Глава 21

Очевидно, ведущий был в курсе, о чем идет речь, поэтому так предвкушающе и лыбился во все свои ослепительные зубища. И как я могла забыть, что «Битва за любовь» – это ни разу не про любовь, а про прожарку и подачу горяченького. В конце шоу на милость создателей вообще полагаться было глупо. – Давайте говорить предметно! – весело оповестили всех присутствующих. – Внимание на экран! Этот ролик появился в сети давно, но привлек к себе внимание после того, как Лана Утянина и Вячеслав Вдовин вернулись в шоу. Посмотрите, это вы? Я уже с первого кадра все поняла и до боли сжала зубы. Такого прилива злости я за собой не могла припомнить, но приходилось сдерживать эмоции, чтобы не выглядеть истеричкой. Они ведь и экран на одной из стен банкетного зала специально установили, а теперь снимали нашу реакцию. Моя ярость была сразу направлена на всех: на организаторов, на агентство, что заставило нас вернуться, на Славу, который мог бы бросить свою подружку по-человечески, чтобы ей не захотелось стереть его в порошок, и на саму Тоню. Однако справедливости ради стоит заметить, что она просто первой подняла эту тему – этот вопрос в любом случае сегодня собирались ввернуть с любой удобной подачи. Сами доказательства нашего страшного преступления занимали не больше десяти секунд. Гадюки не сразу сообразили вытащить телефоны и снимать: на первом кадре мы со Славой подбегаем к такси, в теплой одежде нас со спины не так уж и просто узнать, но потом мой спутник поворачивается профилем и становится очень похожим на самого себя; далее снимающая перевела телефон на свою подружку, которая сидела на асфальте возле ночного клуба и вопила, будто ей все кости разом переломали. Казалось бы, эти две картинки сложно соединить воедино, поэтому мерзавки не остановились и подробно прокомментировали произошедшее. Дальше они снимали уже в какой-то квартире. Упавшая девушка размазывала по щекам тушь и постоянно срывалась в рыдания, но с трудом собиралась и выкладывала «чистую правду»: – Мы с подругой увидели их на улице в Москве! Сначала стеснялись, а потом подошли, чтобы спросить автограф, потому что до того были их поклонницами! Лана Утянина назвала нас обеих назойливыми попрошайками, а Вячеслав Вдовин со всей силы ударил меня по лицу кулаком. Я никогда не чувствовала такого унижения. У меня началась депрессия, я посещаю специалиста, который объяснил, как сильно повлиял стресс… Больше я эту чушь слушать не могла. У меня дрожали руки, а кровь отлила от лица. С трудом повернула голову, чтобы посмотреть на Славу – сейчас лучше увиденное прокомментировать ему, поскольку я так же размеренно объяснить не сумею. Но он даже на экран не смотрел – не сводил взгляда с торжествующей Тони. Нашел тоже время делать выводы! Потом имеет полное право хоть выругаться, а сейчас надо что-то сказать ожидающему шоумену. Ролик закончился жалобными рыданиями, и ведущий обратился к нам: – Правильно ли я понимаю, что вы приехали сюда никому не известными, а уехали уже с хронической звездной болезнью? Это было слишком, я больше не могла держать в себе этот взрыв. – Это неправда! – я услышала свой крик будто со стороны. Вскочила на ноги и затрясла рукой, указывая на потухший экран. – Она врет! – То есть это не вы на видео? – ядовито поинтересовался ведущий. – Мы! – заорала я еще громче. – Их было не двое, а целая толпа! Они окружили нас, когда мы вышли из ночного клуба, кричали, оскорбляли, дергали меня за капюшон. Слава не бил ее, он просто отодвинул ее в сторону, чтобы убежать, иначе все закончилось бы куда хуже! Она упала не от толчка, а потому что была пьяная в хлам! Или упала специально, чтобы жертву из себя состроить! – Как ты с бревна? – раздался насмешливый голос Тони. На нее я постаралась не обращать внимания. Улыбка, как и издевательский голос ведущего, бесили гораздо сильнее: – Спокойнее, Лана, спокойнее. Или в вашей паре не только Вячеслав имеет проблемы с агрессивностью? – Да эта мразь все врет! – я не хотела позволить ему переключить интерес с виновной. – Мразь? – тот улыбнулся еще