Глава 22

– И конечно, в таком климате нельзя забывать о солнцезащитном креме! Я показала бутылочку средства поближе, чтобы название читалось четко, и отключила камеру. Стрим получился просто ужасным. Все комментарии сводились к двум вопросам: поощряю ли я агрессивное поведение своего парня, и собирается ли он хотя бы заплатить компенсацию почти до смерти избитой жертве. Все мои жалкие попытки направить разговор на любую другую тему сообща игнорировались. Выживших славоланов гасили толпой, не давая даже буквы в нашу защиту вставить. Сам Слава в сеть не заглядывал. И вряд ли на этот раз ему было так же все равно, просто пока у нас не было лопаты, чтобы его откопать – и он терпеливо ее дожидался. А наши с ним отношения становились все более странными. Мы определенно оба получали удовольствие от любого момента, проведенного вместе, но при этом я задействовала всю силу воли, чтобы не поддаваться влюбленности. Однако же сближение в любом случае было неизбежно. Раньше я держалась за то, что прекрасно знала Эдика, но с каждым днем я узнавала и Славу – и не могла уже себе врать, что он посторонний. Он будто бы без усилий заменял в моей голове прежние воспоминания новыми эмоциями. Разумеется, дело усложнялось и необходимостью изображать любовь на камеры – как от нее абстрагируешься, если даже малейшие прикосновения вызывают во всем теле какое-то неясное предвкушение? После прогулки за руки мы, не сговариваясь, свернули к кромке моря. Пауза уже давно затянулась, и Слава не давил, не целовал и не прижимал меня к себе, как будто чувствовал мое напряжение. Или даже знал ему причину: – Света, здесь все кажется искаженным, как будто мы попали в фильм и не можем отойти от ролей, поэтому и разобраться во всем получится только после. А может, ты просто дашь мне шанс? Например, два свидания, когда вернемся в Москву. Новый всплеск раздражения я подавила. Эта нервозность не связана с объективными причинами, только с сумятицей в голове: – Я уже ходила с тобой на свидание, хотя тогда не поняла, что это свидание. Больше не пойду. – Так понравилось? – он улыбнулся, хотя светло-карие глаза оставались пристальными и серьезными. Самые лучшие провокаторы – вот такие бесконечно спокойные люди, у которых каждая реплика попадает в яблочко. Уже в который раз захотелось наорать: на него – за то, что такой классный, на себя – за то, что такая слабая. Но вместо этого я впервые отважилась высказаться честно от начала и до конца. Обернулась к берегу, отсюда камеры звуки не ловят, но лучше все-таки не закатывать истерики и держать лицо – эта мысль мне поможет держать себя в руках. – Слава, – заговорила я осторожно, – ты действительно мне нравишься. И ты просто обязан меня понять: Эдик – замечательный, и если я буду убегать от него каждый раз, когда мне кто-то покажется симпатичным – это не дело. Разве правильно менять свой выбор при каждой новой встрече? Да, у Эдика есть недостатки. И у меня они есть. И привлекательных парней я в своей жизни встречу еще очень много, как и он – привлекательных девушек. Но мы с ним – это мы: люди, пронесшие любовь через годы. Мы не из тех, кто тратит настоящее ради красивого момента. И я точно не стану из нас единственной такой. – Даже если будешь притом несчастной? – уточнил он еле слышно. Еще пару месяцев назад я смогла бы расхохотаться в ответ. Но сейчас почему-то было не смешно. Что-то невозвратно испортилось в моих идеальных отношениях. Я все еще обожаю Эдика, переживаю за него, бесконечно его люблю и готова во всем поддерживать, но пропала искра, утащив за собой заодно и страсть. Так же я могла бы относиться к родному брату, а не к любимому человеку. И возвращение в Москву меня теперь пугало. Я представления не