8. Торс-мотылек

«Томас Арчибальд Кавендиш, согласен ли ты взять в законные жены Мию Лейнер, любить ее, уважать, оберегать, быть ей опорой, обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас?

Да, согласен».

Оказалось, что киборги не очень любят плавать, особенно под водой. Зато пригодился тот софт, что поставили Томасу парни из Отдела Ноль. Он видел фигуру на причале в инфракрасном изображении. Лиэм наклонился над озером, пытаясь разглядеть что-то в илистой, взбаламученной мути. Его бласт-ствол в зрении Кавендиша пылал белым — братья метр за метром простреливали поверхность в том месте, где Томас ушел под воду.

Кавендиш выпрыгнул рыбой вертикально вверх, Лиэм попал в его крепкие, но совсем не дружелюбные объятья, и Томас, набрав достаточно воздуха, держал его на глубине, пока тот не перестал биться. Кор-плата давала свои преимущества — люди под водой столько не дышат — но и поглощала заряд. Шестьдесят процентов.

«Миа Абигэйль Лейнер, согласна ли ты взять в мужья Томаса Кавендиша, любить его, уважать, заботиться о нем, хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас?

Да, согласна… очень.

Отныне вы муж и жена. Обменяйтесь кольцами и поцелуем».

Вода в озере сильно прогрелась, это с одной стороны мешало, сбивая настройки, с другой, экономило заряд, расходуемый на подогрев тела. Зато в голове у Томаса было холодно, как в компьютерной игре. У Гарта разрядилась бласт-пушка, и Кавендиш, отследив это, молча и быстро свернул ему шею на берегу, не дав поменять батарею.

«К сожалению, наши славные талисманы покидают нас сегодня. Им предстоит увлекательное путешествие по нашему славному краю. Давайте поблагодарим Мию и Томаса за участие в фестивале. И я, мэр Штольцбурга, от лица города благодарю вас, ребята! Прошу вас благословить гостей нашего славного события…»

— Славный край, славные люди, — пробормотал Томас, поднявшись на обрыв и уйдя из открытой зоны в тень. — Где ты, Боб, красавчик? Славный, но злой Боб. Чего ты в это-то все влез? Плевал я на твоего дружка Грегуара.

«— Какое красивое кольцо. Зеленый терманит. Говорят, он самый редкий. Еще говорят, он хранит воспоминания.

— Значит, он запомнит этот день.

— Я была бы этому рада. У нас такие смешные средние имена. Не помню точно, но мое, кажется, означает «любимица отца», мне его папа дал.

— У меня что-то грозное, подарок от дедушки.

— Того самого, основателя?

— Ну… да. Нам нужно поговорить об этом, если…

— Если?

— Если ты считаешь наш брак настоящим.

Серьезный взгляд голубых глаз из-под трепещущей на ветру рыжей челки.

— Считаю. Ты мой муж, а я твоя жена».

— Боб, где ты? Где ты, шалунишка? — шептал Томас, осматривая развилку проселочной дороги у поворота к озеру.

Лиэм и Гарт бросили здесь машину. Джип, в котором в Поселок-шесть ехали Миа и Томас, однозначную улику, люди Гренара забрали. Оно и понятно: «купались и утонули в теплом озере, местной туристической достопримечательности» — во всех отношениях неудачная версия, «заблудились и пропали без вести в пустыни» куда лучше. Жаль машину. Миа накупила разной еды в дорогу.

Кавендиш не спешил недооценивать последнего из тех, кто остался добивать его у озера. Но увидев, как Боб шагает по кустам, потный, дрожащий, с охотничьим ружьем наперевес, треща сухостоем и бормоча имена братьев-телохранителей, «сжалился», вышел, отобрал ружье и прострелил ему ногу. Не нужно было администратору мэра лезть во все это, но раз влез, получи заслуженное. Ревность — чувство, которое слепит и не позволяет правильно оценить ситуацию.

«— Поздравляю, талисманы. Я же говорила, это будет весело. От мэрии подарок — джип с кондиционером.

