ГЛАВА ШЕСТАЯ. О ректорской логике и ядожалах
Я редко жалуюсь на свою способность находить с другими общий язык, но в такие пятницы как эта, начинаю думать, что говорю на тролльем.
Я бежала за Эрикой Магни по проходу между вольерами и с настойчивостью голодного комара повторяла одно и тоже:
— Почему вы не допускаете меня до занятий?!
После моего фееричного попадания в лекарское крыло миновала неделя. Нет, лучше-то мне стало практически сразу, на следующее утро. Точнее вечер, потому что днем я радостно спала и отчаянно брыкалась, стоило кому-то попытаться изменить это. К счастью, господин Горячий счел это добрым знаком и велел не приставать к пациентке. И пациентка уверенно шла на поправку!
На третий день я уже очень бодро разгуливала по палате, листала принесенные Гленом книги и трескала сладости из пакетика «Выздоравливай».
Академия находилась на одном из островов, входящих в архипелаг Берег Костей, а тот был изолирован от материка. По безлюдному проливу от нас до Железного занавеса раз в месяц ходил паром, который доставлял все необходимое адептам. Кормили нас превосходно, но сладкое было редким гостем на кухне столовой.
По словам Глена на пакетик «Выздоравливай» скидывалась вся группа звездокрылов из личных запасов. Было безумно приятно, что люди, которых я знала даже меньше недели, проявили такую заботу и участие. А вот присутствие в лекарском крыле ядожалов — нет.
Адепты заглядывали ежедневно. Само собой не для того, чтобы дать мне конфетку и пожелать скорейшего выздоровления. Сине-желтые приходили за антидотом, а кто посильнее да поустойчивее, такие как Арктанхау и Хезенхау, проходили курс митридатизма.
Сама не знаю почему, но стоило на горизонте мелькнуть яркой форме ядожалов, как щеки обжигал румянец, а внутри вспыхивала необоснованная паника, которая гнала меня в палату.
Под конец недели мне так осточертели эти прятки, что я уговорила господина Горячего выписать меня. А едва старичок сдался, умчалась в свою комнату в общежитии, приняла душ, переоделась в такой любимый комбинезон факультета звездокрылов и вприпрыжку помчалась на практику.
Но едва я, радостная и одухотворенная, дошла до Черного сектора с ангарами, как Эрика Магни огорошила новостью о моем недопуске.
— Госпожа Магни, меня же выписали! Я полностью здорова, честно-честно! Смотрите сами — энергия так и бьет! Меня не просто можно, но и категорически нужно допустить до практики! Правда-правда! Ну, госпожа Магни!
— Адриана, а чего ты от меня хочешь? — развела руками декан факультета звездокрылов и куратор стражей. — Приказ ректора.
Последнее в ее устах прозвучало подобно изощренному ругательству.
Я встала как вкопанная, с тоской и завистью глянула на смеющихся одногруппников, которых тискал Кракен, сжала кулаки, развернулась и целеустремленно вышла из ангара.
Где там мой любимый братец? Сейчас я ему устрою недопуск!
В приемной было пусто, и только Фред самоотверженно трудился за своим письменным столом.
— Не советую, — скупо бросил полуорк, не поднимая головы от бумаг.
Проигнорировав секретаря, вместо деликатного стука в сердцах пнула дверь ректорского кабинета носком ботинка и резко дернула ручку на себя.
Ректор был занят. Ректор трудился.
Но не на ниве бумажной работы, как могла бы предположить такая благовоспитанная девушка, как я. О нет!
Братец воспользовался многострадальным подоконником, куда усадил прекрасную, словно нимфа, брюнетку и самозабвенно сбрасывал физическое напряжение, попутно улучшая демографическое положение демонов в отдельно взятой академии.
— Дариан… — сладко простонала дева и вонзила в голую спину брата ногти.
Я поспешно захлопнула дверь и повернулась к Фреду в поисках ответов на извечное «это что такое было».
