Глава 9

Мы погрузились в автомобиль, и тут возник насущный вопрос. А куда едем то? Я на Силионе не была уже пять лет, Энн еще-то ископаемое, она не то, что баров, она даже моллов не знает. Она у нас по библиотечной части ответственная.

— Давай, у навигатора спросим? — предложила я папе.

— Ну, давай, — согласился папа и озвучил запрос: — бар, не дальше тридцати миль, — потом посмотрел на нас и уточнил: — предпочтения — рок.

— Добрый вечер, Шон, — поздоровался навигатор, — по вашему запросу обнаружено: двести три бара.

— Ничего себе, — я присвистнула, — вывести весь список на экран, — дала я команду.

— Ну, и какой выберем? — папа почесал голову.

— О, — обрадовалась я, — «Корсар», вот туда и поедем.

— Загрузка маршрута. Поехали, — отчиталась программа, и машина выехала из гаража.

Я включила музыку на всю громкость и подпела певцу:

— Са — хар?

— Да, пожалуйста, — вступил папа.

— Поче — му бы тебе не подсластить всю мою жизнь? — подпели мы вместе.

— Прямо здесь, мне это ну-жно, — тоненько протянула Энн.

— Немного любви и капельку сострадания, — это допели хором.

Хорошо, когда тебя окружают понимающие люди!

Я невольно взгрустнула, вспомнив сегодняшнюю встречу с Розой. Печально, когда друзья оказываются совсем не такими, какими тебе бы хотелось их видеть. Подруга оказывается соперницей, а любимый мужчина, клявшийся в вечной верности, изменяет с этой самой подругой.

Хорошо, что в случае с Кларксоном мне нечего опасаться. В этом плане у моего нынешнего жениха есть существенный плюс.

— Через три мили конец маршрута, — сообщил навигатор, и папа снизил скорость.

— Ну всё, как навеселитесь, звоните, — сказал папа, — я поехал. Хочу еще брауни испечь, — вот как он для Эммы то расстарался!

— Пока папуля, — я поцеловала папу в щеку, потом папу поцеловала Энн, и мы счастливые пошли к входу в злачное заведение.

Хотя, конечно, в этом районе найти злачное место нужно постараться. Бар располагался в цокольном помещении пятиэтажного дома в зоне исторической застройки. Жить здесь было почти так же дорого, как и в районе, где располагался наш с папой особняк. Хотя конкретно в этом здании аренда должна была быть чуть дешевле, потому что соседствовать рядом с громким «Корсаром» сомнительное удовольствие.

У входа в бар была очередь.

Очередь.

У входа в бар.

«Что за ерунда?» — решила я, взяла за руку Энн и с деловым видом пошла к двери.

— Здравствуйте! — улыбнулась я охраннику и повела плечиком, сбрасывая лямочку.

Моё эротичное движение не осталось незамеченным:

— Здрасьте, — прибалдел охранник.

А моя квалификация-то выросла! Раньше это не действовало, а теперь вон оно как. С первого раза и прямо в цель.

— А что тут у Вас происходит? — поинтересовалась Энн и мило выставила правую ножку, прямо под нос охраннику. — Нам можно пройти? — ну какая же она молодец!

Схватывает на лету.

Вот, что значит, нет ничего невозможного для человека с высшим образованием! — Можно, — загипнотизированный охранник пропустил нас внутрь, глаза его метались от моего плечика, до голой коленки Энн и обратно.

— То есть им можно, а нам нельзя?! — возмутился кто-то в очереди.

— Да, что за ерунда?! — запахло жареным, и мы быстренько протиснулись в узкий коридор.

— Эти дамы есть в списке Его Высочества! — отрезал охранник, а я догадалась, почему такая очередь.

Тут сегодня изволит отдыхать младший брат Дезмонда.

Бары, наверное, везде одинаковые. Столики, узкий проход и длинная барная стойка, у которой толпы страждущих до алкоголя посетителей, а чуть в стороне небольшая сцена, где прямо сейчас, надвинув на глаза шляпу, что — то пел музыкант.

— Ты меня заводишь, заводишь когда целуешь, — донеслось со цены.

О, хорошая песня!

А вообще ничего тут, прилично.

— Слушай, какой странный бар, — прошептала мне Энн на ушко, — а почему здесь одни женщины?