имела, сумею ли быть с ним такой же открытой, как раньше. Чувство вины ни при чем, с совестью можно договориться – куда сложнее прийти к компромиссу со своей гормональной системой. Но это когда-нибудь пройдет, отболит и уляжется. Эдик прошел самую сложную проверку: даже оказавшись на вершине, он не променял меня на другую. А значит, только он будет со мной до самого конца. А Слава что? Слава – яркое пятно в жизни, и любой девушке повезет с таким парнем. Но та девушка может ведь тоже задержаться всего на пару лет, как произошло с Тоней. Потрясающий Слава рвет связи с такой легкостью, которая нам с Эдиком не снилась. Но вопрос был задан и требовал хоть какой-то реакции: – Даже если буду несчастной. Эта фраза как будто открывала сразу тысячу путей для убеждений и переубеждений, но произвела обратный эффект – парень опустил лицо и прикрыл глаза, а заговорил только через пару минут: – Какое емкое «нет». Я именно такого и боялся. А ведь ты именно поэтому лучше всех – из-за своей целостности. Тогда прости меня, Света. За то, что заставлял тебя чувствовать. Никогда не считал себя таким эгоистом, но историю уже не перепишешь, поэтому извини. Злость достигла вершины. Вот ведь гад! Хоть сейчас мог бы ляпнуть что-нибудь такое, чтобы перестать мне нравиться! Хочешь узнать человека – разбей ему сердце, сам же так говорил. И неужели теперь отступит окончательно? Проглотит чувства – и собственные, и порожденные его эгоизмом мои – и просто будет жить дальше? Так, наверное, тоже можно. А больно мне не потому, что что-то пошло неправильно, лишь неприятно, когда яркое пятно в жизни меркнет. И ведь он сразу отошел на шаг, уже этим движением демонстрируя, что больше не собирается проверять меня на прочность. Хорошие люди так поступают? И ведь не придраться… – Пойдем уже, Света, – позвал он, щурясь в сторону нашего пирса. А я забурчала, точно была чем-то недовольна: – И что, теперь даже ради съемок не будем за руки держаться? – Не сейчас, – он превратился в само хладнокровие, однако тотчас пояснил: – Там наш Дмитрий Алексеевич обеими руками машет – не иначе, что-то случилось. Мы раз и навсегда закрыли щекотливую тему – потом каждый сам по себе ее переварит, а пока побежали к менеджеру. Оказалось, не случилось ничего страшного, кроме надвигающегося следующего конкурса. – Собирайтесь, яхта скоро придет! – Дмитрий Алексеевич закричал еще издали. – Вас перевозят на другой остров. Понятия не имею, что на этот раз задумали. Мы остановились перед ним, а Слава нахмурился: – Видимо, что-то снова с инсталляциями, и не хотели, чтобы мы заранее об этом узнали. Утешает, что близко вроде бы нет необитаемых островов. Или нас высадят на голом камне – кто выживет, тот и победил? Мужчина пожал плечами, уже боясь отвергать даже самые кардинальные варианты. Он просто нас торопил, а из соседнего бунгало в таком же недоумении выскочили Тоня и Эдик, подгоняемые уже своим агентом – видимо, всем сообщили в самый последний момент. Тонька еще и успевала возмущаться: – С ума сошли? Я без своих масок для лица никуда не поеду! Но ее громко заверили, что соберут все ее вещи и отправят параллельным транспортом, на первой яхте размещают только участников. Нам тоже не разрешили даже переодеться, но мы на Дмитрия Алексеевича вполне могли положиться – он покидает все наши вещи в чемоданы и доставит в лучшем виде. К сожалению, никто из нас не знал, надолго ли нас в другое место перевозят, поэтому на всякий случай он прихватит все. Яхта оказалась небольшой. Или даже скорее совсем маленькой из-за ощущения тесноты – Тоня сразу шарахнулась в сторону от Славы, а он пытался не попадаться ей на глаза. Но на единственной палубе и в единственной, пусть и довольно просторной, каюте это