— Ааа… — растерянно выдавила из себя и ткнула в сторону двери.
— Говорил же, не советую, — все так же меланхолично отозвался секретарь и махнул мне куда-то за спину. — Не стой растерянным барашком, он взрослый мальчик. Лучше сделай бутерброды и кофе.
Помощник поднял таблицу, и она раскрылась перед ним длинной гармошкой, словно грешница на исповеди. Полуорк пробежался по цветным столбцам взглядом и обреченно буркнул:
— Много-много-много кофе…
Я с безнадегой глянула на дверь, потом на Фреда, потом снова на дверь, вздохнула и пошла туда, куда послали.
Маленький чулан, переоборудованный в кухню, радовал прибитым к полу столом, холодильником не менее тщательно прибитым уже заклинанием, кофемашиной и большим плакатом «Еще раз тронете, и я за себя не отвечаю». Тут же обнаружилась и раковина с металлической сушилкой, где стояла пара белоснежных тарелок, пять чашек и почему-то банка вишневого варенья с криво налепленной этикеткой «отравлено».
Покопавшись во внутренностях холодильника, я достала кусок буженины, черный хлеб в нарезке и длинный огурец. Засыпала в кофемашину зерна, долила воды до нужной отметки и взялась за нож.
Бутерброды вышли на зависть всем голодным желудкам. Тонкий кусок черного хлеба, толстый кусок буженины и огуречный кругляшок на самом верху.
— Фред, все готово! — позвала я, выглянув в приемную, и тут же спохватилась:
— Простите, я не знаю вашей фамилии, поэтому…
Секретарь поднял руку, останавливая поток извинений.
— Мое клановое имя Грозный болт зари. Имя как имя, но почему-то преподавательский состав счел его пошлым, — полуорк пожал плечами и захлопнул папку с бумагами. — Поэтому стараниями Эрики Магни в стенах академии я просто Фред. Так что… Так меня и зовите, адептка. Я уже практически свыкся.
Я смущенно кашлянула и показала себе за спину.
— Бутерброды готовы. Вам принести?
— Оу, да! — сорвалась на крик прекрасная дева, с которой мой братец изволил наслаждаться радостями грехопадения.
Мы с Фредом переглянулись, кивнули друг другу, как два заговорщика, и сбежали из приемной на кухоньку.
— Расскажете, что привело вас сюда, да еще в таком недоброжелательном состоянии духа? — полюбопытствовал полуорк, деликатно спихивая кусочек огурца со своего бутерброда.
Я передала секретарю чашку с кофе и возмущенно выпалила:
— Ректор отстранил меня от практики с драконами! А я и так пропустила неделю. Вот как мне нагонять всю группу? Это же не теория! Это живые, большие звездокрылы!!!
— Это я посоветовал вас отстранить, — секретарь пригубил кофе и чуть сморщился. — Сахар передай, пожалуйста.
Я так удивилась, что едва не передала ему банку с предположительно отравленным вишневым вареньем.
— Фред?!
— И нечего так смотреть, адептка Нэш, — полуорк демонстрировал удивительное для мужчины спокойствие. — Лучше вспомните, почему Бестия так странно отреагировала на вас в столовой?
— Я думала, что она учуяла яд и подала сигнал. Разве нет?
Фред встал, сам взял сахарницу, стоявшую рядом с кофемашиной, и вооружился чайной ложкой.
— Видите ли в чем дело, Адриана… — в черную жидкость упала одна, вторая, третья сладкая доза, после чего ложечка принялась весело греметь о края чашки. — Ваша кровь сыграла с вами злую шутку. Повышенная регенерация демонов спасла жизнь, но она же запустила биохимические процессы, которые после долгого и тщательного исследования господин Горячий назвал нежелательными.
— То есть?
— Ваше тело выводит яд ядожалов из организма несколько иначе, чем тела остальных адептов. Еще раз вспомним Бестию и ее реакцию на вас. Мы проверяли, контакт с другими адептами факультета ядожалов звездокрылы переносят спокойно, но в случае с вами на морде Бестии появился сильный ожог.
