Глава 5

Первая картинка, всплывшая в сознании, - это яркий свет, резанувший по глазам, первый болезненный вдох и крик, мой крик громкий и отчаянный. Потом уютное тепло, успокаивающее, окутывающее заботой и улыбающееся лицо моей мамы. Уставшая, но счастливая, она казалась мне слишком большой и молодой, но её родное тепло мгновенно прогнало испуг, и я успокоилась. Перестала кричать.

Следующие картинки были такими же яркими, живыми на ощущения и эмоции. Не знаю как, но из глубин моей памяти стали появляться действительно самый счастливые моменты моей жизни. Давно забытые, потускневшие от времени, сейчас, они вновь заиграли радостными красками, как наяву пробуждая все чувства, что я испытывала в тот промежуток времени.

Чем старше становилась я сама, тем шире и многообразнее становились чувства. Появлялись не совсем приятные оттенки. Первая обида, боль и разочарование.

Ещё одна яркая картинка. Мама, улыбаясь, гладит меня по голове, прижимая к себе в защитном жесте. Отец же, ещё молодой, здоровый и самое главное, живой, подходит сбоку.

– Наша Настя громко плачет, уронила в речку мячик, тише, Настенька, не плачь, не утонет в речке мяч, – подмигивая своим фирменным хитрым взглядом, от которого на душе сразу стало тепло, он как фокусник вытащил из-за спины ярко-розовый мячик.

Мне его только что подарили, а вредная Светка, зашвырнула его в воду небольшой речушки. Течение легко подхватило «подарок» и потащило дальше. Папа бросился в воду, а мне стало так страшно, видя его напряжённое лицо и безуспешные попытки догнать «беглеца».

Вот тогда я и спряталась в таких надёжных объятиях мамы, осторожно уткнувшись лбом в её округлившийся животик. Я уже знала, что очень скоро у меня появится сестричка, даже выбирала, какие игрушки ей подарю. Мечтала, как мы вместе будем играть, я её всему научу, буду защищать, оберегать.

Радостно подпрыгиваю, хлопаю в ладоши и бегу к папе. Он мой герой, рыцарь, всегда готовый прийти на помощь. Сильные руки подхватывают меня под мышки, и я с громким смехом взмываю вверх. Небо и деревья кружатся, а я смеюсь, счастливо смотря в родные серые глаза отца.

Лето. Погода отличная. Густая зелёная трава ласково щекочет босые ноги, а солнце припекает макушку. Лёгкий ветерок колышет деревья, заставляя кроны загадочно «шептать», птички поют, смех и плеск раздаются рядом. Миг из прошлого, такой короткий, но яркий. До щемящего чувства в груди, которое мелькнуло и вновь сменилось другими эмоциями, более взрослыми.

Я стою в кольце мужских рук, с тихим трепетом прижимаясь к горячей груди любимого. Сердце гулко бьётся где-то в горле, облизываю губы и смотрю в его глаза. Зелёные, с золотистыми искорками вокруг зрачка. «Димка», - испуганная мысль тут же потонула в лавине новых чувств.

– Нет, только не это! Не хочу, не хочу вспоминать о нём! Слишком больно будет потом от его предательства. Жестокие слова и насмешка во взгляде, ещё раз пройти через это? Нет, пожалуйста, только не это! – я попыталась отчаянным криком погасить болезненное, но такое дорогое воспоминание.

Бесполезно. Моя первая, настоящая и несчастная любовь не собиралась меня отпускать. Я чувствовала его нежное поглаживание по спине, сбивчивое дыхание, щекочущее щёку и слышала хриплое «Настя», пред тем, как его губы осторожно коснулись моих.

Первый поцелуй, настоящий, пробуждающий во мне нечто горячее, запретное и желанное одновременно. Лёгкое касание в более смелое, напористое и я отвечаю, неумело, но со всей страстью, что набирает обороты.

Отчаянно цепляюсь за своего мужчину, стараясь прижаться как можно ближе, слиться воедино. Приоткрываю рот, доверчиво впуская его язык. Вовсе не противно, как когда-то думала. Приятное, ни с чем не сравнимое чувство от такого интимного касания.

