, прижал к песку вытянутые руки. Покачал головой, улыбаясь в ответ на жалобный взгляд — сегодня он тут главный. Он ведь обещал показать, какое это счастье — заниматься любовью с тем, чье каждое прикосновение отзывается внутри бурей. Обещал — исполнил.

… В город они в тот день все-таки не пошли, время пролетело быстро, словно в сладком сне: еда, ласки, поцелуи, стоны, вскрики, шепот, признания в любви. Ночью приходили местные твари, хрипло ругались под дверью трейлера. На тварей не обращали внимания, не до них было.

— Ты сама догадалась? — спросил Кавендиш.

— Сама. Дедушка Кавендиш — это ведь настоящий дедушка, а не генетический прародитель, да? То был такой эксперимент — твоя кор-плата? Тебе в армии поставили?

Томас рассказал все, о себе, ранении, семье, «карьере» в Бюро. Говорил долго. Поделился надеждами и опасениями.

— Ничего, — проговорила Миа, уже засыпая. — Живи, не торопись, там подождут…

Они вышли на рассвете. Томас ловил слабую Сеть, но больше ориентировался на все чаще встречающиеся следы человеческого присутствия: остатки кострищ, примятые дождем и опавшей листвой ошметки биоразлагаемых палаток. Днем на Окто явно процветал туризм. Многие твари, прикормленные и совсем не пугливые, выходили к ним из леса, нагло приставали к Мие. Эл правду говорил, Миа притягивала разное зверье.

— Белоснежка, — посмеивался Томас. — У нас в школе ставили спектакль о девушке, на которую слетались все птички. Я там играл, в спектакле.

— Кого?

— Оленя. Ну, рыжего оленя. Честно. Даже голо есть.

— Станция! Биологическая станция! — вдруг закричала Миа, когда они вышли к долине между двумя речушками. — Видишь символ? Это Эмерейский Университет! И люди тут есть.

Долина выглядела как ухоженный огород с крошечным домиком посередине. Между грядок с какими-то местными культурами торчали таблички с надписями на латыни. За одной табличкой Томас разглядел шевеление. Там копался в земле высокий худощавый мужчина в широкой шляпе.

— Здравствуйте! — заорала Миа, устремляясь к незнакомцу. — Вы не могли бы…? Профессор Клайв?

Мужчина выпрямился. На бок у него висела длиннорукая обезьянка. Миа показывала таких в лесу — псевдо-орангутанг, довольно опасный вид, если встретиться со стаей. Впрочем, этот явно был детенышем — он жался к незнакомцу и даже спрятался к нему за спину, держась за шею мужчины длинными трехпалыми лапами.

Миа застыла. Томас подумал, что она удивлена дружбе дикого животного с человеком, но она смотрела на мужчину, словно к чему-то прислушивалась. Зрачки ее были широкими, на всю радужку. Томас встревожился.

— Студентка Лейнер? — незнакомец растерянно таращился на девушку в мятой футболке и с грязной сумкой на боку через старомодные очки. — Миа Лейнер?! Что вы здесь делаете?! У вас тут практика? Нет, не может быть, ваш курс только в следующем году… Кто вас сюда направил? Почему вы не на Эмерее? Как же занятия? Вы отвезли тот образец на Муар-Ман? Почему не отчитались?

Миа молчала. Томас еще больше напрягся, наблюдая за тем, как меняется ее лицо: от непонимающего к изумленному… и сосредоточенному. Профессор Клайв продолжал задавать вопросы. Затем замолк, снял шляпу, смущенно крякнул и усмехнулся, почесав в затылке.

— Правильно, — одобрительно кивнула Миа, наклоняя голову набок. — Можете не притворяться. Я все поняла.

Клайв покусал нижнюю губу и скорее уточнил, чем спросил:

— Побочный эффект эмпатического восприятия.

— Наверное. Плюс кое-какая информация и пятьдесят процентов догадки.

— И Роузи? — дружелюбно уточнил Клайв, поглядывая на солнце. Обезьянка на его плече сморщила нос.

— Да, она как-то оговорилась. Случайно. Она не собиралась вас выдавать.

— Роузи давно подозревает, — профессор деликатно снял псевдо-орангутанга с плеча и поставил его на землю. — Пойди поиграй, Люси.

— Слушайте, — не выдержал Томас, вкрадчиво поинтересовался: — я вам двоим случайно не мешаю? Миа, что происходит? Нам угрожают?

— А вот не знаю, — Миа подняла брови, продолжая глядеть на профессора Клайва.

— Ничуть, — сказал тот. — Наоборот.

— Миа, кто это? — уже совсем нетерпеливо рявкнул Кавендиш.

