Глава 48

Следующий день начался почти как обычно, разве что общее нервное напряжение буквально гудело в воздухе. Кадара не была исключением и, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, решила нас обоих загрузить работой.

Мы отправились в сушильню, подальше от суматошной возни и пристально-злобных взглядов Гордона. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон, в моём случае из мыслей вон.

Вдруг обо мне забудут, когда придёт время и госпожа потребует показать товар лицом? Наивно, но спорить с Кадарой не стала.

Мы полностью погрузились в монотонную работу, перебирая, сортируя, измельчая и раскладывая по мешочкам готовые сборы лекарственных трав. Магия магией, но лечить всё только ей – самоубийственное расточительство.

Кадара не хотела повторить судьбу отца, не по годам мудро разделяя, где можно обойтись травами, а где без магии никак. Эти знания в неё вбивались с детства заботливой родительницей. Та была отличной травницей и даже рядом с магом жизни упорно делилась бесценными знаниями с дочерью.

И сейчас Кадара продолжала учиться так же упрямо, каждый день, до усталых мушек перед глазами. Переступая через свою ненависть, день за днём открывала дневники отца, чудом уцелевшие в мясорубке жестокой реальности, что обрушилась на них с братом после смерти родителей.

Моё предложение помощи она не спешила принять. Но я не теряла надежду, и потихоньку Кадара сдавала позиции. Тяжело решиться ещё раз пройти через ужасы прошлого, но, увы, другого способа безболезненно вскрыть «нарыв жутких воспоминаний» не было.

– Кадара, тебя срочно требует Гордон. Он очень зол, так что поторопись. Подробностей не знаю, но, кажется, госпожа привезла с собой огромную проблему, и решать её придётся тебе, – вихрем ворвался в наш тихий мирок Арон, перевернув всё с ног на голову.

Двинулась следом за встревоженной парочкой, но Кадара меня остановила, мысленно попросив подождать. Если что-то серьёзное, она пришлёт Арона вместе с указаниями, если таковые понадобятся.

Ждать пришлось недолго. Арон, примчавшийся с вытаращенными глазами, напугал по-настоящему.

– Что случилось?! – набросилась на него, ощущая, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

– Пока ничего, – выдохнул Арон и, схватив меня за руку, потянул на выход. – Но ситуация серьёзная, сестра одна не справится. Извини. – Арон на мгновение остановился и виновато посмотрел мне в глаза.

– За что ты извиняешься? Как помощница я и должна быть рядом с Кадарой.

– Дело не в этом. Просто… там будет госпожа, а мы не хотели… чтобы ты с ней встретилась, – совсем сник парнишка.

Вздохнув, положила руку на его плечо, чуть подкрепив жест слабым импульсом спокойствия.

– Не стоит переживать и уж тем более винить себя. Вы и так сделали для меня больше, чем могли. И я вам за это очень благодарна, а госпожа… Ну не съест же она меня, в самом деле?! Так что отставить панику, прорвёмся. Сейчас главное – справиться с тем, что уже есть.

Мои слова немного приободрили Арона, да и страх за сестру сыграл свою роль. На счету была каждая минута, иначе он так не торопился бы. Не хватал бы меня за руку, словно я не способна передвигаться самостоятельно.

– Арон, давай я сама. Поверь, так будет быстрее.

– Да, извини. Тогда ты беги в смотровую, а я захвачу из кабинета кое-какие инструменты. Кадара просила не задерживаться.

– Поняла.

На том и расстались. Каждый рванул в свою сторону. Я практически не запыхалась, добежав до места. Оставалось совсем чуть-чуть, обойти лестницу на второй этаж и… Но меня остановил холодный, до яростных мурашек знакомый голос.

– Меня не волнует как, но ты должна сделать так, чтобы ребёнок выжил. Его жизнь в приоритете, мать… ну это уж как получится. За смерть ребёнка отвечаешь головой, и даже заступничество Гордона не спасёт.

Сама не заметила, как оказалась втиснутой в тёмный закуток под лестницей. Оттуда хорошо было видно, как из смотровой чинно вышла рыжеволосая красотка и, бросив последний угрожающий взгляд вглубь комнаты, по-королевски двинулась к лестнице и наверх.