было сделать сложно. Поэтому красавица некоторое время дышала пламенем, а потом запыхтела в его сторону: – И не разговаривай со мной! Слава молча поднял руки ладонями вверх и покачал головой. Эдик попытался утихомирить свою партнершу, но почему-то его слова привели к противоположному эффекту – девушка еще сильнее взвилась: – Хватит уже, Эд! Почему они до сих пор здесь?! Скоты неблагодарные! Лариса Макаренко заинтересованно отметила: – Да я смотрю, вы конфликт совсем не разыгрывали. Скоро там этот остров? Вы уж продержитесь без драки. А за что им тебя благодарить, Илона, если не секрет? Тонька запыхтела – сейчас все вывалит: и как мы на шоу попали, и про изменника, меня вряд ли забудет. Видимо, она далеко не всю тоску успела выплеснуть. И нам бы отойти подальше, чтобы не подливать масла в огонь, но Слава, наоборот, подошел к своей бывшей, наклонился к ней и тихо произнес: – Успокойся, пожалуйста. Тут камеры. Тоня мгновенно изменилась в лице и посмотрела на крышу каюты. Пару секунд хмурилась, но затем начала поправлять волосы, а ее улыбка неожиданно стала широкой и естественной. Но предупреждение услышали и спортсмены. Семен подошел ближе и уточнил: – Работают или просто установлены? Слава еще раз посмотрел в ту же сторону: – Точно не уверен, но скоро стемнеет – тогда увидим по красной лампочке в глазке. А темнело быстро – и теперь вообще не было понятно, куда мы держим курс. Капитан то ли не владел русским и английским, то ли успешно изображал глухонемого. Махал только в сторону каюты, и из его неразборчивых жестов Лариса предположила, что он отправляет нас спать. Видимо, плыть он собирался в другое земное полушарие – да и флаг ему в руки, но только бы покормил нас для начала. В итоге мы в каюту все-таки забились, поскольку снаружи стало заметно прохладно. Эдик нашел раскладные лежаки и недоуменно пожал плечами. Возмущаться никто не спешил – о камерах теперь сложно было забыть. Но через некоторое время шум снаружи заставил нас всех навострить уши. Даже Лариса, которая уже задремала на груди Семена, приподнялась и прошептала: – Швартуемся? – Приплыли? – предположила Тонька. Она первая и выглянула наружу. А уже после ее крика помчались из каюты все мы и с удивлением наблюдали, как от нас по темной воде отплывает катер, унося с собой капитана. – Забавные у них конкурсы, – констатировал Слава. – И да, если кому-то все еще интересно, то камеры везде работают. Напичкали под завязку, вообще слепых зон нет. Возможно, это месть за наш маленький бунт. Если в туалете тоже повесили, то чем-нибудь закроем, но с остальными мы ничего не сделаем, чтобы нам не вменили порчу имущества. – Гальюн, – задумчиво поправил Семен. – Туалет на яхте называется «гальюн». Лариса обрадованно заголосила: – Точно, ты же в этом разбираешься! Сеня, зря я на тебя ругалась, когда яхту покупал! Давай, дорогой, теперь ты у нас шкипер! Семен пусть и не был профессиональным мореходом, но вряд ли что-то перепутал. Просто организаторы заранее предусмотрели, чтобы ничего не работало: двигатель не запускался, навигация не включалась, а парусов вовсе не нашлось. Нас просто бросили ночью посреди океана, но точно наблюдали через камеры. Эдик рассуждал вслух: – Если они не поменяли порядок, то сейчас должны устроить что-то на рейтинги. А зрители будут оценивать, как мы себя ведем. И что делать? – Предлагаю пойти спать, – предложил Слава. – Подождем, что будет дальше. Может, нас будут развлекать нападением пиратов или чем-то в этом духе? Он отправился в каюту, а Тонька проворчала ему вслед: – В этом весь ты – в любой непонятной ситуации просто ждать. Эдик тронул ее за руку, напоминая, что все ее истерики и эмоциональные всплески фиксируются. Убивать нас здесь точно