Дима не торопится, дает привыкнуть к новым ощущениям, прислушивается ко мне, готовый в любой момент отступить. А я не хочу, мне нравится. Внизу живота разгорается настоящий пожар. Требовательный, заставляющий стонать от каждого касания, притягивающий нас ближе друг к другу.

Моё тело раскрывается навстречу проснувшемуся желанию, чутко откликается на каждую умелую ласку Димы. Я уже плохо соображаю.

Мы оба задыхаемся и никак не можем остановится, жадно исследую друг друга. Одежда ужасно мешает, но это единственная преграда, удерживающая нас от окончательного чувственного безумия. Не здесь и не так, Димка, мой Димка хотел сделать всё красиво, а потом…

Потом всё поменялось, и я до сих пор не знаю истинную причину, а теперь и не узнаю.

Пустота тяжёлой темнотой окутала меня, резко погасив все воспоминания. Я чувствовала, как щёки обжигают текущие слёзы, сердце бешено стучит в груди, сбивая и так неровное дыхание.

Неожиданно губ коснулось нечто прохладное, и я смогла открыть глаза, резко выныривая из странного транса. Опасливо озираясь по сторонам, поняла, что по-прежнему нахожусь в лаборатории и полулежу в кресле.

– Выпей, станет легче, – заботливо поправляя упавшие на лицо волосы, произнёс Шесс.

В губы ткнулся прохладный край местного аналога стакана. Не спорила, тем более пить очень хотелось.

Как и обещал серокожий, стало действительно легче. Голова прояснилась, а дыхание постепенно выровнялось. Вот только тело всё ещё дрожало от неудовлетворённого желания.

Каждое прикосновение Шесса, когда он осторожно отсоединял потемневшие квадры, казалось невыносимым, но я терпела. Смущалась, морщилась, злилась, но молчала. Сил разговаривать не было, и ещё я боялась просто позорно разреветься, настолько этот тест выбил меня из защитного кокона.

– Ну что же, ты меня опять удивила, – задумчиво поворачивая в руках продолговатый кристалл, обратился ко мне Шорх.

А я.., я не могла отвести взгляда от необычного камня. Небольшой, полупрозрачный, с неровной хаотичной огранкой, он переливался разными цветами, стоило Шорху чуть-чуть поменять его положение. Но не это меня привлекло, меня непонятно тянуло к нему, нестерпимо хотелось дотронутся до кристалла, сжать его в ладонях.

– Чувствуешь? – Шорх неожиданно протянул мне камень, рука сама дёрнулась на встречу, желая схватить притягательный предмет.

Шесс молча стоял рядом, иногда высовывая длинный змеиный язык, и замирал, прикрыв глаза.

– Да, невероятно, – убирая камень в прозрачную коробку, сделал непонятный вывод Шорх.

Стоило крышке защёлкнуться и странное притяжение исчезло, а моё лицо залило краской стыда. Никогда не была корыстной, жадной и падкой на драгоценности, а тут…

– Можете объяснить, что это за камень и чем я вас так удивила? – спросила торопливо, волнуясь, потому что сам Шорх не спешит вдаваться в подробности.

Интуиция подсказывала, что это важная информация, пропустить которую никак нельзя.

– Хм, попробую. Но давай договоримся на будущее. Я разрешаю тебе задавать два-три вопроса, но только на том языке, который ты сейчас изучаешь. Соответственно, отвечать я буду на нём же. Заодно проверим усвояемость информации и, возможно, кое-что подкорректируем в переводчике, – так и не выпустив коробочку с камнем из рук, неожиданно предложил Шорх, удивив не только меня, но и странно зашипевшего Шесса.

– Согласна, – поспешила принять щедрое предложение, судорожно отыскивая в памяти нужные слова на чужом языке.

Судя по одобрительному хмыканью Шорха сделала всё правильно. Пусть с небольшой заминкой и наверняка коверкая, но я произнесла нужные слова.

У меня будет возможность задавать целых три вопроса, любых!

Он не обозначил запретных тем, а значит… Нет, голову терять и наглеть точно не стоит. Нужно тщательно готовиться и подбирать вопросы. Тем более, ответы я тоже должна понять, а для этого нужен более обширный словарный запас, чем у меня сейчас. Значит, будем усложнять вопросы постепенно и учиться, учиться и ещё раз учиться.