— Понимаешь, — она заговорила медленно, словно оценивая каждое свое слово. — Я все время думала. Где между нами связь? Или кто все это организовал? И начала понимать. Профессор рекомендовал меня Марии, потом попросил присмотреть за мной Роузи, направил на яхту Феба…

— … дал ваши координаты владельцу Огурчика, — любезно подсказал Клайв, — поговорил с мистером Синклером от лица Пэрри, а с Пэрри от лица мистера Синклера, подыскивающего подходящий транспорт.

— И Мацумото?

— И Мацумото. На конференции на Эмерее.

— И Айви?

— О, мисс Бронски. Как она поживает?

— Ждет с вами встречи. Роузи сказала, что вы из другого мира. Из какого? У вас Космос внутри. Я только что видела. Теперь никогда ЭТО не забуду.

До Тома наконец-то начало доходить. Ему показывали мутное фото Джона-один, сделанное втайне и все равно почти неразличимое. Сходства вроде не было. Но кто их, Чужих, знает.

— Вы Чужой? — хмуро уточнил Томас. — Это вы все устроили. Зачем?

— Все не то, чем кажется, друг мой. Томас Кавендиш, не так ли?

— Вы здесь из-за Мии? Это какой-то эксперимент, черт возьми? Мы вам подопытные кролики, что ли?

— Эксперимент? И да, и нет. Кролики? Ни в коем случае!

— Только попробуйте причинить ей вред, и я…?

— Вы дети Сильвери, — перебил его Джон-один. — Я, в некотором роде, ваш куратор. Никто не желает вам зла. По крайней мере, не мы. А вот торс-маяки вокруг планеты уже засекли необычный и очень сильный всплеск энергии из-за вашего перемещения с Аквариуса, студентка Лейнер. И об этом, разумеется, доложено Отделу КБ. Поэтому мы сейчас садимся в мой «парус»-челнок и летим на станцию. Обещаю, вы все узнаете на «Звездном Ветре». Только давайте поторопимся. Терпеть не могу общаться с Октавом Ольсеном. Скользкий тип.

Роузи

Торс-возмущения долетали и на камбуз. Вошла Маша, прижимая пальцы к вискам, жалобно посмотрела на потолок.

— Что, совсем невмоготу? — спросила Роузи.

— Ужас просто, — призналась капитан. — Четыре торс-прыжка за двое суток, Феб на пределе, а тут еще это.

— Понимаю, — Роузи вздохнула. — Нужно потерпеть, в конце концов, мы спасаем Томаса и девочку.

— Угу, — Маша устало опустилась на стул. — Вообще не представляю, что там могло случиться. Только что были на Аквариусе и вдруг на Окто. Это почти центральные планеты. Кто их туда отвез? Зачем? Если бы не Невел, который подтвердил голоса звонивших, решила бы, что это розыгрыш.

— Еще немного и все выяснится.

— А ЭТО когда закончится? — Мария опять подняла взгляд вверх. — Торс-плач Си-Джея слышно везде. Не Кью, конечно, но хорошего мало.

— Это нормально, — строго объяснила Роузи. — Ребенок капризничает, потому что маме не до него. И маму можно понять. Третий малыш явно недоношенный. Кью делает все, что можно, чтобы малыш выжил.

— Да, — Мария вздохнула. — У матерей все дети любимые. Ладно, пойду. Готовимся к четвертому прыжку. Итиро передал тебе деньги?

— Да, — Роузи заволновалась.

Она весь день думала о деньгах в каюте. Синклер постучался к ней рано утром, протянул сумку с бумажными цоло со словами:

— Вот. На операцию.

В сумке оказалось триста тысяч.

— Мария, я как раз хотела об этом поговорить. Это слишком большая сумма.

Маша пожала плечами:

— Эл нагуглил клиники на Калькутте. Там эта услуга стоит почти двести тысяч. Плюс еще восстановление и курс гормональной терапии. И кор-плату нужно удалить. Хотя по поводу процессора тебе решать.

— Я никогда не смогу с вами рассчитаться! — в отчаянии воскликнула Роузи.

— Да не нужно ни с кем рассчитываться, — успокоила ее Маша. — На нас эти деньги чуть ли ни с неба упали. Тем более, Айви обещала, что мы найдем средства на операцию. Мы все очень хотим, чтобы ты была счастлива, Роузи. Если тебе так уж неловко, поблагодари Юри. Хотя вот уж кому плевать на всякие церемонии.

Роузи не выдержала и фыркнула.

— Девочка скоро нас покинет?

— Да, — Маша оглянулась на дверь, подмигнула и перешла на шепот: — Эл расстроится. На этот раз у него все серьезно, мне кажется.

— А как же та девушка, его сестра?