У меня опустились руки и как-то разом пропала вся бодрость, которую я испытывала после выписки. В наступившей тишине Фред прикончил второй бутерброд и решил добить уже меня:
— Простите за подробности, но зоопсихолог экспериментировал с вашей одеждой, кажется больничными штанами. Отчет у меня на столе, можете глянуть, если любопытно… В двух словах: практически все звездокрылы, кроме самого старого дракона, получили ожоги. Из чего делаем вывод: чем моложе особь, тем хуже защищена ее чешуя, и сильнее последствия. И это пижамные штаны, адептка. Представьте, что будет при личном контакте с вами.
Я обессиленно упала на стул и оперлась затылком о стену.
— То есть я все-таки ядовита? Только не для людей, а для звездокрылов?
— Выходит, что да.
— Уж лучше бы для людей…
Я закрыла глаза и почувствовала, что Таина Знающая не просто отравила меня. Нет, она поступила во сто крат хуже. Она украла мою мечту. Украла у меня драконов. Украла моих звездокрылов.
— Не расстраивайтесь, Адриана, — сказал Фред, но в его голосе не было и намека на сочувствие, а лишь отстраненное участие наблюдателя. — В свете новых данных ректор хотел отчислить вас следом за адепткой Знающей.
И почему я не удивлена?
— Однако господин Хет-Танаш вмешался и предложил перевести вас к нему на отделение магмеха, но тут уже Эрика встала в категорическую позу и устроила скандал…
Фред собрал с опустевшей тарелки крошки, облизал пальцы и в один глоток допил кофе. На блюде остались лежать только заботливо порезанные кусочки огурца.
— Госпожа Магни считает, что вас можно оставить среди стражей и просто перевести в группу ядожалов. Эти завры устойчивы практически ко всем видам ядов, поэтому примут вас с распростертыми крыльями и даже не чихнут. Завтра общий педсовет с деканами факультетов, где будут голосовать о переводе, но зная дорал-кай можно уже сейчас смело сказать: вас на магмех никто не отпустит. Так что выше нос, адептка!
Я поблагодарила полуорка за новости и скомкано попрощалась. Встала, вышла из приемной и понуро побрела в свою комнату.
Фред не видел главного: я не хотела к ядожалам. Мое сердце уже было занято черными как сама ночь любителями тесных обнимашек.
* * *
Форма ядожалов мне категорически не шла, не нравилась и вообще натирала!
Ее мне выдали в понедельник, вместе с заявлением о переводе на факультет ядожалов. Конечно, было глупо кого-то обвинять, с учетом того, что такой реакции от моей крови никто не ждал, но я обвинила.
В субботу братец очередной раз позвал на примирительный прием пищи и получил от меня длиннющее послание, где я четко и внятно расписала все его недостатки. Вторым попался под горячую руку Хет-Танаш. Мы встретились с демоном в пустом коридоре по пути в столовую, и обида заставила меня выкрикнуть:
— Это все из-за тебя!
Что заставило меня расплакаться и убежать, анализировать не хочу.
Все воскресенье я то сидела на подоконнике и бездумно таращилась в окно, то ревела, то в красках представляла, как оно могло бы быть, если бы Таина Знающая сменила эти дурацкие перчатки и не подставила нас обеих!
В понедельник я уговорила себя не опускать руки и не сдаваться раньше времени. Вдруг ядожалы мне понравятся? Они ведь тоже завры, тоже летают, а яд мне их теперь не страшен!
Но потом случилась форма…
— Ужас! Просто ужас! — заключила я, примерив синие штаны и куртку с желтыми вставками на груди и рукавах.
Вот искренне не понимаю, как ядожалы это носят! Куртка шуршит и задирается на спине, когда садишься или наклоняешься. Штаны без карманов, даже задних, а обувь — высокие ботинки на шнуровке — с неудобной высокой подошвой, сплошь протектор!
