1

Стоя у окна, Клементина задумчиво наблюдала, как по стеклу, обгоняя друг друга, стекают крупные капли воды. Отсюда, с восемьдесят восьмого этажа одной из башен пассажирского терминала "Хиоро-сортировочного" было сложно разглядеть, что происходит на земле, — такси и автопогрузчики были не крупнее маковых зёрен, вдобавок, видимость сильно ухудшала плотная пелена дождя. Зато небосвод представал её взору во всей красе: тяжёлые фиолетово-чёрные тучи, ветвистые молнии, с завидной пунктуальностью прошивающие пространство, синие вертушки флюгеров, ярко-рыжие бусины погодных зондов, суетливо снующие вокруг, будто пчёлы в поисках медоносных соцветий.

Наблюдать за этим было бы куда занимательнее, если бы не дождливое, под стать погоде, настроение. Но небо чужой планеты, от края до края устланное облачным покрывалом, не вселяло ни малейших надежд на то, что бесконечные ливни прекратятся или хотя бы утихнут, дав передышку изнурённой от ненастья земле.

Сезон муссонов на Хиоро был в самом разгаре. А межгалактический космопорт "Хиоро-сортировочный" располагался аккурат на южном тропике, на плато Шеригано.

Отвернувшись от окна, Клементина поискала глазами своего спутника — но его нигде не было. Задерживается. Не случилось бы чего…

В зале ожидания "для резидентов и лиц, приравненных к ним" стояла церемонная, чопорная тишина, лишь изредка нарушаемая рокотом взлетающих и садящихся кораблей, приглушённым мощными звукопоглощающими панелями. Немногочисленные обладатели премиум-ваучеров, дававших право на пребывание здесь, были рассредоточены по залу. В основном — хиорийцы и шер-нуа, но у противоположного окна теснилась немногочисленная группка флойдов. Пятеро… нет, шестеро. Явно командировочные, мечтающие поскорее вернуться домой, — их выдавал утомлённый вид и усталые глаза, полные нетерпеливого ожидания.

И хотя представители разных рас старались держаться на почтительном расстоянии друг от друга и вообще избегать любых контактов, девушка то и дело ловила на себе любопытные взгляды. Ясное дело, её принимали за тенри. А к тенри отношение было, скажем так, весьма неоднозначное. С одной стороны их уважали: как-никак, одна из самых сильных цивилизаций с высочайшим уровнем технологий. С другой стороны, насчёт морального облика и духовного развития тенри никто не питал ни малейших иллюзий.

Что ж, по легенде она — тенри, не человек. Надо привыкать. И соответствовать.

Прислушавшись к своим ощущениям, Клементина осознала, что не испытывает ни грамма волнения. Не в первый раз, кстати. После того, как она сняла браслет, подаренный тем-кого-лучше-не-упоминать-даже-мысленно, её эмоции как будто отключили. Нет, скорее, урезали, убавили до минимума — как провайдеры урезают скорость интернет-трафика, если раньше времени израсходовать дозволенный тарифом лимит.

С тихим гулом с космодрома стартовал очередной корабль, оставив в облачной массе округлый разрыв. На мгновение в окошке показался лоскуток пронзительно-яркой бирюзы, но очень скоро его заволокло тучами.

— Приношу извинения, что задержался и заставил ждать. Эти въедливые бюрократы сочли необходимым получше проверить мои документы.

Клементина даже не обернулась. Она узнала Цитриана по голосу.

— Наконец-то, — отрешённо откликнулась она. — Ещё минута — и я начала бы волноваться.

— Значит, я вовремя, — флойд мягко тронул её за плечо. — Наш корабль стартует в пять. Через час объявят посадку.

— Хорошо, — Клементина опустилась на ближайший диван, закинув ноги на подлокотник. Если уж ей предстоит внедриться в тенрийское общество, пора начинать вживаться в роль.

— Ты голодна?

Клементина мотнула головой. За полтора месяца тесного общения с флойдом они давно перешли на неформальное общение, начисто лишённое каких-либо церемоний.

— Нет, спасибо.

— Учти, пообедать получится только на корабле и только после старта.

— Да не хочу я есть, — Клементина недовольно наморщила нос. — Аппетита, знаешь ли, нет.

Мимо них медленно прошествовал представитель шер-нуа: покрытый короткой жёсткой шерстью, он невольно вызывал ассоциации с гротескным персонажем мультфильма. Мускулистый торс и длинные конечности резко контрастировали с тщедушными рудиментарными крылышками, нелепо болтавшимися за спиной — наследие далёких летающих предков. Шер-нуа зевнул — а, может, просто широко открыл рот — и Клементина заметила длинные белые клыки. Ух ты, прямо-таки мечта стоматолога.