— Спасибо, Ванесса. Сколько ехать до Поселка-шесть?

— Три, три с половиной часа. Дорога плоха. Кстати, обязательно устройте пикник у Красного Озера, там, где начинаются Розовые Горы. Отличный пляж, чистая вода.

— Благодарим за подсказку».

— Боб, эй Боб, — Томас направил ружье стонущему парню в лицо. — Мне очень жаль твоих спутников. Лиэм кормит рыб, а Гарт — мелкую песчаную живность. Тут у вас стервятники водятся? Вижу по лицу, ты меня понял. Куда? Куда они ее повезли?

— В Поселок, — лицо Боба заливало бледностью. Ничего, выживет.

— Зачем? Почему не на космодром? Поподробней, пожалуйста. Глядишь, я оставлю тебе аптечку. Даже рану перетяну.

— В Поселок, потому что… Ксав сказал… что-то подозрительное… они там… задумали, хотел… разобраться.

— Есть другой путь, покороче?

— Да. Вторая… развилка по… главной дороге. Направо… На карте… нет. Там… заметно… издалека — скала в форме… конуса. По пути… справа… блюдца Чужих… много… там очень плохая дорога…

— Хороший мальчик.

«— Ты еще не проголодался?

— Пока нет.

— Тут на карте обозначено еще одно кладбище тарелок. Посмотрим?

— Дай взглянуть… Далековато.

— Ну пож-а-а-алуйста

— Ну ладно. Но на озеро заедем обязательно. Хочу поплавать».

Поплавал, хренеть-борзеть.

Кавендиш оставил Бобу еду, лекарства и сигнальный пистолет. Послал сигнал бедствия через свой комфон, разбил его о камень, прыгнул в машину Лиэма и Гарта и сорвался с места. Не все же в Штольцбурге — продажные твари, как Генри Бауэрман, кто-то придет Бобу на помощь. Не придет … что ж, Том сделал все, что мог.

К счастью, братья оказались запасливыми мерзавцами. В бардачке было три батареи от бласт-ствола, в багажнике пакет с едой в холодильной капсуле. Томас запихнул в свежую булку копченую сардельку и впился зубами в импровизированный сэндвич. Сорок семь процентов зарядки. Пока он едет, органика переработается и подзарядит кор-плату. До заката еще далеко, они выехали на рассвете.

«Они целовались, стоя у кромки воды, в тени от обрыва. Распалялись все больше. Опустились на песок, в слабый прибой, промокая и смеясь. Миа уселась сверху, наклонилась и потянула вверх его футболку, целуя и покусывая кожу на груди, и вдруг замерла. Выпрямилась. Зрачки у нее расширились, она подняла голову и посмотрела на обрыв.

— Томас, беги. Беги, любимый. Гренар здесь. Спаси меня, но сначала спасись сам.

Он даже не раздумывал. Откатился, ввинтился в воду и сразу ушел на глубину. Гренар и его люди показались на обрыве. Миа молчала, Томас больше не слышал ее голоса, хотя слух под водой обострился, перед глазами побежали цифры: расход энергии, плотность жидкости, расстояние до объектов, уровень падения солнечных лучей, зона отблеска».

Гренар спешил. Он оставил у озера Лиэма и Гарта. Большая ошибка. Что же случилось там, в Поселке? Главное чтобы Ксав не повез Мию на космодром, что обслуживает корабли с Палисадоса, тогда Томас может и не успеть. Мысль об этом разрывала разум на части. Спокойнее, Том, береги энергию. Все, что произошло потом, он помнил какими-то странными обрывками, видимо, действовал, доверяя больше столбикам цифр, что бежали перед глазами. Но слова Марии Бронски тоже звучали в голове:

— А потом… обмани их, как человек!

Миа

Парень по имени Брю сидел в машине напротив меня, ухмыляясь. Нас подбрасывало на выбоинах, и он пытался прикоснуться ко мне каждый раз, когда придерживал меня на сидении. Гренар заметил это в зеркало заднего вида, прорычал через плечо:

— Брю! Просто пристегни ее!