– Не волнуйтесь, госпожа. Кадара не просто лекарь, она маг жизни. Если есть хоть один шанс, она сделает всё возможное, чтобы спасти обоих, – лебезил позади красотки Гордон, а я стояла и не могла поверить, что судьба вот так ещё раз сведёт меня с той, кого я меньше всего хотела бы видеть.

Госпожой оказалась не кто иная, как Норэя – любимая игрушка Лейка, работорговца и хозяина «Чёрной жемчужины».

Его гадское блондинистое лордство тоже присутствовал. Но наблюдал за происходящим с высоты второго этажа. Даже удивительно, как он меня не заметил. Разве что лорд появился после того, как я спряталась под лестницу.

Не утерпел блондинистый гад, лично вышел встречать с отчётом свою протеже, успешно выдающую себя за «ужасную госпожу».

Страх липкими лапами сжал сердце. В голове уже привычно зашумело. Но я тут же себя одёрнула, со всей злости влепив мысленную оплеуху. Нечего нюни разводить! Действовать надо! Сейчас есть прекрасный шанс узнать, чем же так встревожены эти монстры. Не верилось, что ребёнок – основная причина.

Троица выпала из поля зрения, но неожиданно я поняла, что очень хорошо слышу каждое их слово и не только. Особым шумом шли эмоции, вернее, отголоски, но и этого было достаточно, чтобы вырисовывающаяся картина стала чётче.

Разбираться, отчего вдруг улучшился слух и не сработали ментальные щиты мерзавцев, решила позже. В тот момент было не до этого.

– Что по поводу защиты и обороны? – жёстко насел Лейк на излишне распинающегося Гордона.

Тот внутренне вспылил, но вида не подал. Отвечал в той же подобострастной манере, но сладости поубавилось. Как-никак с мужчиной разговаривал, хотя он с удовольствием бы переломал хребет брезгливо морщившемуся блондину. Но здесь и сейчас они зависели друг от друга.

– Всё в порядке. Ни зайти, ни выйти без нашего ведома никто не сможет. Собрание перенесено в бункер. Оттуда можно также управлять и отслеживать ситуацию, а в крайнем случае запустить программу самоуничтожения. Естественно, тем, кто находится в убежище, ничего не грозит. А вот тем, кто останется на поверхности в радиусе ста метров от эпицентра, только смерть, – гордо заявил Гордон, надеясь, что лорд по достоинству оценит его предусмотрительность.

Лейк сухо отметил удачность идеи и тут же спровадил Гордона вперёд – встречать прибывшего мэра.

Похоже, сегодня сбор самой верхушки мерзких работорговцев. Великолепный случай прихлопнуть всех одним махом. Вот только как? А причина сбора?

Хотелось верить, что у кого-то очень большие проблемы. Во всяком случае, у рыжей гадины они точно есть. Несмотря на своё высокомерное хладнокровие, внутри она тряслась от страха, и позже я поняла почему.

– Ты ведь понимаешь, что в этот раз я не буду милосерден? Если ребёнок умрёт, это будет только твоя вина, и плата за ошибку – твоя жизнь, – без тени жалости озвучил приговор Лейк, отчего в душе Норэи вспыхнуло бешенство.

Смолчать? Нет, это было выше её сил, страх и ненависть толкали на безрассудство.

– Вот так, значит? Все прошлые годы преданности уже не в счёт? – шипела Норея, прикрываясь яростью как щитом, не давая себе возможности скатиться в истерику. – Ничего, что и в этот раз я всего лишь выполняла ваши указания? Вы сами определили место и сроки. В тех обстоятельствах портальный переход был единственным выходом. Откуда я знала, что он так подействует на эту клушу?!

– А со мной связаться – что, мозгов уже не хватило?! Ты и раньше действовала импульсивно, но я терпел, и, похоже, зря, – обжёг ответной яростью Лейк, и я услышала хлёсткий звук пощёчины и тихий всхлип.

– А сейчас заткнись и больше не провоцируй! – грубо припечатал лорд, и я не без злорадства отметила, как сдулась и внутренне сжалась рыжая тварь.

Дольше оставаться под лестницей я не могла, тем более отчётливо услышала зов Кадары. Бросилась к смотровой и, влетев в комнату, замерла в ступоре. Девушка, лежащая на столе, была мне смутно знакома. Где-то я её уже встречала.