— Не знаю, тематическая вечеринка? — я проследила глазами за очень крупной дамой в длинном платье с разрезом от бедра.

Вот это женщина!

Мечта поэта!

И тут эта женщина поравнялась со мной.

— Привет, девочки, — басом сказала красавица, — поправьте мне левую грудь, пожалуйста, — и она слегка наклонилась ко мне, чтобы мне было удобнее помочь, — отстегнулась опять, — пожаловалась … оно.

Я пристегнула ей правую грудь, проверила левую и сказала:

— Готово.

— Спасибо, Киска, — томно сказала дама и, вильнув шикарной, но немного узкой попой, пошла куда-то к сцене.

— Джи, мне кажется это не женщина, — тихонько сказала Энн.

— Пошли, выпьем, — ответила я и уселась напротив бармена.

Бармен был вполне себе нормальным, я попросила виски и томно улыбнулась.

— Для тебя, детка, что угодно, — ласково посмотрел он на меня, и я еще ниже опустила лямочку, для закрепления эффекта.

— И мне, — села рядом Энн, — сейчас выпьем и пойдем петь! — радостно объявила она.

Как бы так ей объяснить, что тут поют музыканты, а не посетители?

— Прошу, — бармен дал нам по бокалу, мы чокнулись и залпом выпили всё, что он нам налил, — еще? — уточнил,… а он ничего… блондин, страсть как люблю блондинов.

— Двойную, — подтвердила я и хлопнула ресницами, — двойную девушке, а мне, пожалуй, тройную.

— Ага, — согласилась Энн, — лёд можно не класть.

В моих руках снова оказался виски и я, не дожидаясь Энн, опрокинула половину содержимого.

— И колы еще можно?

— Кола, — из открытой банки лимонада шел небольшой дымок, — двойная для вас, — сказал,… бэйджа не было, будет Джонни.

Все бармены непременно должны быть Джонни.

Мы снова чокнулись, и я допила виски.

Сколько я вообще дней на Силионе?

И каждый день пью.

Стало немного стыдно перед собой, и я заказала еще.

Джонни смотрел на меня, открыв рот.

— Она из Уитлоков, — пояснила ему Энн и запила виски колой, — а я — нет, — подытожила она и икнула.

— А скажи мне, Джонни, — проникновенно посмотрела на него я, — что тут вообще происходит? Почему никто не дерется? Где полуголые женщины и пьяные бородатые мужчины?

— Так у нас сегодня закрытое шоу, — и он внимательно на нас посмотрел, — а я-то думаю, что на этой вечеринке извращенцев забыли две нормальные девушки? А вы как сюда прошли?

— А нас охранник пустил, — сказала Энн, а ну очень привлекательный Джонни сообщил:

— Это его последний день на этой работе.

— Почему это? — уточнила я и элегантным жестом сняла свою резиночку.

По моей задумке, волосы должны были очень красиво рассыпаться по плечам.

Сработало!

Он сглотнул и ответил:

— Потому, что Бенжамин будет солировать в шоу, а это страшный секрет, — бармен допил мой виски, и я подала ему еще и колы.

А, ну да, старший брат с приветом и младший не отстает.

Почему бы Его Высочеству не любить переодеваться в женщину и не танцевать?

— А откуда вы узнали моё имя? — спросил Джонни, после того, как допил.

— У такого красивого мужчины, может быть только такое красивое имя, — наклонилась я к нему, и бармен подлил себе виски прямо в мой стакан.

А хорошо быть барменом.

Ты вроде бы и на работе, а вроде бы и не совсем.

А еще лучше быть поваром, никогда не будешь голодным.

А совсем уж хорошо, если ты, к примеру, известная певица.

Менеджеры суетятся вокруг тебя, подают дорогие конфеты и эксклюзивные напитки. Толпы поклонников преследуют тебя, и папарацци не упускают шанса запечатлеть без одежды.

Самые красивые мужчины у твоих ног, а журналисты бьются за то, чтобы взять у тебя интервью.

— Мисс Уитлок! — стоит передо мной коленопреклонённый Кларксон. — Я не ел уже пять дней, я дежурил у вашей двери, умоляю, ответьте всего на один вопрос!

— Валяй, — с королевским видом дозволяю я.

— Какого чёрта вы делаете в баре? — я испуганно вскочила со стула.

Уф, показалось.

Села на место.