Я еще пару минут покрутилась перед зеркалом, потеряла всякое присутствие духа, после чего схватила со стола тетради и побрела в столовую на завтрак. Есть хотелось зверски.
Набрав на поднос еды, блинчики со сгущенкой и крепкий кофе, я оглядела помещение в поисках свободного места. Если я теперь ядожал, то по логике должна сесть с ними. Еще бы найти куда…
Покосилась в сторону сине-желтых и сразу же напоролась на серый взгляд внимательных глаз. Арктанхау сидел в компании уже знакомого мне Хезенхау, который был так учтив, что уступил место на паре магмеха. К другому боку северянина прижималась какая-то девица.
Поняв, что Кристен отвлекся от ее болтовни на меня, девица скривилась, а потом решительно обхватила лицо парня ладошками и развернула к себе. Что-то весело прощебетав, она потерлась кончиком своего носа о его. Северянин улыбнулся, а мое настроение шагнуло к отметке «еще чуть-чуть и, здравствуй, депрессия».
— Адриана! — пробасил Глен на всю столовую.
Я поскорее отвернулась от неприятной картины «Арктанхау с фанаткой» и побежала к столикам звездокрылов. Ребята приветливо улыбались, кивали, Глен махал здоровой рукой: вторая, как и раньше, была на перевязи. А наш доблестный староста так вообще встал и умчался за дополнительным стулом.
— Садись с нами! — предложил он, теснясь, чтобы втиснуть еще один предмет мебели.
— А мне к вам можно? Все-таки я теперь… — выразительно ткнула в грудь, точнее на яркую форму ядожалов.
— Не говори глупостей, ты наша! — решительно пробасил Глен.
8— Один раз звездокрыл — всегда звездокрыл! — поддержал его кто-то на противоположном конце стола, и все дружно загомонили, соглашаясь с высказыванием.
Улыбнулась, села к ребятам за стол и почувствовала себя снова в крепких объятиях Кракена. А под конец шумного завтрака, где Глен и староста Фару пересказали мне все события минувшей недели, я впервые задумалась о том, как нас подбирали для факультетов?
Может быть, дело не в баллах, физических показателях или блестяще написанном сочинении на тему «Почему я должен попасть в академию»? Может быть, определяющим было то, насколько адепты факультета похожи на своих драконов?
Звездокрылы были дружелюбными, и такими же оказалась вся наша группа. Добрая, веселая, отзывчивая…
Тут я заметила кислое выражение шатенки с косой, что истерично кричала будто бы я специально пнула тогда Бестию, и мысленно поправилась: не вся наша группа.
И если адепты факультета звездокрылов были милыми, дружелюбными малыми, то ядожалы — мстительными, ядовитыми тварями. В этом я смогла убедиться на собственной шкуре аккурат после завтрака.
В отличие от звездокрылов, которые вели преимущественно ночной образ жизни, практические занятия ядожалов проходили до обеда в Зеленом секторе.
Сектор ничем не напоминал наш. Начнем с того, что вольеры с заврами здесь располагались по кругу, а в центре площадки стояла не то поилка, не то крайне оригинальный фонтан. Каждый свободный клочок земли был усажен растениями, а несущие балки оплетали лианы. Воздух сладко пах экзотическими цветами, привлекая птиц и мошкару. Последней было особенно много. Увы и ах, на этих моя ядовитость не распространялась.
Адепты тоже отличались. Высокие, плечистые, все как один боевые маги со старших курсов элитных военных учреждений. Но, что хуже всего, не считая меня, в строю стояли только две девушки. Первая — та самая, что прижималась к Арктанхау за завтраком, вторая — высокая спортивная девушка с вытравленным до бела густым каре до плеч. Я остановилась возле последней и постаралась абстрагироваться от косых взглядом парней и голодного жужжания над ухом.