— Помнишь свою легенду? — Цитриан покосился куда-то ей за спину.

— Помню, не суетись.

Вместе ведь сочиняли.

— Отлично. Сейчас проверим.

— Ты же говорил, что здесь лучше не болтать о… — Клементина осеклась.

И на то была веская причина: семенящей походкой к ним приближался хиориец в кислотно-зелёной форме сотрудника таможенно-миграционной службы.

У неё была одна секунда, чтобы стереть с лица обеспокоенное выражение и собраться с мыслями.

— Приношу свои извинения, но нам необходимо задать вам несколько дополнительных вопросов, — проскрипел таможенник. Его тенрийский был ужасен, и Клементина с трудом понимала, о чём он говорит, но хиорийского девушка не знала, а на флойдском с его тягучим, мяукающим звучанием хиори не смог бы произнести ни слова.

— Я вас слушаю, — Цитриан привстал, но хиориец решительным жестом остановил его.

— Не вам. Вашей спутнице.

— Мне? — Клементина почувствовала, как адреналин плеснул в кровь, обжигающе горячей волной растёкся по жилам, железной лапой сдавил сердце. Сразу стало труднее дышать.

"Этот муравей-переросток не должен ничего заподозрить. Возьми себя в руки, живо!"

— Какие-то проблемы, эци? — поинтересовалась она, окрасив свой тон строго отмеренной дозой эмоций в оттенок лёгкого недовольства. — Через час — наш рейс, и мы…

— Имя? — перебил хиори. В передних лапах он сжимал тонкий круглый планшет — девушка успела заметить своё фото и затейливую вязь иероглифов: очевидно, на хиорийском.

— Лем Хизер, — к этому вопросу она была готова. Коверкать собственное имя в угоду легенде было не очень приятно, но положение, как говорится, обязывало.

— Возраст?

— Тридцать три по национальному календарю, двадцать унифицированных, — Клементина украдкой покосилась на Цитриана, но тот замер с каменным лицом, устремив непроницаемый взгляд в потолок и, кажется, ничуть не беспокоясь за свою подопечную.

— Гражданство?

— Виаллис-унаследованное.

"Уф. Кажется, пока всё идет хорошо".

— Статус?

— Действительный гражданин без поражения в правах со стандартным пакетом льгот, — без запинки оттарабанила Клементина.

Таможенник забегал глазами по строкам на экране планшета.

— Род занятий?

— Рантье.

— Поясните.

— Я владею сырьевыми астероидами в кольце "Сиаринт-три", — лениво шевельнула плечами Клементина. — Годовой доход восемьсот пятьдесят тысяч за вычетом налогов.

Челюсти хиорийца находились в постоянном движении, усиливая его сходство с гигантским насекомым. Это сбивало с толку: казалось, что хиориец всё время что-то беззвучно бормочет.

— С вами флойд, — это был не вопрос, а констатация неопровержимого факта.

— О да, — Клементина натянула заранее заготовленную улыбку. — Офицер миграционного контроля. Видите ли, наш туристический лайнер попал в метеорные потоки и запросил аварийную посадку на Риордании. Почти все улетели стыковочным рейсом, а я… — она прикрыла глаза, импровизируя на ходу, — и ещё парочка туристов решили задержаться. К сожалению, у меня не было визы на флойдские территории. Так что да, — девушка беспечно хихикнула. — Господам флойдам пришлось нас отлавливать и депортировать.

Закончив монолог, Клементина мысленно поставила себе жирный плюс. С точки зрения человека, конечно, эта история выглядела до нелепости утопично, но со своим уставом по чужим монастырям, как известно, не шастают. Если у флойдов положено со всеми положенными реверансами провожать до трапа каждого нелегального туриста, а у состоятельных тенри — строить из себя пуп земли, выказывая чудеса наглости, значит, так тому и быть.

Главное, чтоб хиориец сейчас скушал её небылицы, не задавая лишних вопросов.

— На Хиоро, как я понимаю, транзитом?

Клементина утвердительно кивнула, с каждой секундой нервничая всё больше, но изо всех сил стараясь ничем не выдать своего волнения. Допрашивающий её сотрудник таможни вновь уставился в свой планшет, вчитываясь в мелкие строки, что заставило Клементину ещё сильнее напрячься. Она вдруг со всей ясностью осознала, что роль надменной богачки — совершенно не её амплуа, но отступать было, разумеется, слишком поздно.

