Глава 3

— Когда Император подойдет, нужно поклониться и опустить голову, — Луи читал мне мини лекцию.

— И, леди, — Кларксон отчего-то повысил мой статус, — его Величество любит обожание, как и любой мужчина, — я повернулась к нему, — но только если девушка в состоянии справиться со своими чувствами и способна держать себя в руках, — он отвернулся к окну и тихо добавил:

— Кому я это говорю? Сто пятьдесят портретов Дезмонда… все равно ведь опозорится, — да за кого он меня вообще принимает?

«За сумасшедшую фанатку Императора», — любезно ответил чей-то подозрительно знакомый голос в голове.

Голос Кларксона.

Всё честно, я его считаю слегка того, и он видит меня примерно так же.

Отличная бы из нас вышла пара. Я хрюкнула. Луи схватился за голову и, выдав что-то про мою полную необучаемость, присоединился к дорогому Габи — уставился в окно.

Уитлоки — род обедневший и малочисленный, но минимальные представления об этикете я имею. Уж Дезмонда-то точно поприветствую правильно. Мы с папой как-то даже были на одном из приемов, посвященных, кажется, годовщине со дня основания Империи. Дезмонд меня, конечно, не заметил. Помимо девочки — подростка на приеме присутствовало огромное количество благородных красавиц, но в обморок при виде своей любви я не упала даже тогда. Собственно, после этого приема моё увлечение Дезмондом и закончилось. В Действительности император оказался мужчиной слишком любвеобильным.

Ну, нравилось ему, чтобы женщин было много и желательно одновременно.

Извращенец.

Зато ориентации нормальной. В принципе, не так и плохо.

Естественно, я не видела самого непотребства. Об этом маленьком увлечении знали не все. Да только я случайно подслушала беседу дворцовых дам. Перегрелась я в тот день на солнцах, загар приобретала. Приобрела. Ярко красный цвет кожи прекрасно оттенил серые глаза. Я вышла из-за стола, чтобы нанести новый слой успокаивающего крема. Лакей указал направление дамской комнаты, а я заблудилась. Ну и не придумала ничего лучше, чем зайти в одну из комнат. Встала в уголок и начала свои процедуры. А потом моё уединение нарушили две дамы, я спряталась за шторой и узнала много нового об объекте своих чувств. Дамы, как я поняла, были под впечатлением.

Мне как-то сразу захотелось выйти из числа его обожателей.

Мужчины вышли из машины, и Кларксон, невероятно, подал мне руку. Вечно зеленые сады Императорской резиденции радовали глаз. Перламутровый дворец переливался всеми красками в свете трёх солнц, а фонтаны весело журчали.

В этой части Силиона не было многоэтажных зданий — самый престижный район планеты. И всего в нескольких часах ходьбы, или нескольких минутах на автомобиле, находился наш с папой дом. Только сейчас я поняла, как соскучилась по старому особняку Уитлоков. Собственно, на его содержание уходили почти все папины доходы. А вернее, на налоги. Но мы держались, много лет отказывались продавать дом. Это наше наследие, наша гордость.

У входа в резиденцию были журналисты. Толпы журналистов.

Да я прямо национальный герой.

Спасибо тебе, папочка!

— Мисс Уитлок, откройте нам тайну, — кучерявая желтоволосая журналистка залепила мне микрофоном по носу, — как вам удалось захомутать коренного холостяка и мировую звезду Гейбла Кларксона всего за несколько часов? — я опешила и растерянно потерла нос.

Это что же, шуточка Габи обернулась скандальной новостью?!

— Без комментариев, — лучезарно улыбнулся Звезда и повел меня к входу.

Решила не добивать Душку и промолчала.

А то наговорит про меня гадостей Дезмонду, и плакали мои триста золотых.

Я, Кларксон и один из операторов, не знаю, как зовут — не спрашивала, стояли в одном из залов резиденции. Луи и остальных с нами не было. Не впустили.