Придурок напротив наконец-то успокоился. А Ксав продолжил наш односторонний разговор, который длился уже битый час:

— Так и будешь молчать? На что-то рассчитываешь? Не поняла еще? Я твой спаситель. Живая девушка и робот — плохая история.

— А ты хорошая? — наконец заговорила я.

Том, где ты, что с тобой? Я слышала глухие выстрелы из бласт-стволов в воду. Зачем мы поверили мэру?

Ксав засмеялся:

— Я — хорошая. Ты ни в чем не будешь нуждаться, просто будь паинькой. Когда я тебя увидел, так захотел заиметь личный талисман, что не стал долго ходить вокруг да около. Да и нельзя было позволить тебе переспать с этой… тварью.

— Мы с ним женаты.

— Ты вдова.

Не верю. И не поверю никогда.

— Я не девственница. Ты же себе небось непорочную хотел… как все вы… чокнутые.

— Пытаешь меня от себя отвратить? Не получится. Плевать мне. Ты молода, скромна и блюдешь себя настолько, насколько это доступно девушке с метрополийским воспитанием. Некоторые из вас ложатся под каждого встречного. Но ты другая. Я наблюдал за тобой. Ты чиста внутри.

— Ты… вибрант?

— По рождению — да. Я ведь из Поселка-шесть. Только мне повезло больше, чем поселковому быдлу, пятнадцать лет назад меня взял к себе Мотэб. Торс-двигатель не запущу, а вот людей до сих пор чувствую, — Ксав благодушно хмыкнул. — К моему приемному отцу каждый божий день лезут в койку готовые на все девки. И все как одна — девственницы. Простая операции — и трахайся ради своих «благих», делая вид, что это впервые. А цель всегда одна — деньги. Я не ханжа. Я ненавижу ложь.

— Ты заставил Бауэрмана солгать. Он сказал, что ты нас больше не побеспокоишь.

— А разве я тебя побеспокоил? Я тебя спас!

Ксавьер Гренар абсолютно невменяем.

— Куда мы едем?

— В Поселок-шесть. Вы ведь туда собирались с… Томасом? Вот и поглядишь. Куплю тебе другое колье. Наденешь его в нашу первую ночь.

Я промолчала. Нужно беречь силы.

— Что там происходит? — с тревогой спросил вдруг Ксав.

Где-то позади нарастал шум. Я помнила, что за нами двигалось еще три машины. Уже две. Когда Брю снял отражатель с заднего стекла, одна машина дымилась на обочине. Взрыв — и над ней поднялся вверх оранжевый клуб огня. Кажется, кое-кто поторопился назначить мне статус вдовы.

— Что он делает? Как он это делает?! Почему они его не достали до сих пор?!!

— Он в машине ребят мэра, — мрачно объяснил Брю. — Генри дал им одну из своих тачек, с броней. Маневрирует так, что не прицелишься.

— Какого черта! Они же профессионалы! Были! Сделай что-нибудь!!!

— Как?! В него даже Уилл попасть не смог!!!

— Стреляй!

Ксав выругался. Каждый последующий взрыв наполнял мою душу восторгом. Стоило Брю высунуться в люк, голова его со чпоком лопнула. Мне даже дурно не стало, никогда не думала, что буду так радоваться чужой смерти. Когда огромный джип цвета песка преградил путь машине Гренара, тот, само собой разумеется, перескочил в салон и приставил оружие к моему виску.

— Детка, уговори своего уничтожителя меня отпустить. Иначе я тебя не пожалею, убью.

— Тогда и сам умрешь. В следующую секунду, — уверенно отозвалась я.

Ксав со всхлипом рассмеялся. Скрипнув шинами, подъехал автомобиль. Наступила тишина, лишь из обезглавленного тела Брю, все еще висящего в люке, со стуком капала на пол кровь.

— Выходи, — велел Томас.

Я подумала, что мне стоит запомнить ту интонацию, с которой он это сказал. Спокойную и вкрадчивую настолько, что мурашки по коже. Детям буду рассказывать, без кровавых подробностей, разумеется. Ксав вывел меня из машины, продолжая держать бласт-пушку у виска. Одно было хорошо — он казался хладнокровным и ствол не дрожал.