Какого чёрта он так нахально врывается в мои мечты?

В этот момент на опустевшую сцену направили прожектор и под весёлую, жизнеутверждающую мелодию, «я буду жить», кажется, вышли нарядно одетые танцовщицы.

ТанцовщикИ.

Танцующие, одетые в умопомрачительные платья, с перьями на голове, усыпанные стразами и украшенные ярким макияжем.

Мужчины.

— Очуметь, — громко сказала Энн, а я добавила:

— Пошли к ним! — я встала с высокого стула. — Покажем им, как правильно крутить попами.

Мы достигли сцены и восхищенно замерли.

Какая красота!

Всё блестит, перья колышутся, каблуки цокают, а танцовщицы изгибаются.

Интересно, где тут Бенжамин?

Под таким слоем грима и не увидать.

Наша знакомая, которой я не так давно поправляла грудь, заметила нас, подошла и втащила на сцену.

И тут пошло веселье.

Видно нас было не очень, потому, что мы мало того, что были в черном, мы были всем примерно по пояс. И поэтому нам прямо в танце одолжили головные уборы с перьями и подтолкнули вперед.

Перья тянули голову назад, в глазах рябило, но зато грудь была впереди и попы наши раскачивались совсем уж красиво, синхронно с колышущимися перьями.

— А теперь уходи! Закрой за собой дверь! — громко кричала я.

Я прямо видела, как закрываю эту самую дверь перед носом Брайана.

— Разворачивайся, потому что тебя здесь больше не рады видеть! — и я так вот пальчиком упираюсь в грудь изменщика.

— Это же ведь ты пытался сделать мне больно прощанием! — не пытался, я по — тихому улетела с планеты и запретила папе говорить, где я.

— Ты думал, я рассыплюсь? Думал, я лягу и помру? — лечь — это не для меня, а вот любовника давно пора завести, фантазии уже жить мешают.

— Нет — нет, я буду жить! — громко запели мы все вместе.

— Пока я помню, как любить, я буду жить! — я уже и не помню.

— У меня вся жизнь впереди! — ага, и триста золотых практически в кармане!

— Мне нужно отдать столько любви! — конечно, хватит на всех желающих и даже больше.

Это была феерия, настоящий, самый всамделишный девичник!

Ох, как же я танцевала, как я пела!

Я была Звезда!

Я представляла себя на сцене, будто бы тысячи восторженных глаз следят за каждым моим движением, люди, то есть не просто люди, а преданные фанаты, не могут усидеть на месте, так я завожу толпу.

Все встают, начинают танцевать вместе со мной и выкрикивают моё имя:

— Джин-джер! Джин-джер! Джин-джер!

И я выхожу на бис.

— Это новая королева сцены, — ведет Кларксон репортаж. — Не было в истории Силиона более яркого таланта! — не было, конечно, никаких сомнений.

— Мисс Уитлок! — ох уж мне эти журналисты.

— Ну чего тебе, болезный? — останавливаюсь я и спрашиваю через плечо.

А на плече у меня.

Что у меня на плече?

Меховая накидка у меня на плече, и бриллианты, да!

Я вся в бриллиантах!

— А ну марш домой, чудовище! — музыка выключилась, и я испуганно сжалась.

Перья, кажется, тоже в страхе немного опали.

Всё нормально, опять показалось.

Но что-то как-то это уже не смешно.

Кларксон умудряется портить мне отдых даже на расстоянии.

— Пошли, выпьем, Киска, — пробасила та самая танцовщица и я очень обрадовалась этому предложению.

Все пошли в бар, пили виски, пили виски, пили много, и не только виски. Джонни улыбался где-то рядышком, Энн пела на сцене. Она отобрала у музыканта микрофон и устроила сольный концерт. Ей аплодировали. Танцовщицы расселись по столикам и умиленно смотрели на неё.

А я сидела с Жасмин, это так звали мою новую подругу. Она меня целовала, мы с ней были в полном восторге друг от друга.

— Нет, Киска, — говорила она мне, — разве можно было из-за одного говнюка так расстраиваться?! — и она снова поцеловала меня в щеку.

Я расплылась в глупой улыбке.

Жасмин была такая классная и душевная, что я почти сразу рассказала ей о Брайане.

— Да, — согласилась я, — это я не права была, — Джонни активно закивал.