— Тенри — редкие гости у нас, — бросил хиориец как бы невзначай.

— Вы правы, климат у вас… специфический, — Клементина выдавила короткий смешок: достаточный, чтобы подчеркнуть подразумеваемый сарказм, но при этом не способный оскорбить хиорийца. — Собственно, я и не собиралась здесь задерживаться, — она покосилась на флойда, неосознанно ища поддержки. — Лечу домой.

— Домой, значит… — таможенник вновь уткнулся в планшет. Дотошный, зараза.

"Он не уходит. Он что-то заподозрил! Боже, неужели он меня разоблачит? Неужели я настолько неубедительна?!"

Почти готовая удариться в панику, Клементина обернулась к Цитриану, пытаясь взглядом сообщить ему о своих мыслях, но её куратор неожиданно улыбнулся и подмигнул. На его лице не было и тени волнения.

"Что?!"

Реакция флойда её огорошила.

Похоже, Цитриан не видит в происходящем ни малейшей опасности.

"Так вот оно что! Это всё имитация! — нахлынуло внезапное озарение. — Таможенник — подсадная утка! Цитриан наверняка заплатил ему за этот маленький спектакль — чтобы устроить мне проверку, так сказать, "в боевых условиях".

Страх исчез так же стремительно, как и появился. Но роль нужно было доиграть до конца.

— Если у вас ещё есть вопросы, эци, я внимательно вас слушаю, — с толикой недовольства произнесла Клементина. — Если же нет, позвольте откланяться. Скоро объявят посадку, а мне бы не хотелось оказаться в хвосте очереди. Не люблю ждать.

— В первый класс на ваш рейс зарегистрировано всего шесть пассажиров, — слегка удивился хиориец. — Так что не думаю, что вам придётся стоять в очереди.

"Проклятье! Совсем забыла. Я же лечу первым классом!"

— Впрочем, вы, разумеется, правы: время слишком ценно, чтобы терять его понапрасну, — невозмутимо продолжал таможенник. Захлопнул планшет и изобразил двумя парами передних лап замысловатый жест. — Не смею вас больше задерживать. Доброго пути и благостной жизни, — и хромающей походкой заковылял прочь.

— Ты просто молодчина, — шепнул Цитриан, когда он скрылся из виду. — Невероятное правдоподобие.

— Ты тоже хорош, — процедила Клементина. — Надеюсь, он тебя не разорил?

Флойд непонимающе захлопал глазами.

— В каком смысле?

— В прямом! Признавайся: твоих рук дело?

— Ты о чём? — Цитриан всё больше недоумевал.

— О таможеннике об этом! — Клементина начала терять терпение. — Это же ты организовал? А хорошо вышло, согласись. Скажу честно, я не сразу его раскусила. Только когда ты мне подмигнул.

Цитриан молчал почти три вздоха. Наконец он прокашлялся и осторожно произнёс:

— Ты ошибаешься. Я здесь не при чём.

— Что? — опешила Клементина. Она успела подняться на ноги, но от слов флойда как подкошенная рухнула на диван.

— Я никого не подговаривал. Это был настоящий таможенник.

— Правда? — недоверчиво пробормотала она, прекрасно понимая, впрочем, что Цитриан не шутит. Их опаснейшая авантюра не оставляла места для глупых розыгрышей.

— Но я рад, что ты подумала так, — продолжал её куратор. — Более того, именно этого я и добивался. Как только ты решила, что это не настоящий таможенник, а подставной, то сразу расслабилась и стала держаться уверенно.

Клементина побагровела от возмущения.

— Ты вообще соображаешь что делаешь? А если бы я ляпнула лишнего?!

— …То хиориец, скорее всего, списал бы это на особенности менталитета, — подхватил Цитриан. — Успокойся, Клементина. Самое страшное позади.

— Может быть, — еле слышно откликнулась она. — Зато самое сложное — впереди.

От острого слуха флойда, конечно, не ускользнули её слова, но Цитриан тактично сделал вид, что пропустил ремарку мимо ушей.

Старательно делая вид, что всё в порядке, Клементина уселась на место. Это потребовало от неё немалых усилий: пожалуй, даже сидя на морском еже, она чувствовала бы себя комфортнее, чем на эргономичном диване зала ожидания сверхсовременного космического терминала.