Всё здесь было ослепительно белым, и мы с репортером смотрелись этакими черными галками. Помещение вело на террасу, на которой уже был сервирован столик для меня и Дезмонда, и для Габи, конечно. Всё-таки, единственный близкий к Императору репортер. Любимчик не только жителей империи, но и её властителей.

Было бы за что любить.

— Мисс Уитлок, — Кларксон повернулся ко мне, — когда Дезмонд поздоровается, просто скажите ответное «Здравствуйте». Не нужно пытаться поразить Императора своим экстравагантным чувством юмора с первой минуты общения, — он снова скривился, — у вас будете на это целых пятнадцать минут, — я покорно кивнула.

Оператор нажимал какие-то кнопки на аппаратуре, а потом вдруг подошел ко мне, протянул конфету и тихонько сказал:

— Не расстраивайся. С тобой он еще очень вежлив, — я поблагодарила дарителя и закинула карамельку за щеку.

Если это вежлив, то как он себя ведет с другими?

— Мисс Уитлок! — Кларксон отвлекся на секунду и видел только, как я прячу фантик в сумочку, — немедленно выплюньте эту гадость! — чего это? — Вы собираетесь приветствовать Императора с леденцом во рту? — тьфу ты, а ведь прав.

Сделала, как он сказал.

Всё равно. Мог бы быть и повежливей.

— Я тебе потом еще дам, — сказал мне оператор и представился, — я Лесли.

— Спасибо, — благодарно ему улыбнулась.

Но продолжить знакомство не удалось, потому что к нам величественно ступало его Величество. Кларксон склонил голову, а я присела в забытом полупоклоне. По-моему, вышло не плохо.

— А вот и наша победительница, — Дезмонд покровительственно улыбнулся мне и разрешил подняться.

— Дитя Воинов приветствует тебя Повелитель! — ответила я ритуальной фразой и выпрямилась.

Краем глаза заметила, как Кларксон побледнел. Какие мы нежные.

Дезмонд совершенно не изменился, всё такой же идеальный. Красные волосы, красные брови и бирюзовые глаза. Глядя на это совершенство, даже не замечаешь, во что оно одето. Вроде бы в светлую рубашку и светлые брюки.

Не зря я его в детстве рисовала.

Идеальная модель

— Уитлоки, как же как же, — красавец Дезмонд покивал головой, — Гейбл, ты увел у меня из под носа сокровище, — еще какое сокровище.

— Это просто недоразумение, Ваше Величество, — спокойно ответил Кларксон.

Тут уж, сам Бог велел вмешаться:

— Как, Габи, ты же сам сказал, что мы поженимся через месяц, а после ужина ты объявишь о помолвке и всему миру будешь кричать о нашей любви! — я схватила Кларксона за руку. — Душка, ты обманывал меня? — на лице у репортера заходили желваки.

— Вот и чудесно. Я сам выдам мисс Уитлок замуж ровно через месяц, — провозгласил Дезмонд, — а приз пойдет в качестве приданого.

Ой, дура…

Пошутила…

Мои триста золотых!

Жених оскалился и смачно поцеловал меня, куда дотянулся — в лоб.

Как покойницу.

— Пончик, теперь ты довольна? — я захлопала ртом.

Пончик? Посмотрела на себя в зеркало. Какой, к черту, пончик?!

«Сейчас отснимем репортаж, и я объясню Дезмонду, что мы пошутили», — с такими мыслями я садилась за стол.

— Камера, свет, — громко сказал Звезда.

— Дорогая мисс Уитлок, — улыбался на камеру Дезмонд, — вы покорили жюри конкурса и меня своей разноплановостью, — конечно, в коробках были работы всевозможных стилей.

Я только пробовала себя в живописи, и поэтому там были и графитовые наброски, и пастель, и портреты маслом.

Да там даже кубизм имелся.

Жуткая картинка вышла. Наверное, этот портрет был решающим перед тем, как отдать первое место мне.