шире. – Вы так называете своих фанатов? Не хотите ли извиниться – и за поведение, и за подобные эпитеты? Я была готова броситься к нему, чтобы расцарапать лицо в кровь – и будь что будет. Лишь бы хоть на минуту заставить его перестать тянуть эту идиотскую лыбу. Но Слава приподнялся, схватил меня за запястье и потянул, чтобы я села на место. Сказал отчетливо мне, хотя все, безусловно, слышали: – Ничего не говори и не оправдывайся. Еще не поняла, что нас просто решили закопать? – И что делать? – прошипела я. – Откапываться, когда у нас будет лопата. А сейчас пусть хоть пеной изойдутся. Я попыталась последовать его совету и вообще больше ни на что не реагировать. Ведущий некоторое время не сдавался – ему очень не понравилась реплика Славы: – То есть вы обвиняете жертву в том, что она была пьяна? А сами вы в ночном клубе зеленый чай употребляли, не иначе? Я просто смотрела на Славу и пыталась впитать через воздух его спокойствие. Поняв, что больше ничего не добьется, ведущему пришлось вспомнить о заполнении эфира – и он снова принялся доводить других участников. Тоне, кстати говоря, тоже досталось: – Обворожительная Илона, тебя не беспокоит, что вы с Эдом получили роли в разных проектах? Притом его – заведомо более кассовый. – Время покажет, успех предсказать невозможно, – парировала актриса. – А разные проекты настоящей любви не помеха. – Ты права, время покажет! – усмехнулся шоумен. – Особенно если учесть, что ваша настоящая любовь как раз на общих съемках и началась. А до нас дошли слухи, что вы собираетесь покинуть «Битву за любовь» раньше времени! Кто-то позади, где стояли представители агентств, ойкнул, а у Эдика взгляд заметался – они пока только готовились к официальному заявлению, но теперь придется действовать по наметкам. Однако Тоня посмотрела прямо на меня и ответила совсем иное: – Наверное, конкуренты придумывают о нас такие сплетни. Никуда мы с Эдом не уйдем – мы останемся в шоу и победим! Теперь это уже не азарт, а дело чести! Что происходит? Ей агентство вообще разрешало такие вещи на камеру говорить? Наконец-то, когда уже всех участников достали, нас отпустили на настоящую вечеринку – операторы убрали камеры, а мы смогли хоть немного расслабиться. Но откровенно говорить все равно было нельзя, здесь повсюду уши и аппаратура, которую можно за секунду включить. Тем не менее мы отошли от стола, и к нам тут же пробился Дмитрий Алексеевич. Он явно не хотел нагнетать, но с выражением лица ничего поделать не мог: – Вы почему не предупредили-то? Наше агентство сыграло бы на опережение! – О чем? – удивился Слава. – О том, что хейтеры замутят против нас такой фейк? В голову как-то не пришло. Менеджер сокрушенно качал головой: – Рейтингам хана. Многие поверят этой девице, другим просто интересно поплясать на костях. Ее видосик почти не заметили, но после того, как выложат запись этого ужина, его посмотрят все. Надо было отрицать! Похожи, но не вы, и шли бы они все лесом! – Что вы паникуете, Дмитрий Алексеевич? – Слава попытался его утешить. – Дело было в столице, а не в заброшенной деревне. Скорее всего, на выходе из клуба есть видеонаблюдение. Пусть агентство его добудет и выложит – замучаются еще потом перед нами извиняться. – Я уже подумал об этом, – недовольно признался мужчина. – Но без полиции они вряд ли начнут делиться записью. – Так откройте дело в полиции! – обрадовалась я хоть какому-то выходу. – Это же клевета. Тогда никто не будет препятствовать. Только вы это… – я смутилась и сильно понизила тон, чтобы прошептать ему почти на ухо. – Там наш со Славой разговор удалите, он все равно к делу не относится. Менеджер все еще был расстроен: – Наверняка разговора вообще не будет, только видео. Но вы не понимаете, это все займет время: открыть дело без вашего присутствия, явиться в клуб с полицией, изъять запись, найти нужный момент и опубликовать. Шоу закончится до того, как мы вас отмоем, а потом всем уже будет плевать. Он отошел от нас, уже вынимая из кармана телефон и набирая своих коллег по агентству: в условиях тотального недостатка