Полтора месяца прошло со дня повторной нейротранзакции. За это время она изучила огромный массив данных по тенрийскому государству и обществу, ведь перед ней стояла крайне важная и трудная задача: выдать себя за тенри, избежав разоблачения. А для этого необходимо было как следует подготовиться.

Почти круглосуточно, с двумя коротенькими перерывами на сон Клементина заучивала наизусть всё то, что урождённые тенрийцы впитывали с молоком матери. Под руководством Цитриана она с маниакальным упорством зазубривала правила поведения и этикета, особенности культуры, обычаи, традиции и привычки, а ещё — практиковалась в управлении тенрийскими транспортными средствами и осваивала психологические приёмы контроля за эмоциями. Кроме того, ей нужно было вжиться в собственную легенду глуповатой богатенькой девчонки. Глуповатой — поскольку эту роль гораздо легче сыграть; притвориться дилетантом и простачком всегда проще, чем человеком сведущим. Богатенькой — потому что флойдское командование не хотело рисковать, ограничивая размер "командировочных", — мало ли какие проблемы могут возникнуть, а слишком большая сумма на кредит-счёте молодой девушки неизбежно вызвала бы лишние вопросы и ненужные подозрения.

Голова шла кругом от переизбытка информации, но это был единственный способ заглушить мучительно острую боль в груди — уйти в работу, раствориться в ней всецело и полностью, не позволяя себе даже помыслить ни о чём постороннем и жёстко пресекая все попытки несчастной души удариться в болезненные, но такие сладкие воспоминания, вызывающие сейчас лишь мучительные страдания.

Что бы там ни было между ними, она не нужна лорду Фау. Пора принять этот факт и оставить прошлое — в прошлом. Чтобы жить дальше.

Вот только жить что-то совсем не хочется. Впрочем, сейчас не время хандрить: в сложившихся обстоятельствах было бы эгоистично думать только о себе — когда, как бы пафосно это ни звучало, от успеха её миссии зависит, ни много ни мало, но будущее человечества.

Протяжный гнусавый гудок послужил сигналом, возвещавшим открытие пассажирских шлюзов и начало посадки. Клементина тут же вскочила на ноги. Ей не терпелось поскорее оказаться на корабле и убраться с этой раскисшей от дождя планеты. Машинально хлопнула себя по карманам — привычка, изжить которую оказалось не так-то просто. И удостоверение личности, и кредит-карта, и номерной знак страховки — все было закодировано в синем электронном браслете, плотно обхватывающем левое запястье.

Цитриан подхватил сумку, взглядом показывая дорогу. Ей подобало идти на полшага впереди. Вероятность встретить на Хиоро чересчур бдительных тенрийцев стремилась к нулю, но всё-таки…

Они вошли в подсвеченную оранжевым арку шлюза и оказались в длинной кишке посадочного рукава. Далеко внизу по забранному в бетон желобу мчался бурный поток, и у Клементины закружилась голова. Шагавший рядом флойд тут же навострил уши, расторопно подхватывая её под руку.

— Всё в порядке?

— Угу.

Отсюда ей предстоит лететь одной, без Цитриана. Надо же, за этот месяц она успела к нему привыкнуть. Порой забывает даже, что он — флойд.

— Уверена? — пытливо уточнил он с настырностью заботливой няньки.

— Да, не переживай, — Клементину порой раздражала эта гиперопека. Носится с ней как с принцессой. Краем глаза она отметила, что флойд скосил глаза на браслет, у которого, помимо информационного носителя, имелась функция простенького кардиомонитора: не частит ли пульс.

Пульс не частил. Ещё бы, с таким-то количеством стабилизаторов и всяческих витаминных добавок. Сделать из неё сверхчеловека, глотающего огонь и плюющегося лазером, флойды, конечно, не могли, но общее состояние здоровья подтянули здорово.

— Не дёргайся, — голос Цитриана был тихим и глубоким, но в зрачках плавала тщательно скрываемая тревога. — Я не сомневаюсь, ты справишься. Ты превосходно подготовлена, к тому же…

— Не надо внушать мне ложные надежды, Ци, — устало перебила Клементина. — Я прекрасно отдаю себе отчёт, что могу не вернуться.

Цитриан отвёл глаза. К его чести, флойд не стал её ни успокаивать, ни разубеждать, и девушка внезапно почувствовала к нему прилив уважения и какой-то странной теплоты. Такую теплоту рождает в душе давняя крепкая дружба, тянущаяся через всю жизнь с раннего детства. Странно, ведь они знакомы не так долго, да и отношения их не то чтобы неформальные, скорее, деловые. Ещё более странно, что её израненная душа всё ещё способна на светлые чувства.