Как увидели, вот прям сходу поняли — талант!

Камеру навели на меня:

— Благодарю вас, — дала я петуха.

— Уважаемые жители империи, — продолжил Император, — я хочу первым сообщить вам радостную новость, — о Боже, только не это, — мисс Джинджер Уитлок с первого взгляда покорила недоступного Гейбла. — Камера выхватила заледеневшего Кларксона. Репортер выдавил улыбку. — Через месяц в Резиденции состоится торжественное бракосочетание наших героев, — катастрофа.

Как теперь выпутаться из этого?

— Пончик, такая особенная, — добил меня Кларксон.

И это сейчас смотрит папа, Эмма и вся Империя…

Мама, хорошо, что ты не дожила до этого дня!

Снова камера:

— Я так счастлива, — пропищала я.

Мы отсняли, наконец, ужин. К которому, к слову, никто не притронулся.

Как я буду выцарапывать у жениха триста золотых?

Я уже искренне считала деньги своими. Можно сказать, ощущала сладостный вкус богатства и теперь буквально видела, как Императоры, изображенные на заветных банкнотах, шлют мне воздушные поцелуи и прощально машут руками.

Пока думала о том, какие средства психического давления можно будет выдать за проявления страстной любви, немного задержалась у стола и открыла большую серебряную крышку. Посмотреть, что же там такое в тарелке.

Что-то очень маленькое, фигурно политое соусом и украшенное тремя листиками мяты.

Как там говорил великий президент с Терры? «Хочешь жить дольше, укороти свои трапезы»?

Так вот же он, секрет долгой жизни Императора! Прямо перед моими глазами.

Я настолько поразилась собственной мысли, что блестящая крышка выпала из моих рук и громко звякнула о мраморный пол.

— Пончик, опять проголодалась? — участливо поинтересовался Кларксон и сунул мне в рот невесть откуда, взявшуюся шоколадку, — молодец, — похвалил меня репортер, — от шоколада, говорят, умнеют!

«Поздно», — решила я и решительно пошла к выходу.

— Завтра утром жду вас во дворце, — бросил нам донельзя довольный Император, — хочу, чтобы вы составили мне компанию за завтраком.

Лесли, который в этот момент убирал оборудование в сумку, выпучил глаза.

И тут в мою дурную голову пришел закономерный вопрос: «А чего это он такой радостный да благосклонный?!»

Посмотрела на мистера Габи, тот быстро справился с собой и поклонился Дезмонду:

— Я всегда к вашим услугам, Ваше Величество, — подозрительно…

— И к услугам любимого брата Императора, — на грани слышимости ответил Повелитель.

Так это я не за себя страдаю?!

Никто не разобрал шепот Дезмонда, кроме меня. И когда за бывшим мужчиной моей мечты закрылась дверь, я набросилась на жениха:

— Это как понимать?! — где то я это уже слышала… схватила его за грудки, он не ожидал такой прыти от полутораметровой невесты и послушно замер. — Мистер Кларксон, вы мало того, что того, вы еще и родственников императора к разврату склоняете?! — я пылала праведным гневом.

Лесли, не сдерживаясь, хохотал, и смех его был каким — то истерическим.

— Мисс Уитлок, — Кларксон отодрал мои руки от уже изрядно помятой водолазки, — я предупреждал вас не шутить с Императором? — кивнула, ну было дело, — предупреждал. Учитесь нести ответственность за свои слова, а я, — он широко улыбнулся, — женюсь на вас, прикрою от всего мира свои нездоровые наклонности, и с удовольствием, заберу половину вашего выигрыша.

— Мошенник, — бросила я ему в спину, — так это был ваш план! — изобличала я лживую натуру репортера.

— Лесли, — обратился он к оператору, — если ты не займешь мисс Уитлок, я придушу её сам, — и он снова призывно помахал мне пятой точкой.

— Скушай конфету, — Лесли дал мне очередной леденец.

Лакрица. Терпеть не могу лакрицу, почти как Кларксона.