– Этот камень называется Мон, искусственный кристалл-накопитель. Для тебя он своего рода эксклюзивная визитка, очень важный на торгах элемент. Здесь энергия только твоих эманаций, невероятно сильных и, самое главное, чистых. Для взрослых особей вашей расы это редкость. Для некоторых рас - настоящая драгоценность. Посмотри, как он переливается, при этом оставаясь прозрачным. Это твой личный пропуск на высший уровень, а там уже другие условия контрактов.

Шорх посмотрел на меня, видимо ожидая, что я подскачу от радости, что Мон признал во мне ценность. Какая для меня выгода, что странный рабовладелец сможет продать товар подороже? Поморщилась, живо представив, как стою на постаменте перед странными существами и каждому протягиваю этот камушек. Даже головой помотала, прогоняя тошнотворное видение.

– Вижу, не поняла. Как думаешь, кого хозяин будет больше ценить, дешёвого раба или дорогого? Не все могут себе позволить допуск на высший уровень, только элита, богатая и с определённой репутацией.

Это он меня сейчас успокоил? Врёт или идеалист, ученый отставший от реальности?

Самый страшный зверь как раз-таки из элиты, а если ещё и наделённый властью, то это полный писец. Обычно от пресыщенности в них просыпаются самые извращённые и тёмные желания. Денег много и дорогой раб превращается в дешёвого, которого можно и покалечить.

Меня уже тошнило только от одного слова «раб», хотелось выть белугой, даже не знаю как сдерживалась.

Всё же я предпочитала думать, что он не врёт, просто действительно верит в то, что говорит. Как бы там ни было, но серокожий был странным рабовладельцем, его желание обучить, объяснить, позаботиться о комфорте и прочих мелочах, как-то выбивались из жестокого образа, созданного в воображении.

– И как часто эта элита бывает на торгах? Как часто приобретает новую дорогую игрушку, предварительно прошлую, надоевшую, выкинув на помойку или на кладбище? – попыталась достучаться до разума Шорха, часто дыша и едва контролируя интонацию.

– Каждый рано или поздно заканчивает свой путь. Только от тебя будет зависеть как рано его закончишь ты. Непослушный раб наказывается, попытавшийся причинит вред хозяину раб уничтожается, – философски изрёк серокожий, ещё больше напугав меня открывшимися перспективами.

– Ну и в чём тогда для меня разница? Золотая клетка так и остается клеткой, об решётку которой можно легко убиться, – тихо выдохнула, едва сдерживая слёзы.

– Хорошо, раз ты так считаешь, прекратим разговор. Переубеждать тебя в чём-то я не собираюсь, – обжёг холодным взглядом Шорх, отворачиваясь от меня.

– Нет, подождите. Извините за несдержанность.

Вскинулась, едва не вцепившись в его руку. Дура, с кем спор затеяла? Кому и что я хотела доказать?

Шорх помолчал, склонив голову на бок, словно разглядывая меня под другим углом, более пристально и уже без того довольства, что было во взгляде в самом начале нашей беседы.

– Ты спрашивала, что меня удивило в тебе, так и быть, отвечу. У тебя сильные ментальные каналы, но очень нестабильные. Если Ола согласится с тобой позаниматься, у тебя появится очень ценная способность, которую не стоит сразу открывать перед своим хозяином. Если не поучится, придётся запечатать. Слишком большой риск для твоего здоровья, особенно в период адаптации.

А вот это новость меня порадовала, я даже ощутила прилив сил. Ола, милая заботливая Ола, как же хорошо, что она решила со мной подружиться. Возможно эгоистично, но сейчас мне было не до самобичевания. Если я правильно поняла, что дар менталиста вполне может стать оружием, а уж выжить точно поможет. Конечно, никто не будет учить меня опасному, но мне главное начать, уловить основы, а там…

– Док, индикаторы готовы. Начать подключение?

Зло посмотрела на так не вовремя ожившего Шесса. Своей репликой он отвлек Шорха, выдернув того из довольной задумчивости.

Главный кивнул, давая утвердительную команду. В руках пододвинувшегося к нему Шесса появились пять тонких браслета, тёмного матового цвета. Даже не заметила, как и куда он отходил за ними, так увлеклась странным камнем. Ну не из воздуха же появились эти индикаторы?