— Все твои люди мертвы, — сказал Томас, глядя в глаза Ксаву. — Кроме Боба, который пошел на уступки. У меня очень хорошая реакция. Не пытайся сделать быструю-быструю бяку.

— Гибридник, — выплюнул Ксав. — Ты никто без процессора.

— Ты прав, но только отчасти. Отпусти девушку.

— Ты эмпат, — сказала я Гренару. — Ты ведь чувствуешь, что он не врет. Отпусти меня.

Гренар думал. Затем медленно опустил бласт-пистолет и бросил его под ноги Томасу.

— Подними руки, чтобы я их видел. Миа, садись в машину.

Я осторожно отступила к мужу и скользнула за открытую дверцу.

— Увы, я дал обещание не убивать тебя, мразь по имени Гренар, — проговорил Томас. — Впрочем, скорее всего в твоей голове стоит имплант и ты уже вызвал подмогу. Так?

Ксав кивнул, продолжая улыбаться. Мы отъехали, а он стоял посреди дороги. Томас гнал, как сумасшедший, надеясь добраться до Поселка-шесть. Машина Гренара появилась в боковом зеркале уже через несколько минут, а на одной из развилок наперерез нам выскочили еще два джипа. Слева и впереди взметнулись вверх кусты и комья земли — по нам стреляли из чего-то помощнее, чем бласт-пистолет. Томас чудом успел вырулить и свернуть, и мы выехали на заросшую травой едва заметную колею.

— Послушай, — сказал муж очень спокойно. — Нам некому верить, нам не с кем связаться. Сеть тут контролируется Палисадосом, близок их космодром. Сейчас я отрываюсь, мы выскакиваем из машины и бежим в ближайшую тарелку. Вон в ту, поняла? Там открыт люк. Я попробую послать сигнал бедствия через процессор, надеюсь, его засекут в Поселке-шесть. Я разряжусь, ты останешься одна и будешь ждать. Столько, сколько нужно. Я знаю, как открываются и закрываются двери в тарелках, нас этому учили в спецподразделении Бюро, когда Отдел Ноль сумел выманить кое-что у зелененьких. Ты откроешь тарелку только своим. Может быть, к тому времени я буду еще способен говорить. Миа, ты меня слышишь?

— Слышу, — ответила я, стараясь сдерживать панику, рвущуюся наружу. — Я сделаю все, как ты скажешь. Но, пожалуйста, любимый, подумай, вдруг есть другой способ.

— Я пока не вижу иного выхода, — с тем же пугающим хладнокровием сообщил Томас.

Удача была с нами до того момента, как обнаружилось, что люк в тарелке заклинило. На Томаса было страшно смотреть, когда он это понял. Он сел у открытого люка, прервав отчаянные попытки отладить механизм, я прижалась к его боку. Шум подъехавших автомобилей стих, почти у самого входа раздался торжествующий голос Ксава:

— Выпусти девчонку. Не губи ее ради своего геройства. Я буду хорошо с ней обращаться, обещаю, если тебе будет от этого легче, когда разрядишься.

— Дай мне подумать. Десять минут. Я пристрелю каждого, кто войдет в люк, раньше, чем истечет время, — отрывисто сообщил Том.

— Как хочешь.

Шаги прошуршали, удаляясь. Мы слышали негромкие голоса людей Гренара.

— Миа, — прошептал Томас, следя за входом. — Мне сейчас придется послать сигнал. Попробую пробить защиту. После этого… я… стану беспомощным. Тебе придется к ним выйти. Прости.

— Нет, — сказала я, помотав головой. — Нет.

— Прости, — сказал он, поглядев мне в глаза.

И я поняла одну вещь. Лучше мне умереть тут, рядом с ним сейчас, чем всю жизнь помнить этот взгляд.

— Время истекло! Пусть Миа выходит.

— Нет! — закричала я.

— Тогда… умрите вместе, талисманы.