Но Кларксона всё-таки не люблю больше.

Мои сто пятьдесят золотых!

Кларксон сидел в машине и держался за голову. Луи бросал на меня гневные взгляды, но я сделала вид, что совершенно этого не замечаю.

У меня временное помутнение зрения.

От счастья.

— Господи, за что ты так наказываешь меня?! — взвыл мой жених.

Сто пятьдесят золотых, нагло экспроприированных у несчастной девушки! И он еще жалуется?!

— Мистер Кларксон, куда сейчас? — поинтересовался водитель.

— Не знаю, — мой Габи устало потер глаза, — надо отвести мисс Уитлок в гостиницу.

— Не надо ни в какую гостиницу, — громко вставила я, — отвезите меня на Кетрин Авеню 9213, — Душка обреченно кивнул.

Может, всё-таки удастся договориться?

Я ему развод, а он мне деньги.

Повеселела и даже стала напевать старинную песенку про маленькую пастушку Бо, которая потеряла свою овечку:

«Пастушка Бо пасла овец,

И их потеряла в чаще.

Бо Пип слёз не лей, придут они в хлев,

Хвосты за собой притащат»

Последнюю строчку я выводила особенно старательно.

— Она еще и поёт, — уронил Кларксон.

Весь настрой сбил.

Машина подъехала к дому. Вся команда вышла посмотреть, что я забыла в этой части Силиона, и теперь операторы и ассистенты удивленно крутили головами. Большой двухэтажный особняк Уитлоков приветливо встречал гостей клумбами розовых роз прямо у входа.

Я позвонила в звонок, резко открылась дверь, и на порог вышел всклокоченный папа. Волосы у него торчали дыбом. Пуговицы на рубашке попали не в те дырки, отчего одна часть ворота была ниже другой, узел на галстуке напоминал морской, а ботинки были разного цвета.

Рыжий и черный, причем оба правые.

Папа очень торопился.

— Дорогой зять, — папа сбежал с крыльца, схватил уже совершенно не сопротивляющегося Кларксона за руку и принялся бешено трясти его ладонь, — я так рад, что мой Имбирёчек теперь в надежных руках! — да уж, как ему пришло в голову назвать так свою дочь?

Художник, он и к этому вопросу подошел с выдумкой.

Посмотрела на холеные ладони репортера, он всё-таки высвободил руку из папиного захвата и теперь разминал пальцы. Хватка у папули воинская.

На душе разлилось приятное тепло.

Ну и где он увидел надежность, если бедный Душка рукопожатие выдержал с трудом?

— Здравствуйте, мистер Уитлок, — вежливо поздоровался оглушенный репортер.

— Для вас я просто Шон! — папа сиял. — Пройдемте скорее пить чай! — он подхватил Кларксона под руки и буквально втащил в дом, потенциальный жених даже споткнулся о маленький коврик у порога.

Папа не заметил такой мелочи.

Не поняла… А как же я?!

— Заходите, — обиженно сказала я Луи и всей команде.

Наш дом и не то выдерживал.

— Классный у тебя отец, — подошел ко мне Лесли, — вы похожи! — единственное, что было у нас с папой общего, это глаза и фамилия.

Мистер Уитлок был крупным мужчиной почти два метра ростом. Папа скорее напоминал атлета, нежели представителя богемы. Когда почитатели его таланта впервые видели самого художника, то принимали за охранника. А однажды агент, которая шла к нему на встречу, не пускала его в собственный дом.

Случилось это, когда я еще прибывала в плену иллюзий на счет моего тогдашнего жениха Брайана Спейси и жила с папой на Силионе. Мистер Паркер, который много лет сотрудничал с отцом, был в отъезде и доверил своей коллеге Энн Стюарт вести переговоры о продаже одной из картин. Папа у меня человек широкой души. Он решил подготовиться к встрече с дамой как следует. Надел новый костюм, причесал волосы, заварил свой фирменный чай и тут увидел, что у него закончились конфеты.