– Очень вовремя, – обрадовался Шорх, забирая тонкие матовые полоски у помощника. –Официальное разрешение получено на каждый? Статус плавающий, анкета чистая?

Длинные пальцы ловко перебирали браслеты, каждый удостоился придирчивого взгляда. На мой взгляд, они были совершенно одинаковые как близнецы.

– Ну что же, начнём, – одарил меня предвкушающей улыбкой «док», я даже отшатнулась и, кажется, побледнела, не ожидая от его «начнём» ничего хорошего.

Шорх выбрал один браслет, на его взгляд самый подходящий, остальные аккуратно отложил в сторону.

– Левую руку, – потянулся он ко мне, с явным намерением прицепить «украшение».

Пришлось подчиниться. Пальцы едва заметно дрожали, липкий страх холодом оседал на коже. Шорх, видя мою реакцию, вздохнул как-то по-человечески, жалостливо и обречённо одновременно. Успокаивающе погладил по ладони и все же решил объяснить, что собирается делать и зачем.

– Это индикатор личности. Сюда я буду загружать все твои данные, имя, рост, вес, энергетические характеристики, данные о здоровье, включая возможные отклонения и другие особенности. Так же индикатор будет контролировать твоё самочувствие, отслеживать реакцию организма на адаптационные изменения и своевременно отсылать мне сигнал в случае угрозы твоей жизни.

– Адаптация настолько опасна? – уже по-другому посмотрела на браслет, тёмной плоской обхватившего моё запястье.

Никаких неприятных ощущений не было. Обычный браслет, лёгкий и приятный к телу.

– Любое вмешательство в слаженную работу организма риск. Ваши тела хрупки и слишком восприимчивы к агрессивной среде, но ДНК на удивление пластично. При определённых условиях ваша раса может быть совместима со многими расами, состоящими в межпланетной коалиции. Функция зачатия и продолжение рода - важный фактор, который я собираюсь сохранить. Потому так важно вовремя отслеживать все изменения и возможные отторжения.

Его объяснения вызвали шок. Нет, я, конечно, догадывалась, для чего покупают девушек-рабынь, но инкубатором для какого-то гуманоида я становиться не хотела. Перед глазами замелькали страшные сцены из земного кинематографа, вызывая сильный приступ тошноты.

– А можно не сохранять, эту… функцию? – спросила тихо, в душе оплакивая мечты о детях и счастливой семье.

Слова прерывались, приходилось сдерживать рвотные порывы, глубоко вдыхая через нос. Мне было очень плохо, всё желание бороться буквально испарялось с каждым выдохом.

Реакция на мои слова последовала немедленно. Шесс вздрогнул и навис надо мной, сминая словно пластилин жесткую спинку кресла. Его ноздри гневно раздувались, глаза зло сузились и, казалось, светились яростью.

Меня буквально вдавило в кресло мощным потоком его эмоций. Отчаянье, нестерпимое желание крушить, убивать и слабый отголосок надежды - всё смешалось в дикий, обжигающий душу коктейль.

– Шесс, – тихо окликнул Шорх разъярённого помощника. – Ты же видишь, девушка напугана. Она сказала не подумавши, на эмоциях. Её можно понять. Не усугубляй, – всё так же тихо, но твердо остудил он его импульсивность.

И всё же Шесс не спешил отступать. Скользил взглядом по лицу, высматривая что-то ему одному понятное. Змеиный язык нервно мелькал между тонких губ, то и дело санируя воздух между нами.

– Страх не оправдание такого желания. – Обвинил он меня. Ещё бы пальцем ткнул, моралист чёртов.

Отвернулась, тихо глотая катившиеся по щекам слёзы. Было обидно признавать, что серокожий прав. Рубить сгоряча легко, но потом буду жалеть всю жизнь. Я ничего не знаю ни о законах коалиции, ни о совместимых с нами расах. Бред, навеянный фантазией, не должен влиять на мои решения, это как минимум глупо, а может и опасно.

– Шесс, подготовь список совместимых рас, добавь изображение мужских особей, во всех ипостасях и краткую характеристику. Возможно, это поможет избежать неприятных моментов с вашей рэной. Займись этим сейчас. Как только я закончу опрос, данные должны быть пересланы во все пять индикаторов.