У второго оранжевого шлюза Цитриан остановился. Из подсвеченной арки на Клементину пахну́ло мятной свежестью и озоном. Корабль, пристыкованный к посадочному рукаву, молча ждал своих пассажиров, нетерпеливо подмигивая разноцветными огнями.

— Дальше мне нельзя, — Цитриан кивнул на табличку, строго сообщавшую, что провожающим вход на борт воспрещён. — Здесь мы попрощаемся.

Клементина подхватила полупустую сумку. Это был скорее элемент конспирации, нежели необходимость: вещи ей не нужны, но пассажирка без багажа и даже без ручной клади неизбежно будет привлекать лишнее внимание.

— Прощай, Ци, — она протянула руку, которую флойд пожал на земной манер.

Похоже, Цитриан хотел добавить что-то ещё: поддержать, приободрить, придать уверенности и сил, но в последний момент передумал, поперхнулся, и, круто развернувшись, молча зашагал обратно. Непроизнесённые вслух слова эфемерной дымкой повисли в воздухе.

Клементина не стала дожидаться, пока долговязая фигура флойда скроется из виду, а закинула сумку на плечо и двинулась вперёд, навстречу своей опасной миссии — и неизвестности.

На таких кораблях она ещё не летала: чудовищно, даже неприлично огромный, он подавлял своими невообразимыми габаритами, монументальностью и величественной, слегка высокопарной мощью. Исполинское сооружение из металлопластика и неведомых ей материалов, способное не просто подняться в воздух — пересечь пол-вселенной за считанные часы с той непринуждённостью, с какой она обычно добиралась на работу.

Сюда, на Хиоро они с Цитрианом летели чартером, на маломерном катере, а перед этим — на флойдском военном крейсере, способном перемещаться, не светясь на радарах. Хиорийская махина же не имела с флойдскими кораблями ничего общего.

Здесь всё было гигантским, гипертрофированным, одиозным. Широченные коридоры, высоченные потолки, смотровые площадки с панорамными окнами, атриум размером с футбольный стадион. Вдоль стен бесшумно скользили лифты, внизу шуровали электрокары. Несколькими ярусами ниже мелькнули две многопалые фигурки, в которых безошибочно узнавались хиорийцы. Члены экипажа? Нет, скорее, пассажиры. Её знания о хиорийской цивилизации были весьма обрывочны, но Цитриан как-то обмолвился, что хиорийцы, как и тенри привыкли всецело и полностью полагаться на свою автоматику, сводя к минимуму ручной труд.

Девушка с опаской обвела взглядом хитросплетение колонн и балок, искренне надеясь, что хиорийская инженерия заслуживает оказываемого ей доверия. Сложносочинённые конструкции выглядели весьма хрупкими.

Двигаясь по стрелкам на многочисленных указателях, Клементина отыскала нужный ей ярус. Ого. Она знала, что флойды раскошелились на каюту первого класса, но, признаться, ожидала меньшего. Что ж, в щедрости им не откажешь.

По привычке оглядевшись по сторонам, Клементина прикоснулась карточкой к двери и юркнула в каюту.

Насколько тенри были близки людям, можно было оценить хотя бы по интерьеру каюты. Почти всё здесь выглядело не просто привычным — родным. И широкий удобный диван, обтянутый чем-то вроде велюра, и низенький столик перед ним, и мягкий приглушённый свет вмонтированных в потолок ламп, и шкафчик с полупрозрачными дверцами, в котором безошибочно угадывался мини-бар. Так могла бы выглядеть каюта на каком-нибудь круизном океанском лайнере, курсирующем по маршруту "Лондон — Рио-де-Жанейро".

Клементина судорожно проглотила комок в горле. Не время для ностальгической рефлексии. Чем больше она будет думать о деле и чем реже предаваться бесплодным сожалениям, тем лучше.

Ладно. Коли уж довелось ей насладиться дармовыми благами внеземной цивилизации, будет кощунством упускать эту возможность — хотя бы из уважения к Цитриану. Здесь даже был иллюминатор — не дешёвый проекционный экран, имитирующий вид из окна, а овальный проём в стене прямо напротив дивана, затянутый прозрачным металлом.