— Он сам говорил, что та, если можно так выразиться, нота в их отношениях с самого начала были чем-то неправильным. С таким опытом бедный мальчик думал, что с девушками всегда так: любая влюбленность приносит страдания, и это нормально. Ай-кабы живут лишь программой и накопленными впечатлениями. Хорошо, что Миа объяснила Элу, что такое дружба. Роузи, если все пойдет успешно и Миа с Томасом сегодня будут с нами, нам все равно предстоит возвращение на Аквариус. Мы в долгу перед Юри. Поможем вывезти людей из Поселка-шесть на другую планету. Я думаю, мистер Джуроу очень тебя ждет. Подумай и…

— Я с вами, — резко сказала Роузи. — Абрахам подождет. Я свяжусь с ним и все ему объясню. Не все, без упоминания лишних… деталей. Он жаловался, что у него на ферме работать некому. Вот пусть и приютит бедолаг. Одно только меня тревожит — как бы Ящер и его змей-сынок не решили покарать поселковых за Юри. Та тощая гиена Ооста наверняка все им сообщила.

— Мне тоже страшно, — призналась Маша.

— А Синклер? — прямо спросила Роузи.

— Что Синклер? — Мария не отвела взгляд, улыбнулась.

— Его интерес к Юри очень странный. Она слишком молода для него.

— Я вот тоже не пойму, — призналась капитан. — На влюбленность не похоже. Скорее, на гиперопеку. И к счастью, мне все равно. Нет у меня никаких чувств к Итиро.

— Вот я, признаюсь, весьма этому рада! — с облегчением сообщила Роузи. — Йохан наш мужчина куда более… человечный.

— Ты сейчас поняла, что сказала? — Маша хихикнула, словно девчонка.

— Ой, Мэри, я достаточно давно существую, по меркам кибермозга, чтобы научиться смотреть на жизнь с иронией. Феб в тебя влюблен. И он совсем не рохля, как могло показаться. Просто он… вибрант. У меня в отеле было много постояльцев-вибрантов. Они всегда немного по-другому глядят на мир, более трепетно, что ли.

— Мне не нужна любовная интрижка, — сказала Маша. — Мы с Йоханом слишком разные… Господи, опять он «кричит»!

— Пойду, развлеку малыша, — решилась Роузи, поправляя фартук, подаренный Абрахамом.

В зеленом уголке царил полный дурдом. Си-Джей висел на ветке, уцепившись за кору псевдоподиями, и «плакал», раскачиваясь вниз головой. Кью было не до него. Он скосил глаза на Роузи и опять сконцентрировался на третьем ребенке. Вторые и третьи «роды» у Огурчика получились неожиданными, стремительными, как принято говорить в роддомах. Вторая Почка чувствовал себя отлично, спал и посасывал мамин «сироп». Третья, желтоватая и вялая «девочка», по словам Эла, сумевшего с горем пополам объясниться с Кью, второй день находилась на грани жизни и смерти.

Роузи посмотрела на замученного Кью в гнезде и покачала головой. Подсунула ему Си-Джея, с трудом отодрав того от ветки. Старший Почка поел, отрыгнул, перемахнул через стены гнезда (с его-то размерами и самостоятельностью родной «дом» стал ему тесноват) и двинулся вдоль бортов корзинки, ища выход.

— Нет уж, — сказала Роузи, запихивая непоседливого младенца в карман фартука. — Опять на дерево влезешь. Идем-ка со мной, погуляешь по кухне. Пусть мамка передохнет.

… Стоило люку отодвинуться на полметра, Миа ворвалась в шлюз, заметалась, нашла глазами Роузи и рухнула ей на грудь, рыдая.

— Что? Что? — загомонили все, сгрудившись вокруг.

— Том!.. Ему плохо! Кор-плата! Нано-сеть!

— Тише, тише, — Роузи гладила девочку по кудрявой рыжей голове. — Успокойся и все объясни. Где Томас?

— Там, сзади! Я вперед побежала! Нужно активировать БАМС!

— Невел, — тихо сказал в пространство Феб. — Срочно включили реанимационную капсулу.

В люк уже входил Меркьюри. Роузи не удивилась, увидев его на «Звездном Ветре», как не удивилась в тот раз, когда он попросил ее присмотреть за шебутной рыжей студенткой. Видимо, время пришло. Клайв шел рядом с кибером на антигравитационной подушке, придерживая закрепленную на нем пластиковую капсулу для перевозки гибернирующих киборгов. Сквозь пластик отчетливо просвечивалась яркая голова Томаса.

— Быстро! — тихо сказал Меркьюри рванувшимся навстречу Элу и Итиро. — Транспортируем в медицинский отсек. Дальше я сам.

— Что с ним? — спросила Маша.

— Кор-плата. Нарушения в работе. Мария, здесь повсюду корабли Отдела. Мы хотели переждать и предупредить, но Томасу резко стало плохо. Я рад вас видеть, Мэри. И тебя, Роузи. И вас, Ив.