Представляете, какой ужас?!

К нему идет женщина, а у него нет конфет!

Я напрочь отказалась помочь, он гордо направился в ближайший супермаркет. Тот находился совсем рядом, буквально через пару домов, и мистер Уитлок решил прогуляться. Мисс Стюарт, как оказалось, тоже зашла в магазин. Человек интеллигентный, она не могла прийти в чужой дом с пустыми руками и выбирала в «Сэвэн Илэвэн» пирожные. Натура она была впечатлительная, и как папу увидела, впечатлилась сильно.

Все то время, пока она стояла в очереди на кассе, ей казалось, что мужчина смотрит на неё раздевающим взглядом. Она нервно теребила коробку со свежими эклерами и от страха уронила на пол кредитку, которую папа, как истинный джентльмен ей сразу же подал:

— Вы представляете, мисс Уитлок, что я почувствовала?! — жаловалась она. — Этот маньяк хотел меня изнасиловать прямо там, на глазах у всех! — расплатившись, она примчалась к нашему дому.

Мисс Энн была за рулем, поэтому немного опередила папу и, признав во мне родственную душу, принялась рассказывать о своих злоключениях.

— Ужас! — посочувствовала ей я, — бедняжка! — взяла из её дрожащих рук коробку с эклерами и усадила за стол.

«Странный какой-то маньяк» — думала я при взгляде на мисс Энн. Это была болезненно худенькая женщина непонятного возраста, от двадцати пяти до сорока, точнее не определить. Мешало и странное серое платье, и розовая вязаная хламида, и зализанные в куцый хвостик светло-серые волосы, и огромные очки, которые закрывали пол лица.

— Мисс Джинджер! — вдруг вздрогнула она, — это он! — испуганный агент побежала закрывать на замок дверь. Прямо перед папиным носом.

— Уходите немедленно! — срывалась она на фальцет. — Или я вызову полицию!

Камера показала ничего не понимающего папу, тот растерянно хлопал глазами у закрытой двери.

— Мисс Энн, успокойтесь, — оттащила я её от входа, — это мой папа! — тут до неё стало медленно доходить, кого она не пускает на порог.

Она вся покраснела и зашмыгала носом. Папа, которого я всё-таки впустила домой, с удивлением смотрел на незнакомую женщину, в которой узнал неловкую покупательницу из очереди.

— Папа, это мисс Стюарт, — представила я её, — мисс Стюарт, это Шон Уитлок, — немая сцена.

— А я конфет купил, — сообщил отец и расплылся в улыбке, — вы какие любите? — он продемонстрировал расстроенной мисс Энн огромный мешок.

Я, уже не сдерживаясь, захохотала.

Мы вошли в дом. Внутри пахло красками и клубничным чаем.

Я поняла, почему папа в таком виде, он не успел привести себя в порядок, потому что прибирался.

Недописанные картины, кисти, краски и мольберты были свалены в одну кучу в углу гостиной.

— Наш род, — гордо рассказывал папа, — происходит еще от самого Уильяма Уитлока, — он подвел Кларксона к картинам с изображением наших славных предков, — он был одним из тех, кто стоял у истоков Империи и был правой рукой Реймонда Великого! — тут папа увидел, что из брюк у него торчит рубашка и заправил её.

Незаметненько так заправил.

Каждый из гостей внимательно проследил за этим движением глазами.

Да Кларксон мне еще приплатит, лишь бы оказаться от нашей семейки подальше!

— А вот здесь ей шесть, — папа демонстрировал смиренному Кларксону семейный архив.

У жениха было лицо святого мученика.

Конкретно на этой фото я, совершенно счастливая, держала на раскрытой ладони два выпавших фронтальных зуба. Случилось это под рождество, и я с восторгом ждала подарок еще и от зубной феи.

Фея подарила мне боксерскую грушу.

Папа мечтал о мальчике.

— А вот здесь она на выпускном, — захотелось залезть под стол.