Удостоверившись, что двери заблокированы, она бросила сумку на пол, вытащила из мини-бара какую-то бутылку и забралась с ногами на диван. Неплохо, в общем-то. Особенно если учесть, что лететь ей сутки от силы: само гиперперемещение происходит мгновенно, но старт, выход на орбиту, разгон и последующая посадка требуют времени. К тому же, в особо загруженных космопортах нередки длинные очереди на посадку.

Из системы внутреннего оповещения доносился шелестящий шёпот: динамики поочерёдно вещали на хиорийском, флойдском и ещё нескольких языках. Убаюканная этим тихим щебетанием, Клементина не заметила, как задремала.

Впрочем, проснулась она довольно скоро: замёрзла. Здесь было даже не прохладно — холодно. Похоже, не одни только флойды чувствовали себя комфортно при температурах немногим выше нуля — этим "грешили" и другие разумные расы. Хорошо ещё, Цитриан заботливо снабдил её соответствующей экипировкой: курткой с капюшоном и вшитыми в рукава полуперчатками, толстовкой и ботинками. В поисках пульта системы обогрева Клементина бросила взгляд на иллюминатор. Они уже взлетели, и сейчас, судя по всему, набирали крейсерскую скорость для входа в гиперпространство.

За иллюминатором медленно кружилась звёздная даль. Где-то там, невыразимо далеко отсюда осталась родная Земля. И с каждой секундой она становится ещё дальше…

Всё, хватит. Отныне она — тенри, и должна вести себя как тенри, выглядеть как тенри, думать как тенри. Иначе все их усилия пойдут прахом.

Так и не найдя кнопки управления климат-контролем, Клементина вернулась на диван.

Цитриан настаивал, чтобы она начала вживаться в роль ещё за три планеты до Хиоро, но сейчас ей нужно не просто надеть на себя маску недалёкой капризной тенрийки: ей необходимо стать ею.

По легенде, с педантичным тщанием разработанной аналитической группой, она отправилась на один из курортов Антарии, там заблудилась в горах и случайно набрела на флойдскую военную базу. Оказавшись на территории военных, она, конечно, была обнаружена, арестована и депортирована с аннулированием мультивизы на флойдские планеты и занесением во всевозможные "чёрные списки". А поскольку она была сильно напугана, безропотно подписала отказы от всяческих претензий — так что подать на злобных флойдов в межрасовый суд и потребовать сатисфакции теперь не представлялось возможным. Впрочем, флойды сами оказались не лыком шиты, и благоразумно не стали создавать себе лишних проблем, поэтому отпустили её на все четыре стороны и даже оплатили билет домой. Первым классом, между прочим.

Клементина тихо рассмеялась. С какой радостью она променяла бы свою настоящую судьбу на ту, что сочинили для неё флойдские аналитики! Вот только судьба — не внешность, её не перекроить так просто…

Пол и стены мелко задрожали. Корабль проходил гиперпереход. Мигнули лампы, сообщая об успешном прыжке.

Клементина поднялась на ноги, зевая и потягиваясь. Покидать каюту не хотелось, но ей необходимо было правдоподобно отыгрывать свою роль — а избалованная тенрийка нипочём не стала бы сидеть в одиночестве в своей каюте, тем более в предвкушении долгожданного возвращения на родину.

Прежде чем перешагнуть порог, девушка несколько минут стояла перед закрытой дверью, собираясь с силами и с духом.

В атриуме оказалось немноголюдно: главным образом потому, что далеко не все смогли позволить себе первый класс. Хиорийцы вообще отличались аскетичным и даже спартанским образом жизни.

У панорамного окна, из которого открывался великолепный вид на систему Виаллиса, Клементина остановилась, делая вид, что безмятежно любуется звёздами — а сама тем временем украдкой стреляя взглядом по сторонам.

Тощий, жилистый, похожий на богомола хиориец безостановочно трещал на родном языке, то ли разговаривая по аппарату межпланетарной связи, то ли начитывая текст на диктофон, то ли репетируя заученную речь. Под серой морщинистой кожей двигались сильные мускулы. Чуть поодаль парочка шер-нуа о чем-то тихо ворковала между собой, двигаясь с присущей им кошачьей грацией. По их плотно переплетённым хвостам она поняла, что у шер-нуа сейчас период брачных игр, а значит, им лучше не мешать. Она тактично отвернулась — и нос к носу столкнулась с невесть откуда взявшимся в атриуме молодым человеком.

Нет, не человеком, разумеется, тенрийцем, мысленно поправила она себя. Пассажир первого класса? Похоже на то.