— А вот, у нас есть отличный кандидат, — и Жасмин показала мне на бармена.

Я вздохнула.

— Тут такое дело, — я снова вздохнула и прошептала ей на ушко: — я завтра замуж выхожу.

— Так это же прекрасно! — обрадовалась она. — Джонни, наливай!

Я сидела, нет, я лежала на руках у Жасмин, она меня нежно так поглаживала по голове и что — то приговаривала. Что — то про то, какая же я маленькая и как она хочет такую сестренку. Я млела, рядом прошли несколько высоких красоток, они кого-то несли.

Я слегка привстала, всё нормально, они несли Энн.

Энн умудрялась пританцовывать и держала над головой красное боа.

— Надо бы ей продюсера, — сказала Жасмин.

— А, у неё жених богатый, — отмахнулась я, — не переживай.

— Да? — удивилась она. — А то смотри, скоро друг мой придет, у него папа продюсер.

— Если так, то давай, — Джонни принес нам орешков, — а как зовут его? — я очистила скорлупу и закинула орешек в рот.

— Брайан Спейси, — сказала мне Жасмин, — а вот и он как раз, — я подавилась и запила орешек виски.

Вида бывшего парня в женском платье я не переживу…

Чтобы это самое зрелище хотя бы ненадолго пропустить, я отвернулась к сцене.

«Так вот же она — причина, по которой у Розы не получилось выйти за Брайана замуж, — думала я печально глядя на танцпол. — Мало кто смирится с таким увлечением будущего супруга».

Что за вечер встреч сегодня такой? Сначала роза, а теперь и бывший жених.

— Мими! Привет! — с королевским видом сел на стул Брайан.

Отвернуться, то я отвернулась. Но боковым зрением посматривала.

Жаль, платья на нем не было.

А такая бы картинка была.

— Привет, малыш! — обрадовалась Жасмин. — Я тебя сейчас познакомлю со своей новой подругой! — и Жасмин развернула меня к бывшему жениху.

— Джи?!

Нет, это твоя совесть. Проснулась через столько лет.

— Привет, — равнодушно ответила я, взяла еще один орешек и еще более равнодушно повернулась к сцене. О, Энн танцевала канкан. — Как дела? — равнодушно — равнодушно спросила я.

— Ты пропала на несколько лет! — да ты что? — Я искал тебя по всему Силиону, — так искал, так искал, сносил десять пар железных сапог! — И всё, что ты мне скажешь, как дела?

— Привет, как у тебя дела, — уточнила я и посмотрела прямо на него.

Да, блондины это всё-таки моё слабое место. Он был весь в черном, совсем как я, и почти совсем не изменился. Ну ладно, изменился. Возмужал, заматерел и обнаглел.

Так и хочется залепить по физиономии.

Зачесались руки, и я их почесала.

«Так это же к деньгам!» — решила я и довольно улыбнулась.

— Ой, а вы знакомы? — оживилась Жасмин. — Давайте-ка, за встречу старых друзей!

— А давай, — согласилась я, улыбнулась и Жасмин поцеловала меня в губы.

Жасмин.

Поцеловала.

Меня в губы.

Она меня, то есть, он меня целует!

С языком!

И целует он меня очень даже умело. Я обняла её, то есть его за талию и увлеклась.

Напротив бывший, где-то зале певица Энн, я напилась виски в компании, в интересной компании я напилась виски и теперь вот с этой компанией страстно целуюсь несколько минут.

— Ты прелесть, Киска, — оторвавшись от меня, сказала Жасмин.

Брайан при этом, почему то уже не сидевший, а стоявший, грозно сверкал на нашу странную парочку глазами, и всё было как всегда без особых эксцессов, как вдруг я почувствовала опасность.

Кто-то смотрел на Жасмин, недобро смотрел. Все мои чувства враз обострились. Остатки алкоголя моментально вылетели из головы. Я схватила её, заставила лечь на пол. Моя, то есть, мой друг очень обрадовался, вероятно, решил, что это я собираюсь продолжить поцелуи в горизонтальной плоскости. Брайан заорал что-то про сумасшедших нимфоманок и тут раздался выстрел. В стене, напротив которой мы только что целовались с Жасмин, зияла дыра.

Хорошо мы повеселились…

С огоньком!

И началась паника.

Танцовщицы завизжали, стулья загремели, заорала сигнализация и сверху полилась вода.