Предаваться пустым размышлениям мне не дали. Почти тут же влетел раскрасневшийся Арон, едва не столкнувшись со мной, отходящей от раковины, где я дезинфицировала руки и надевала специальный фартук.

Арон быстро оглядел комнату, заметил лежащую девушку с задранной юбкой и, покраснев, тут же уткнулся взглядом в пол.

– Вот, – протянул он мне небольшой чемоданчик с медицинскими инструментами. – Думаю, ты знаешь, что с этим делать, а я пойду… Не буду вам мешать, но, если что понадобится, зовите, – смущаясь, поспешил ретироваться Арон.

Я вцепилась в металлическую ручку, заодно прихватив в захвате пальцы Арона. В голове тревожным набатом звучали слова Гордона о бункере и взрыве. Не знаю, просто ли они подстраховывались или действительно ждут нападения, но умалчивать информацию не могла. Ведь могут погибнуть многие невинные, те же девушки, приготовленные на продажу госпоже.

Нет уж, если я могу хоть как-то им помочь, я это сделаю!

– Подожди! Арон, ты можешь собрать всех девушек в безопасно месте и желательно поближе к входу? Сейчас нет времени всё объяснять, но поверь, это жизненно важно. Возможно, скоро на дом нападут. Не спрашивай, кто и почему, я не знаю. Но знаю: в случае неудачи будет масштабная зачистка, дом и всех, кто будет внутри, взорвут, – торопливо шептала Арону, ухватив его за плечо и притянув к себе поближе.

Не хотелось зря нервировать Кадару, ей сейчас и так нелегко.

– Ты уверена? – также тихо уточнил Арон, опасливо косясь на сестру.

– Нет. Но лучше перестраховаться.

– Согласен, и я даже знаю подходящее место, – весь подобрался Арон, уже готовый нестись и спасать всех, кого найдёт.

– Тогда удачи! Сегодня она нам всем очень понадобится.

Арон скрылся за дверью, тихо, но плотно прикрыв её за собой. Развернулась к Кадаре и наткнулась на пристально-осуждающий взгляд. Больше не медля, быстро передала принесённый Ароном чемоданчик и, подчиняясь нетерпеливому указу, заняла место в изголовье стола.

Мне предстояло выполнять роль анестезиолога. Следить, чтобы девушка оставалась в сознании и в случае ухудшения состояния тут же сигнализировать доктору.

Кадара кивнула, говоря о своей готовности, и вернулась к докторским манипуляциям. Не знаю, принимала ли она раньше роды, но действовала девушка уверенно.

Эта уверенность передалась и мне, оттеснив ненужные сейчас сомнения и метания.

Положила руки на виски девушки и медленно стала погружаться в её сознание. Нужно было вывести её из опасного состояния отрешённости. Она должна слышать и понимать мои слова. Через меня Кадара будет передавать нужные команды, когда тужиться, а когда замереть.

Девушка протяжно застонала и открыла глаза. В один миг я провалилась глубже, ощутив волну чужой радости. Перед глазами появился мужской силуэт, он быстро приближался.

Лицо, вначале размытое, с каждым шагом приобретало чёткость. Тёмные волосы, резковатые черты и глаза – такие знакомые омуты бесконечной синевы.

Я узнала его, это был Редгар Зельхом. Но таким я его никогда не видела. В его глазах сейчас плескалась нежность, а сам драг приветливо улыбался.

Это был шок, болезненный и пугающий. Синеглазый драг, при встрече со мной почти всегда чем-то недовольный, властный и холодный, сейчас был совсем другим. Отчего-то сердце кольнуло, когда с его губ сорвалось ласковое «Варна». По всей видимости, именно так звали беременную девушку, в сознание которой я так неосторожно провалилась, и ребёнок, скорее всего, Редгара.

Что там он говорил по поводу связи между отцом и ребёнком-драгом? Уж не его ли нападения ждут мерзавцы?

Только непонятно, как он вообще допустил, чтобы Варну похитили. В том, что он не умер, я была уверена, иначе в похищении вообще нет никакого смысла.

Встряхнувшись, аккуратно вернулась в реальность. Ни к чему мне лезть в личные воспоминания. Я не завистливая, но в этом случае пропускать через себя счастливые эмоции Варны стало настоящим испытанием. Я не хотела это видеть, отгораживалась, сосредоточившись на главном, но всё равно за время родов увидела ещё несколько самых ярких картинок чужого счастья.