никто не намерен, но каждое слово, особенно какие-нибудь интересные заявления, в эфир выложат. Тоня, опытная актриса, кивнула – мол, все помню и нашу пару не подведу. Лежанок хватило на всех, но мы разлеглись парами, потому что в этом шоу другое поведение вызовет ряд вопросов. Уставшие, голодные и злые, мы все-таки уснули. И, к сожалению, никакие пираты нас будить не думали. Мы просто уже поздним утром сами выползли на палубу. Все это было как-то страшно и неприятно, разумные убеждения тревогу полностью не унимали, но мы старались держаться вместе и раздражение не выплескивать. Даже Тоня слова не сказала о том, что ее покажут в эфире без макияжа – если для нас с Ларисой это была почти обыденность, то для первой красавицы проекта – что-то немыслимое. Однако надо признать, что хоть она так выглядела совсем иначе, но все равно оставалась невозможно хорошенькой. Мне же пришлось избавиться от голубых линз, потому что специального раствора с собой не было, а носить их круглосуточно нельзя. Но это не было проблемой: я и раньше их часто забывала надевать, поэтому обычно только на постерах и во время конкурсов мои глаза перекрашивались из человеческого голубого в пронзительно-синий. – Они нас голодом решили уморить? – простонала Тонька. – Я пить хочу! Происходящее никому не нравилось, да и в горле пересохло далеко не у нее единственной. Но не было смысла нагнетать и без того трудную ситуацию. Слава выглядел сосредоточенным: – Во-первых, стопудово они нас не уморят. Если совсем устанем, наша талантливая Илона изобразит голодный обморок, после чего нас отсюда в любом случае вытащат. – Эй! – возмутилась та, хотя он ее вроде бы похвалил – из нашей шестерки было только два профессионала, способных потянуть любую роль. – Во-вторых, – продолжил Слава, не обратив внимания на ее вопль. – Надо тут все тщательно обыскать. Если нас решили мариновать, то точно не просто жаждой. Семен, показывай все подсобные помещения, ты из нас единственный, кто в судах разбирается. Спортсмен проворчал: – Ну да, все суда ведь абсолютно одинаковые… Однако все равно именно он нашел, как попасть в трюм. Там не обнаружилось весел или сложенных парусов, но нашлись бинокли, которые пока были бесполезны, а также аптечки, спасательные жилеты и запасная одежда. Солнцезащитный крем мы взяли, а таблетки против морской болезни пока никому не требовались. Это нас вдохновило на дальнейшие поиски – и мы обшарили буквально каждый уголок. Несколько канистр с пресной водой оказались привязанными снаружи к борту, а на кухне, называемой камбузом, были установлены почти все необходимые в быту приборы – мини-холодильник, жарочный шкаф и посуда. Вот только из продуктов мы нашли лишь полупустую пачку соли. Ешьте на здоровье, ни в чем себе не отказывайте. Хныкать хотелось уже не только Тоне, я тоже была близка к отчаянию. Но хуже стало, когда из нижнего шкафчика Эдик достал трехлитровую банку и протянул ее Славе. Внутри, во влажной земле, ползали длинные черви. От такого зрелища Лариса истерически расхохоталась: – Мы спасены! Нам предлагают питаться чистым белком! – Не думал, что до этого дойдет, – в ужасе выдохнул Эдик. Позеленевшая Тоня осела на пол. Я тоже некоторое время выбирала между истерикой и полным бессилием, но потом спонтанно выбрала первое и заголосила, чтобы под громкий смех Ларисы быть услышанной: – А соль оставили, чтобы было вкуснее?! Ну что, народ, кто отважится? Парни втроем переглянулись. Но пока никто из них не был настолько голоден. Семен наклонился, чтобы разглядеть поближе и выдохнуть: – Капец. Но если нас тут надолго бросили, то еще и драться за них будем. Может, пока в холодильник поставим? Слава отвел банку от его носа и вздохнул, как будто был учителем