— Звёзды светят вам, — слегка улыбнулась она, мгновенно надевая маску надменной высокомерной кокетки. — Надолго в столицу?

— Как знать, как знать… — тенриец обжёг её проницательным взглядом, скривив губы в ответной улыбке — такой же формально-холодной, как и её собственная. — Работа предполагает постоянные разъезды.

Клементина оглядела своего попутчика, быстро-быстро прикидывая в уме вероятный род его занятий. Высокий, мускулистый, но не настолько, чтобы его можно было принять за профессионального спортсмена. С растрёпанными волосами, длинными настолько, что их можно было бы собрать в хвост. Актёр? Медийная персона? Представитель прессы? Любое из этих предположений может оказаться верным. В костюме с явным намёком на деловой стиль, но до официального не дотягивающего: узел галстука был небрежно ослаблен, три верхних пуговицы рубашки — фривольно расстегнуты, подвернутые брюки служили последним штрихом, завершавшим картину.

— Вы бизнесмен? — предположила она наугад.

— Почти угадали, — незнакомец вновь улыбнулся, на этот раз — насмешливо и чуточку вызывающе. — Скажем так: официальные структуры.

Клементина мысленно залепила себе сочную увесистую оплеуху. Чиновник, чтоб его!

— А вот ваш род занятий не считывается так просто, — её попутчик вдруг подмигнул. Заигрывает? — Ммм… Балерина?

— Ну… не совсем, — промямлила она. — Я занималась фигурным катанием, — правду необходимо было строго дозировать, и Клементина это понимала. — В юности… То есть давно.

К счастью, закономерно напрашивающийся вопрос про возраст незнакомец задавать не стал. Клементина знала, что благодаря запредельно развитой медицине тенри преспокойно доживают до трехсот лет, но при этом интересоваться возрастом собеседника у тенрийцев было в порядке вещей и не выходило за рамки правил приличия.

— Какими же ветрами бывшую фигуристку занесло на Хиоро?

— Возвращаюсь с отдыха, — разговор всё больше напоминал допрос и всё сильнее съезжал на скользкую дорожку неудобных тем.

— Любите путешествия? — мужчина расцвёл. — Это прекрасно! Признаться, я тоже разделяю вашу страсть. Правда, отдаться ей удаётся не всегда. Служба отбирает почти всё время, да и в редкие часы отдыха нужно быть на связи. Поэтому я могу лишь завидовать тем, кто может позволит себе бросить всё — и отправиться туда, куда хочется.

Клементина невольно отметила его аккуратную оговорочку. "Служба". Обычные кабинетные работники так не говорили. Значит, он не рядовой номенклатурщик, а рыба покрупнее.

Значит, с ним нужно быть вдвойне осторожнее.

— Ага, — небрежно кивнула она. Ощущение было сродни хождению по льду. Клементина вдруг вспомнила, как впервые — в три года — встала на коньки, как попыталась начать двигаться — и упала, а затем ещё раз, и ещё, ровно до тех пор, пока не научилась худо-бедно держать равновесие.

— Одиночный туризм — не самое безопасное занятие для юной хрупкой девушки, — глубокомысленно заметил её попутчик. — Особенно в планетарные системы стратегических противников и накануне войны.

— Я отстала от группы, — начала Клементина. Но, встретив заинтересованный взгляд своего собеседника, запнулась и похолодела.

Ключевое слово в его фразе было "война".

Как полагается вести себя глуповатой девчонке, когда речь заходит о большой политике, в которой она не смыслит ни шиша? Она уже корила себя, что вообще поддержала разговор, а не вернулась к себе в каюту, сославшись на дурное самочувствие и повышенную чувствительность к гиперпространственным перемещениям.

— А вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд, — негромко бросил тенриец. — Или как желаете казаться.

Клементина заставила себя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Ей нечего бояться. Тенрийцы могут перевернуть все паспортные базы, перелопатить их до основания — они ничего не найдут. Флойдские хакеры постарались на славу: её биография безупречна. И даже нетипичное с точки зрения обывателя путешествие в одиночестве при ближайшем рассмотрении будет выглядеть именно так, как и должно выглядеть: возвращением отставшей от группы незадачливой туристки. Да, досадно, да, нештатная ситуация — но не более того.

— Вы мне льстите, — это прозвучало несколько грубовато, но обвиняющий тон она постаралась смягчить кокетливой улыбкой, наивной и слегка виноватой. — Я далеко не так умна, как вы могли подумать и уж точно не стараюсь казаться умнее, чем я есть на самом деле.