И только встала, как первый в строю ка-а-ак гаркнет:
— Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
Я вздрогнула от неожиданности, а весь строй вытянулся по струнке, посмотрел направо, вернул головы в исходное положение и замер с одухотворенно-зверскими выражениями на лицах. Прям неловко с такими бравыми в одном ряду стоять.
Тем временем перед строем вышел декан факультета ядожалов.
Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, уроженца Лесного, входящего в состав Триединого Союза. Кривой шрам рассекал щеку мужчины, на левой руке пропал мизинец, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.
— Здравствуйте, адепты, — заговорил он по-военному казенно. — Сегодня делимся на две группы. Первая уйдет отрабатывать предполетную программу. Напомню, что к концу месяца все обязаны сдать зачет по прыжкам со сверхмалых высот. Те, кто не сдадут норматив, не будут допущены до полетов на ядожалах. Вторая группа седлает Лютика. Вопросы?
И тут мужчина заметил меня, старательно отбивающуюся от особенно крупной и вредной мухи.
— А… новенькая, — протянул господин Медный, чуть поморщившись.
И стало как-то вот сразу ясно, что ни я одна не рада своему переводу на другой факультет. И вообще не очень — то меня тут ждали. И о теплом приеме можно только мечтать.
— У вас, адептка, сегодня вводный урок. Работаете с ядожалом по кличке Борщевик, — господин Медный осмотрел строй, выискивая жертву и остановился на приметном северянине. — Адепт Хезенхау объясните адептке Нэш, что нужно делать, и останьтесь для подстраховки.
— Почему я?! — возмутился парень, поймал хмурый взгляд преподавателя, вышел из строя и уже мне:
— Давай за мной.
Вздохнув, поплелась за ним в сторону одного из ангаров, а пока шли присматривалась к парню. С Арктанхау у них были не только созвучные фамилии, но и цвет волос, и телосложение, и даже прическа: выбритые виски и хитросплетенные косы из верхних прядей. Вот только сегодня мой спутник не стал заморачиваться с вихрами и сделал банальный хвостик на затылке. Хвостик вышел коротким и весело подскакивал при каждом шаге парня. Вот, собственно, и все, что было в северянине из веселого.
— Ядожалы уважают всего три вещи: матриарха, вкусную еду и грубую силу, — прямо на ходу вводил он меня в курс дела. — Если хочешь добиться расположения наших ядовитых симпатяг, то просто покажи, что у тебя стальные яйца.
На последней фразе я засомневалась в том, что верно понимаю инструктаж, и даже вопросительно глянула на парня, но тот повернулся спиной. Дернув ручку, Хезенхау откатил ворота одного из ангаров и шагнул вперед.
Внутри пахло дождем и травой, сладковатые нотки усилились, а вот освещение, увы, ухудшилось. Пришлось изрядно поморгать, привыкая к полумраку, прежде чем я заметила в противоположном углу помещения ядожала, меланхолично пережевывающего ветку.
Шкура завра была синего цвета с яркими желтыми полосами, как у тигра, но стоило лучу солнца коснуться даже отдельной чешуйки, как та начинала переливаться всеми оттенками зеленого, голубого и желтого.
Ядожалы считались самыми большими из открытых Эрикой Магни летающих ящеров, я это знала по занятиям зоопсихологии. Но знать и воочию видеть эти ноги-колонны и туловище больше похожее на вагон поезда…
Теперь, когда ядожал перестал быть просто перечнем фактов и обрел реальную форму, а с ними и свой внушительный размер, мне резко стало не по себе.
А вот Хезенхау не ведал что такое робость.
— Так, встань вот на эту отметку, — командовал он. — А теперь найди Борщевика взглядом и пристально смотри. Здоровяк подумает, что это вызов и побежит на тебя.
Ядожал не стал ждать зрительного контакта, сам повернул голову на звук, выплюнул ветку и начал разворачивать массивное тело в сторону отметки, где оцепенела от страха я.
— Класс! Он нас услышал… — обрадовался северянин и… отступил за мою спину.
Минуточку! Он что… Он решил спрятаться за мной?!