в младших классах: – У вас мысли только в одну сторону работают? Эд, успокой Илону, она как-то уже ненормально воет. Очнитесь, это же дождевые черви. На червей обычно ловят рыбу. Эдик сразу воспрянул духом, однако тотчас потух: – Но удочек нет, мы ведь уже все обыскали. Удочку или сеть нам действительно оставлять не намеревались. Но Слава оглядывался и соображал, почти равнодушно подкидывая идеи: – Семен, ты из нас самый сильный, вон ту планку сверху отодрать сможешь? Она вроде не сильно гибкая, сойдет. Там внизу запасная одежда была, свяжем сначала ее, а потом шнурки… – Он наклонился к своим спонсорским кроссовкам и дернул за один. Вытащил и показал ближайшей камере, почти издевательски прокомментировав: – Да эта обувь уже и жизни спасает! Ребят, кто-то разбирается в рыбалке? Потому что я почти теоретик, в детстве только пару раз с пацанами на озере рыбачили. Эдик с отцом часто ездили на рыбалку, я это отлично помню, и он тотчас включился: – Нужно грузило и крючок! Слава повернулся к Ларисе, которая успела успокоиться и готовилась во всем помогать: – Возьми в посуде самую маленькую ложечку – привяжем ее. Вроде я там видел кофейную. Теперь крючок. Девочки, у кого-нибудь есть заколки, шпильки или булавки? – Сережка! – сообразила я и вынула из мочки свою. Вроде бы подобие уродливой удочки у нас собиралось. Но Семен, уже отодравший длинную декоративную планку, сказал: – Не хочу портить общий оптимизм, но рыбачить с яхты – это совсем не одно и то же, что с причала на озере. Здесь рыба может быть очень крупная, и она сразу сломает всю нашу конструкцию. Слава пожал плечами: – Ну тогда и начнем делать то, на что вы уже настроились – жрать червей. Надеюсь, совсем большой улов на такую приманку не позарится. У нас тут как бы кроме надежды и вариантов нет. – Да это бред… – простонала Тоня, но все равно побежала следом за нами из камбуза. Отличная идея не всегда приводит к хорошему результату. Целый час у нас даже не клевало. Добавили еще одежды до шнурков и сменили ложку на более тяжелую вилку, чтобы крючок нырнул глубже. Заново проверили все узлы, потому что потерять даже один шнурок не могли себе позволить. Через два часа что-то дернуло, но подсечь Семен не успел – рыба утащила червяка и выплюнула самодельный крючок. Все же сережка оказалась не такой уж цепкой. Тогда Тоня поделилась своими, с маленькими бриллиантами. Украшения пришлось испортить, парни с помощью кухонных приборов загнули дужки и постарались прижать концы для большей остроты, но никто из нас и не думал жаловаться. В итоге мы организовали целую связку, насадив нескольких червяков с разных сторон. И, наконец, через четыре часа бесплодных попыток достигли успеха. В тот момент удочку держала Лариса, и она оказалась удачливее всех. На палубу под общий визг плюхнулась серебристая тушка килограмма на полтора. – А-а-а! – радостно завопила Тоня и подскочила обнимать всех по очереди. Она только Славу пропустила, хотя именно он всю эту дичь и организовал. На азарте теперь все хотели попробовать и повторить победу, но Лариса удержала лидерство. Из шести пойманных за весь день рыб, четыре оказались на ее счету. Целовать ее в щеки уже хотелось не только Семену. Эдик вытащил совсем маленькую добычу, но ее размеры никого не расстроили. Наоборот, именно эту рыбешку нацепили теперь на крючок вместо червяка – и в следующий раз Лариса выловила уже рекордсмена дня, гиганта не меньше пяти килограммов. Слава, который эту идею предложил, вдруг сам же передумал: – Давайте все-таки не будем пока ловить на живца. А то клюнет какой-нибудь монстр, вырвет удочку из рук. Спорить не стали, да и червей у нас пока хватало с лихвой. Организаторы, видимо, действительно считали, что мы начнем