времени даже секунду медлить нельзя. – Ну ты и мамонт! – подошедший Семен Арапаев хлопнул Славу по плечу. – Это я тебя так похвалил. Но вернемся уже к нашим видео. – Он заговорщически огляделся и продолжил полунамеками: – У Ларисы сегодня типа снова живот прихватило, она у них в вагончике качала права про таблетки и врачей, а я огляделся. – Углядел что-нибудь? – сразу понял Слава. Семен многозначительно кивнул, снова окинул взглядом все помещение и высунул из кармана ключ. Я уважительно поцокала языком. Кажется, он так хочет свободы от контроля, что готов пойти на что угодно. Лариса прижалась щекой к плечу Славы, изобразила, будто поддерживает на фоне последнего скандала, а сама едва слышно предупредила: – Работники уходят ночевать в отель в центре острова. После одиннадцати никого нет, кроме охраны местной группы, но им до нас дела нет. Осталось найти программиста. – Найдем, – пообещал Слава. Отвратительное настроение можно исправить только одной вещью – диверсией. И поэтому мы увлеклись ею с головой. После завершения вечеринки разошлись по своим бунгало, а потом, не сговариваясь, выползли наружу и покрались к будке. Ключ Семена открыл нам нужную дверь, а дальше уже Слава подключился с ноутбуком. Мы ждали снаружи, но он вышел через две минуты и оповестил: – Утром они поймут, что регистратор не пишет, и все включат заново. – Ты хакер, что ли? – удивилась Лариса. – Нет, взял у друга простую программу, но не пригодилась. Там пароль стоял «1-2-3-4», – Слава улыбнулся. Семен недоверчиво уставился вверх: – Точно не пишут? – Точно. После этого заверения Семен Арапаев сорвался с места с оглушительным криком. Лариса невесть откуда вытащила пачку сигарет и бутылку пива. Подкурила, закашлялась, откинула сигарету и приложилась к пиву. А потом неожиданно заорала на нас: – Отойдите подальше! Я столько времени мечтала об одиночестве! Мы поспешили отпрыгнуть от рассвирепевшей спортсменки. Видимо, они совсем не преувеличивали, что нервы на пределе. Человеку в обычной жизни даже неведомы простые радости: крикнуть, когда хочешь, распластаться, где хочешь, или просто побыть одному без пристального надзора чужих глаз. Да и нам со Славой надо было срочно обсудить произошедшее – точно так же выплеснуть нервное напряжение, не сдерживаясь. Однако я старалась не выходить из себя – нам нужно сотрудничать и беседовать конструктивно, а не ссориться: – Слава, Тоня сегодня, конечно, выдала. Но ты ведь понимаешь, что сам тоже немножечко виноват? Можно же было расстаться как-то получше. А то она в тебя целится, заодно и в меня прилетает. Нет, я ее не оправдываю, ты не подумай. Но, может, вам стоит еще раз поговорить? – Невозможно расстаться хорошо, Свет. Особенно когда человек совсем не готов отказаться от своих чувств. Но ты ошибаешься, что она целилась только в меня – ты ее бесишь не меньше. – Я? Но почему? – Не представляю. Если хочешь, сама спроси. Он указал взглядом на пирс, где топтались Эдик и Тонька. Устроенный шум выманил их из бунгало посреди ночи. Они перешли на берег, и Эдик спросил у пробегающего мимо Семена: – Что происходит? – Ка-а-а-амеры отключены! – на полной громкости ответил ему спортсмен. – Серьезно? – Эдик изменился в лице, но переспрашивать не стал. Сорвал с себя футболку и полетел в другую сторону, так же отчаянно вереща: – А-а-а-а-а-а-а! Суки! Чтоб у них все нервы защемило! Трос мне криво прицепили, до сих пор плечо болит, а я даже поморщиться права не имею! Твари! – Тва-ари! – далеким эхом отозвалась Лариса и злобно расхохоталась в небо. Не только у одной пары порог терпения давно пройден. Похоже, мы на самом деле в выигрышном положении – нам далеко не так тяжело. – Мда-а-а, – протянула я. – Согласен, – произнес Слава. – Скоро твой Эдик мне еще и нравиться начнет. Приходится признать, как много у вас с ним общего. Он тоже умеет быть настоящим, когда выходит из роли. Но утешает факт, что люди влюбляются не в свои подобия, а ищут то, что им самим недостает. – Ошибаешься! Он покосился на меня: – Поцеловать? Исключительно для проверки. – Заткнись! – Так