— Помилуйте, — мужчина расхохотался и совершенно неожиданно подмигнул ей. — Я совершенно искренен. К тому же я не очень люблю использовать лесть как средство манипуляции.

Значит, он решил обратить всё в шутку. И вот что ей теперь делать? Как бы поступила настоящая Лем Хизер, окажись она в такой ситуации? Вернулась бы к ненароком задетой теме или увела бы беседу в привычное для неё русло — о моде, развлечениях, личной жизни великосветских персон и подобной чепухе?

Сложно, очень сложно быть ягнёнком в волчьей шкуре. Особенно когда перед тобой взрослый матерый волк.

Её спасла случайность, точнее, голос в динамиках, строго предупредивший о неплановой калибровке курса и, как следствие, возможных сбоях в системе искусственной гравитации. Сначала он проговорил предупреждение на хиорийском, и её собеседник, видимо, знавший этот язык, поспешно взялся за поручень. Секундой раньше, чем это сделала сама Клементина. И за секунду до того, как корабль довольно ощутимо тряхнуло.

Вскрикнув, девушка полетела бы кувырком, предварительно хорошенько приложившись о несущую балку, но тенриец отличился мгновенной реакцией, успев ухватить её за руку.

— Будьте осторожны.

— Спасибо, — промямлила Клементина.

— Не стоит благодарности.

Гравитация выровнялась. Клементина заметила, как чуть поодаль двое шер-нуа, не стесняясь в выражениях, громко комментируют произошедшее. Один из них упал во время встряски и сейчас активно потирал ушибленное место, с чувством жалуясь своему соплеменнику.

— Постыдились бы на публике, — тенриец поморщился, и девушка поняла, что и этот язык он знает. Полиглот? Или его "служба" связана с межрасовыми взаимоотношениями? Сама она знала на языке шер-нуа всего несколько самых распространённых речевых оборотов, половина из которых были нецензурны: Цитриан решил, что это может ей пригодиться.

— Вечно эта беда на хиорийских кораблях, — вполголоса добавил тенриец. — Сколько летаю, каждый раз одно и то же: как заходим на посадочную глиссаду, так начинается свистопляска! И при этом им ещё хватает наглости причислять себя к цивилизациям Первого Круга!

— А вы много летали на хиорийских кораблях? — невинно поинтересовалась Клементина.

— Доводилось… — туманно отозвался мужчина. На девушку он взирал со всё возрастающим интересом. Очередной вопрос уже был готов сорваться с его языка, но внезапно тенриец нахмурился, приподнял манжету рукава и напряжённо уставился на свой браслет.

Звонок, догадалась Клементина. Или сообщение. Из вежливости она отвернулась к панорамному окну и сделала несколько шагов в сторону. Подслушивать чужие разговоры — верх неприличия у любой расы.

Впрочем, мужчина не произнёс ни слова — весь диалог происходил в переписке. Продолжалось это довольно долго — корабль успел зайти на орбиту и теперь, натужно гудя, входил в атмосферу Виаллиса. Вновь ожили динамики всеобщего оповещения, сухо сообщив, что посадка проходит в штатном режиме, и настойчиво предложив пассажирам вернуться в свои каюты.

Клементина уже повернула в коридор, ведущий к её каюте, как услышала за спиной торопливые шаги, а через мгновение её тронули за плечо.

— Простите мне мою бесцеремонность, — поспешил извиниться мужчина. — Но я так и не представился вам. Держите.

Хлопая глазами, Клементина ошарашенно уставилась на протянутую ей визитку.

Даже в её мире именные визитные карточки давным-давно вышли из моды — ещё в начале двадцать первого века, в эпоху тотальной цифровизации. Что же касается тенри, визитки имелись лишь у представителей аристократии и у высших государственных чинов (что, по сути, было одним и тем же).

Визитка, что дал ей тенриец, выглядела максимально аскетично и скромно: маленький кусочек пластика с длинным рядом цифр и именем.

Тилль де Орсайен.

И больше ничего: ни должности, ни названия организации, ни адреса.

— Это мой личный код-номер, — пояснил новый знакомый, наткнувшись на её замешательство. — Если понадобится помощь, не стесняйтесь.

Боже, с кем же её свела судьба? Впрочем, гадать некогда: правила этикета требовали представиться в ответ. Клементина открыла рот, но господин де Орсайен вопреки всем правилам не стал дожидаться ответной любезностей: он вежливо поклонился, сверкнув глазами, и с улыбкой чеширского кота скрылся из виду.