их есть – и не поскупились на рацион. Мы продолжали рыбачить до самой темноты не потому что умирали от голода, а уже просто ради удовольствия. Когда я побежала за ножом, чтобы разделать первый улов и отправить в духовку, Тонька издали крикнула: – А кто-нибудь знает, что это за рыба? Я присмотрелась и предположила неуверенно: – Может, тунец? Девушка подошла ближе и тоже глянула на добычу: – А может, нет. Вдруг ядовитая? Бывают же ядовитые рыбы! Слава обернулся и дал совет: – Вряд ли. Но для полной уверенности покажите ее на камеру. Если нельзя есть, они будут здесь до того, как она успеет запечься. Тоже верно. Он со своей несокрушимой логикой все волнения на корню гасит. Даже смешно представлять, как сейчас исполнительный продюсер кусает локти: вместо паники и ужаса мы устроили веселую рыбалку – сообща, без драк и споров. Днем мы просто перекусили, а вечером закатили настоящий пикник – вытащили лежаки на палубу, улеглись рядком. Рыба казалась вкуснейшей. Но, по-моему, даже если бы я ошиблась с солью, то мы все равно уплетали бы за обе щеки. На сытый желудок всех приятно разморило. Но Эдик все же затронул тему, которая немного беспокоила всех нас: – Интересно, мы тут надолго? А если удочка все-таки сломается? – Да-да, – подал голос Семен. – У меня есть ощущение, что они все-таки хотят заставить нас пригубить своих червяков. Все задумались, но Слава принялся рассуждать вслух нейтральным тоном: – Мы здесь пробудем столько, сколько сами захотим. Сломается удочка – просто выбрасываем червяков в море и ждем. Если хотите быстро, то можем вылить всю пресную воду – организаторы будут здесь уже через несколько часов. Они не дадут никому из нас умереть. Бинокли зря не взяли. Но завтра сможете проверить мою теорию – где-нибудь неподалеку нас точно пасет хотя бы одно судно на случай форс-мажора. – Скорее всего, – согласился Семен. – Ну ты и мамонт, конечно. Но если мы так поступим, то это, считай, проигрыш. Если они считают по количеству очков, то ума не приложу, за что баллы начисляют. Лариса засмеялась: – Тогда вылетит Илона – она больше всех ныла и рыбу чистить отказалась. За нами всеми какие-то заслуги, одна Илона сначала нагнетала, потом филонила. Тонька насупилась, но отрицать не стала, даже пожертвованные дорогие сережки не припомнила. Зато ввернула свое мнение: – Да нет, наверняка решать будут зрительским голосованием. Я, может, и не лучше всех здесь себя показала, но у нас с Эдом поклонников больше, чем у вас вместе взятых. Семен согласился: – Не возразишь. Вы тогда на первое место с большим отрывом улетите. А у нас с Ланой и мамонтом недавно была примерно одинаковая фанатская база. Но сейчас Слава не в любимчиках у публики, его хейтеры будут голосовать за кого угодно, лишь бы его из шоу вышвырнуть. – Он приподнялся на локте и издевательски протянул: – Что, психопат, теперь жалеешь, что фанатку до полусмерти запинал? Слава просто молчал, глядя в звездное небо. Но я на несправедливость смолчать не могла: – Не было такого, это все вранье! – Да не ори ты, я же просто шучу, – отозвался Семен. Поддержала его и Лариса: – И я теперь не сомневаюсь, что на вас просто так всех собак спустили. Видно же, что твой парень из себя выйдет только после того, как мир рухнет. Слава все же решил отреагировать: – А если мир рухнет, то тем более какой смысл из себя выходить? Все тихо засмеялись – он не отступал от своего образа. Тонька только зачем-то вставила: – Ага, все так быстро забыли, как он на Эда накинулся? Что вы из него ангела делаете?! Неожиданно для всех ее заткнул Эдик: – Илона, помолчи уже, а. Ну сколько можно? Той хватило ума не продолжать. Все наши разговоры записывают, и скандал может пошатнуть даже самые нерушимые рейтинги.