я именно это и предложил, – судя по голосу, Слава улыбался, но смотреть на него я не собиралась. – С ума сошел – без повода целоваться?! Сейчас-то камеры не снимают, как мы это объясним? – Свет, а хочешь, я тебе уже все-все объясню? Тоня топталась одна на берегу, но потом медленно пошагала в нашу сторону. Наблюдая за ее приближением, мы прекратили перепалку. Я готовилась к чему угодно, но только не к ее вопросам, произнесенным тихим и усталым голосом. Обращалась она только ко мне, изображая, что Славу не видит: – Итак, вы вместе развлекались в Москве? Что еще вы делали вместе? Я еще твоей поддержки искала, а ты про себя ухохатывалась над моей болью? Почему-то считала тебя порядочной, как твой Эд. Я намеревалась вылить на нее тонну претензий, а теперь растерялась, поскольку претензий в свой адрес не ожидала вовсе. Эдик на следующем крутом вираже едва не сбил ее с ног, но вовремя затормозил и заорал – тоже, видимо, посчитал это время лучшим для выяснения отношений: – Ну ты и стерва, Тонька! Как же ты меня достала! Помрешь, если никому не нагадишь?! Черт, как же я рад, что мы по разным проектам расходимся – видеть тебя уже не могу! Девушка растянула губы в невеселой улыбке и обратилась к нему ласково: – Эд, очнись, ты еще не понял, что происходит? Не только мне наставляли рога, пока мы здесь работали. Их фанаты засняли возле ночного клуба – они встречались в Москве. – Встречались… Ну и что? – промямлила я. Она глянула хмуро и ответила не мне, а Эдику: – Слава пойдет в клуб только в одном случае – при тяжелом сотрясении мозга. Я когда этот видос увидела, у меня картинка и сложилась. Он с этим самым сотрясением уже отсюда уезжал. Я попыталась разрядить обстановку напряженным смешком. Вышло не очень удачно, зато Тоня наконец-то перестала держать лицо и некрасиво заверещала, судорожно сжимая кулаки: – Еще скажи, что он не из-за тебя меня бросил! Ты кто вообще – выскочка?! Уродливая серая мышь! Воспользовалась шансом, пока меня не было рядом! Эдик положил ей руку на плечо и с силой сжал. Но в голосе его звучала еле сдерживаемая злость: – Але, не забывайся! Света в сто раз красивее твоей перешитой рожи! – Не преувеличивай! – перекинулась она на него. – Я только ринопластику делала! Самому-то по возвращении не запланировали подтяжку верхнего века, ангелочек? И ты только это услышал? Так кто из нас лох? Эд скривился и перевел взгляд на меня, уточняя больше для всех, чем для себя самого: – Свет, ну скажи, что у вас со Славой ничего не было. – Ничего не было, – сказать это громко не получилось. Но хоть так. А ведь совсем недавно были времена, когда мы друг другу не врали. Слава вообще ни единого слова не произнес – и я была ему за это благодарна. Он отстраненно наблюдал и наверняка делал какие-то свои выводы, которые мне потом не понравятся. Зато Эдику моего короткого ответа с лихвой хватило, он снова заорал на Тоню: – Вот видишь? Постой-ка, ты из-за этого нам уход из шоу перекрыла? Мы же сейчас реально уехать не сможем! Ну ты и идиотка… Агентство же все рассчитало, мои съемки придется отложить, и теперь мы рискуем оказаться на втором или третьем месте! Тебе оно надо? – Не окажемся, – заверила она. – Мы с тобой, в отличие от некоторых, профессионалы. Она развернулась и ушла в их бунгало. Некрасивая история вышла, наполненная недопониманием. И я бы настучала глупенькой Антониночке Лаптевой по сопатке, если бы она вообще ни в чем не ошибалась. Чтобы отвлечься, мы тоже принялись орать и скакать. И ведь на самом деле отпускало, как будто все тревоги отступали перед физической усталостью и психическим освобождением. Развели дымный костер и водили дурацкий хоровод вприпрыжку. К нам присоединилась и Лариса, уже насладившаяся одиночеством. Один Слава стоял в стороне и смотрел – кажется, в этот раз не на меня, а в сторону бунгало Эда и Тони. Через час появились орки и разогнали нас обратно по клеткам, как взбесившееся зверье. Вероятно, сотрудники отельной группы все-таки сообщили о непрекращающемся нарушении порядка и дозвонились до наших дрессировщиков.