Роды были сложными. Стоны и крики разрывали сердце. На мучительные метания девушки было невозможно смотреть.

Трудно было всем. Я, как могла, приглушала боль Варны и следила, чтобы она слышала и тут же выполняла все команды Кадары. Постепенно накатывала усталость. Руки начали дрожать от напряжения, во рту пересохло, и болезненно сдавило виски.

Отчаянный детский плач громким криком врезался в сознание. Меня окатило такой волной материнской любви и облегчения, что я едва удержалась на ногах.

Перевела взгляд на Кадару. Она стояла бледная и с непередаваемым выражением смотрела на захлёбывающегося криком малыша. Маленький, с тёмной макушкой и светлой кожей, которая странно переливалась, словно покрытая тонким слоем алмазной пыли. Не сразу поняла, что это были почти прозрачные чешуйки, которые медленно втягивались под кожу, вероятно, доставляя малышу боль.

Я не знала, как ему помочь. Ребёночек был таким крохотным, беспомощным, что даже прикасаться к нему было страшно. Потому я стояла и заворожённо смотрела на это маленькое чудо, радуясь, что малыш жив, а судя по сильным лёгким, вполне здоров.

А ещё у него был хвостик, пока коротенький и без симпатичной кисточки на конце, но он был и красноречиво доказывал, что ребёнок драг.

Не сразу обратила внимание, что Кадара как-то странно замерла. Я скорее почувствовала, чем увидела, как её глаза затягивает пелена ненависти. Прошлое – тот ужасный момент, который исковеркал всю её жизнь, лишил самого дорогого, – сейчас затуманивало разум. Всего одно неловкое движение, и жизнь крохи оборвётся.

– Не смей! – уверенно толкнулась в её разум, отвлекая от дурных мыслей, говоря, что ещё не всё закончено, нужно помочь матери малыша.

Кадара вздрогнула и перевела на меня прояснившийся потрясённый взгляд. Кажется, она сама не верила, что могла подумать о такой жути. Но времени для самобичевания не было. Всё потом – и слёзы, и истерика, – а сейчас нужно ещё потрудиться.

Осторожно переложив малыша в специальный глубокий лоток и прикрыв его пелёнкой, Кадара принялась колдовать над странно притихшей девушкой. Нет, она была жива, но сознание туманилось, а тело сотрясалось от возобновившихся болевых спазмов.

Неожиданно весь дом тряхнуло, и за стенами раздался жуткий грохот. За ним последовал вой и топот множества ног. Затем все повторилось ещё раз и ещё. Кадара никак не могла приноровиться, чтобы наложить швы и не навредить ещё больше.

Ребёнок закричал ещё громче, судорожно размахивая кулачками и суча ножками. Это было невыносимо. Хотелось немедленно всё бросить, подойти и успокоить малыша.

– Дай его мне, – тихо прошептала очнувшаяся Варна. – Ему холодно и страшно, и только я могу его согреть и успокоить. Принеси его, иначе я сама встану, – уже более уверенно, с привычными приказными нотками выдвинула она ультиматум.

Мы переглянулись с Кадарой – крик ребёнка не прекращался и мог стать опасным для него. Выбора не было, тем более нас двое, и Варна смотрела на меня вполне осознанным и очень решительным взглядом. Угробит себя, но сделает так, как сказала. Я её понимала. Любая нормальная мать сделает всё, лишь бы её малыш не плакал.

– Ну всё, всё, мой хороший, – ворковала Варна, нежно целуя макушку притихшего у неё на груди младенца. – Потерпи ещё чуть-чуть. Скоро ты будешь в безопасности. Папа нас уже нашёл и идёт сюда. Он сильный, и ничто ему не сможет помешать.

Казалось, Варна окончательно пришла в себя и буквально светилась от нежного счастья, вот только дыхание её сбивалось, растянутые в улыбке губы бледнели, а руки, что аккуратно придерживали малыша, дрожали.

Я стояла рядом и видела, как она угасает на глазах. И она сама это понимала, но не разрешала забрать ребёнка, который сейчас тянул из неё так необходимую ему жизненную энергию. Возможно, будь рядом его отец, всё было бы по-другому. Варна говорила, что он вот-вот появится, искренне верила в это, но никто так и не появился, только грохот за дверьми усилился, пока неожиданно не стих.