– Хорошо. Но док, рэна, она же тоже… – наконец перестал давить на меня Шесс, нехотя отцепившись от покорёженного кресла.

– Не сейчас. Обсудим это позже, но своих предупреди, – резко прервал помощника Шорх.

Я же как гончая сделала стойку на их маленькую перепалку. Слово «рэна» я не поняла, но последние слова «она то же», меня насторожили. Вот чувствовала, что есть связь между яростным всплеском Шесса на мои слова и рэной, судя по всему, очень важной фигурой в их жизни. Не его, а именно их, вот так, во множественном числе.

Вопросы задавать не рискнула. Свой лимит на сегодня я уже исчерпала, не стоило испытывать терпение Шорха. У меня будет ещё возможность спросить. Вопрос уже сформирован и отложен в памяти, осталось выбрать удачный момент для него.

Шесс уже испарился, с энтузиазмом бросившись выполнять приказ старшего. Мне сразу стало легче. Запоздала удивилась такой яркой и необычной реакции на эмоции нервного серокожего. Видимо, стресс повлиял на обнаруженный Шорхом эмпатические способности.

Как оказалось, у этого дара есть побочный эффект, отдача. Чужие эмоции тоже могут приложить, не хуже физического удара. Очень надеюсь, что Ола научит управляться с этим, а я буду очень послушной и прилежной ученицей.

– Вижу, ты немного успокоилась? Хорошо, нужно заполнить основные данные. Для начала выберем имя, – Шорх нажал кнопку на панели, и на экране высветилось окно, в которое, видимо, предполагалось заносить данные.

– Анастасия, – выпалила не задумываясь.

– Это твоё настоящее имя, данное при рождении?

Кивнула, удивляясь его вопросу. Разве не этого он хотел, чтобы я назвала своё имя. Поздновато, конечно, для знакомства, но тут от меня мало что зависело. Сам Шорх не спешил представляться, я не понимала причин, но они явно были.

– Нет, нужно другое имя. Истинное забудь, как и свою прошлую жизнь, ни к чему лишние напоминания. Сейчас я озвучу несколько вариантов, выберешь понравившийся. – Он не спрашивал, просто поставил перед фактом.

Злилась ли я на него? Нет.

В душе понимала, что по сути он прав. Пусть моё имя станет своего рода оберегом, всем светлым и тёплым, воспоминанием из моего прошлого.

Забыть? Нет, я лучше спрячу поглубже, и в минуты отчаянья буду доставать своё сокровище, черпать оттуда силы, чтобы жить дальше и бороться.

С именем сложностей не возникло. Шорх озвучил вполне понятные и приемлемые варианты. Теперь меня звали Санея, в переводе на их диалект «дарящая». Что я там могла подарить и кому, вопрос остался открытым, но Шорх мой выбор одобрил, сказав, что это имя мне подходит. Более того, представился сам, тем самым признав мой новый статус. Во всяком случае я так поняла его некую церемонность в этот момент.

Кстати его полное имя Шоридан Хас. Обращение Шорх, приемлемо только в близком кругу, в который меня судя по всему приняли, ибо разрешили так обращаться. Правда с приставкой господин, но всё лучше, чем хозяин.

Дальше наша беседа протекала спокойно. Он спрашивал, я отвечала. Под конец разболелась голова, ноги и руки свело от долгого сидения. Спина тоже ныла, острыми спазмами скручивая поясницу. Очень хотелось списать тревожные симптомы на усталость, но не получалось.

Мой организм решил выдать сегодня ещё один финт ушами. Завтра-послезавтра я свалюсь с ежемесячным женским недомоганием. Даже не представляю, как буду с этим справляться тут, без необходимых средств гигиены и обезболивающих таблеток.

Если с таблетками Шорх мог найти альтернативу, физиологию и периодичность этого момента мы уже успели обсудить, то вот с остальным я терялась. Вся надежда на Олу, с ней мне будет проще договориться.

В свою комнату я возвращалась, пришибленная новой информацией. Ола тут же почувствовала, что мне не по себе. Молча проводила, накормила и уложила спать, в прямом смысле уложила. Использовала свои способности и просто отключила меня, погладив по голове прохладным щупальцем.