В люк с грохотом влетела полупрозрачная капсула, засвистела, развернулась в октаэдр, уперлась металлическими лапами-членистоногами в пол, начала поворачиваться к нам. Кибер. Томас прыгнул вперед, прижал запястье к голове робота, пробормотал какие-то цифры и ввел код на засветившейся панели. Облегчено вытер лоб:

— Кое-что осталось в чипе, повезло. Модель старая, мы с такими воевали лет семь назад, еще принимают коды подразделения «Мираж». Это уже что-то, — муж быстро пощелкал на панели. — Вот, защитное поле. Надолго его не хватит, но чуть-чуть времени мы выгадали… чтобы… попрощаться. Потом ты выйдешь.

— Нет! — взвыла я, вцепившись в Томаса. — Я не буду с тобой прощаться!

— Миа, ты ведешь себя, как маленькая девочка. Нам опять повезло, случайно, но не факт, что я смогу определить модель следующего кибера-убийцы, а тем более установить с ним сопряжение. Позволь мне отправить сигнал. Я оставлю сообщение для «Звездного Ветра». Это хоть и слабая надежда, но другой у нас нет.

— Не хочу!

— Слышишь? Они что-то готовят. Ксав решил уничтожить нас обоих. Поле защитит от бласт-стволов, но не от минометов!

— Нет! — заорала я, цепляясь за мужа еще крепче.

— Господи, — прошептал Томас мне в ухо. — Миа, на что ты меня толкаешь? Я должен тебя спасти.

— Я боюсь! Мне страшно!

— Ты не умрешь.

— Дурак, я не смерти боюсь!

— Миа. Любимая…

Меня трясло все сильнее и сильнее. Трясло меня, трясло Томаса. Трясло тарелку. От вибрации под ногами у меня застучали зубы. Снаружи раздались обеспокоенные крики. Мы расцепили объятия, Томас озадаченно посмотрел сначала вниз, а затем в сторону широкого иллюминатора тарелки.

— Миа, это… это ты делаешь? Панель зажглась.

— Я … не… з-н-а-а-аю, — я едва удержалась на ногах и опять впилась пальцами в плечи Томаса.

— Если… если это торс-двигатель. Хренеть…! Ты сейчас торсанешь! Эй, любовь моя, это плохая, очень плохая идея! Если ты повторишь свой любимый фокус, мы окажемся в космосе с открытым люком!

Вот же… кибермозг! Все-то он просчитывает на ходу. Уж лучше бы молчал, я, между прочим, опять испугалась, очень сильно, поскольку уже не могла контролировать происходящее. Перед глазами почернело, с последним резким толчком, от которого мы не удержались на ногах, вибрация резко стихла. Нас взорвали? Мы падаем? Нам радоваться, или это она, смерть? Над ухом что-то взвизгнуло, ногам и попе почему-то стало мягко и мокро. И ветер. И запах? Пахло сыростью и чем-то еще, знакомым.

Когда я решилась открыть глаза, Том уже вертел головой.

— Где мы?

Его вопрос повис в воздухе. Зато стало понятно, что если мы и умерли, то попали в общий рай. Или не рай. Вокруг нас была… оранжерея? И пахла она… оранжереей. Или джунглями. Нас вырубили сонным газом и перевезли в экваториальные тропики? На Аквариусе есть экваториальные тропики? Мы с группой проходили практику в ботаническом саду на Эмерее, где имитированы климатические пояса богатых растительностью и животным миром планет. Очень похоже. И кажется, вон там, на кустах сидит эмеральдовый щетинец из семейства розеточных. Я протерла глаза. Щетинец остался на своей ветке, с любопытством нас изучая.

Мы сидели в воде. Болото. Мы в болоте. Болото светится. Красиво, но страшно. Потому что если мы «в гостях» у какого-нибудь богатея Палисадоса, то этот человек, подобно Фебу, обожает экзотику и воспроизвел на своей степной планете природу Окто. Или мы… на Окто. Потому что можно подделать природу, но нельзя подделать две очень характерные луны в небе.