В ту пору я и правда напоминала пончик.

— Всё это подождет, — папа так же резко вырвал рамку с фотографиями из рук Габи, как до этого радостно всучил, — расскажите о себе? — и он, оперевшись на руку, приготовился слушать.

— Мистер Уитлок, — попытался встать из-за стола Кларксон.

— Шон, — поправил его отец и усадил обратно.

— Шон, — согласился жених, — дело в том, что всё произошедшее, не более чем недоразумение. Мисс Уитлок вовсе не горит желанием выйти за меня замуж, как и я жениться на ней.

Папа покраснел.

— Это правда, дочка? — строго спросил он.

— Правда, — подтвердила я.

— А это не так и важно, — он как-то вдруг весь успокоился, — Император не меняет своих решений, тем более, произнесенных публично, — и он довольный подлил Кларксону чая.

— Стерпится — слюбится, — согласилась я, и Луи подавился конфетой.

— Жить будете у нас, — папа уже все продумал, — второй этаж свободен, а мастерскую я перенесу, там сделаем детскую, — он блаженно прикрыл глаза, — мы с детьми будем играть футбол, ходить в кино, и на охоту, и на рыбалку, — с каждым словом мистер Уитлок становился всё счастливее и счастливее.

По мере того, как папа перечислял, что именно он будет делать вместе с внуками, а внуков, судя по всему, будет не менее шести, и все, как на подбор, мальчишки, лицо моего жениха вытягивалось и цветом почти сравнилось с белоснежной скатертью.

— И род Уитлоков снова обретет былую мощь! — патетически закончил папа свою речь.

Он настолько увлекся этой мыслью, что уже, кажется, начал примерять мужские имена к нашей фамилии. То, что я вроде как девушка, и мои дети, если таковые когда-либо появятся, будут носить фамилию отца, он как-то упустил из виду.

Посмотрела на репортера, по-моему, он проникся.

В карих глазах стоял откровенный ужас перед будущим.

В этот миг я поняла, что не всё потеряно, и я таки верну свои деньги, вероятно, даже с процентами.

— Мисс Уитлок, — встал Кларксон из-за стола, — мистер Уит… — Папа угрожающе нахмурился. — Шон, — поправился репортер, — нам пора. Завтра я заеду за мисс, будьте готовы к восьми часам, — он дождался моего согласия и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Луи следом за ним, операторы и ассистенты доедали конфеты и влюблено смотрели на папу.

— Лесли! Джеймс! Патрик! — крикнул Звезда, синеволосый взялся за дверную ручку.

В тот миг, когда мистер Луи потянул дверь, раздалась игривая трель звонка.

На пороге, улыбаясь, стояла мисс Энн Стюарт, в руках у неё были пирожные.

— Мисс Джинджер, дорогая, я увидела репортаж и прилетела к вам! — скороговоркой проговорила она и тут увидела Луи.

— Боже мой, — прижала она пирожные к груди, — какой мужчина! — глаза её закатились, и она вместе с пирожными упала стилисту на руки.

— Сумасшедший дом! — выругался Кларксон и выбежал на улицу.

Луи, весь заляпанный кремом, держал мисс Стюарт и хлопал голубыми глазами.

А, кажется, я поняла, почему он покрасил волосы в синий.

Оттенить глаза!

— Давайте мне мисс Энн, — папа сжалился над стилистом.

Он взял бедняжку и положил в гостиной, получилось это у него легко и привычно.

Похоже, мисс Стюарт давно облюбовала наш диван.

Ошарашенный Луи и придерживающие его ассистенты вышли на улицу, я бы даже сказала, вывалились. Последним уходил Лесли.

— Может быть, пообедаем завтра? — подмигнул мне мужчина.

— Уитлоки издревле славились верностью! — ответил за меня папа. — Иди отсюда, Казанова!

Пожала плечами, с папой не поспоришь.

Хотя Казанова из Лесли, как из меня балерина.