И только Энн радостно аплодировала, похоже, решила, что это запланированная часть закрытой вечеринки.

— А мокрая, ты еще прелестней, Киска, — сообщила мне Жасмин и вновь потянулась с поцелуями.

— Оборзели?! — заорал Брайан и стащил меня с моей, то есть с моего нового друга.

Не успела я ничего ему ответить, в бар влетели полицейские и всех нас скрутили.

Нет, ну как это так? Веселились, никого не трогали, никому не мешали. В нас тут, стреляли, понимаете ли, и нас же при этом арестовывают.

— Простите, любезный, — попыталась я достучаться до полицейского, — вы за что нас арестовываете?

— За покушение на Его Высочество, — рявкнул на меня суровый толстопузый защитник спокойствия граждан Силионской Империи, а Жасмин, которая даже в наручниках умудрялась меня при этом обнимать, сообщила:

— Так это же я! — я подняла на неё голову.

А вообще да, глаза-то бирюзовые.

— Ври больше, — не поверил полицейский и добавил: — в участке разберёмся.

Всех нас погрузили в большой черный автомобиль с сине — белой полосой посередине. Я сидела на коленях у Жасмин, то есть у Бенжамина я сидела на коленях, Энн, совершенно счастливая сидела напротив и что — то пела, а Брайан сидел рядом с ней, смотрел на меня и Его Высочество, периодически жмурясь, когда Энн совсем уж фальшивила.

От удовольствия, надо полагать, он жмурился.

— Жасмин? — прошептала я ей на ушко.

— М? — замурчала она и поцеловала меня в шею.

— А чего это на тебя покушаются?

— А, не знаю, — отмахнулась, отмахнулся он, — давно уже. А ты как догадалась-то? — спросила она.

— Так я же Уитлок, — объяснила я.

— Здорово! — обрадовался он. — Беру тебя на работу, пойдешь?

— Конечно! — я обрадовалась еще больше чем она.

Когда я теперь замуж-то выйду? У меня немного другое заведение на горизонте замаячило, а деньги, они всегда нужны.

У меня вон, уже три дня как кредит за квартиру просрочен.

Хотя, подождите, какая работа? У меня же есть работа. Я уже думала ему об этом сказать, как меня перебили:

— Эй, парочка, — позвал нас полицейский, — приехали!

«Мои поклонники становятся всё более и более странными», — подумала я, когда Жасмин подал мне руку. Вернее руки, они же у неё в наручниках были.

— Завтра я тебя с братом познакомлю, — обрадовал он меня, — если нас до завтра выпустят, конечно.

— А что, могут и не выпустить? — поинтересовалась я и влетела Брайану в спину. Брайан, видимо, решил сменить тактику общения и радостно мне улыбнулся:

— Не ушиблась?

Дурдом.

— Могут и не выпустить, — сказал Жасмин, то есть Бенжамин и объяснил: — в прошлый раз двое суток сидели, документы я забыл, а Дезмонд меня решил повоспитывать.

— Но сегодня ты ведь взял документы? — с опаской поинтересовался Брайан.

Мечтать не вредно.

— Неа, — смущенно улыбнулась Мими, — забыл.

— Успеете наговориться, — заявил нам работник чудесного заведения, — марш в камеру!

— Джи, ну надо же, тюрьма-то, как настоящая, — потрясла Энн руками в наручниках и снова запела.

— Она у меня немного того, — объяснила я Бенжамину.

— Да, мы поняли, — ответил за него Брайан и замок на камере с громким «Закрыто» закрылся.

И вот мы здесь. Мы стоим, но при этом мы сидим. За решеткою мы сидим. Сидим и ждем, когда нам позволят воспользоваться своим гражданским правом, когда нам позвонить разрешат, мы ждём.

И всё-таки Бенжамин тут любимый клиент. Местные полицейские его узнали, улыбались и здоровались. А я грустила. Никто не торопился дать мне телефон.

— Не грусти, Киска, — обнял меня Бенжамин.

Он снял свои шикарные локоны и картина коротко подстриженного красноволосого красавца в платье и макияже, напоминала одну из моих идиотских фантазий. Настолько нелепо он выглядел.

— Бен, — крикнул какой-то полицейский моему другу, — иди, звони!

— Сейчас я Кларксону позвоню, — сообщил он мне, — он меня всегда вытаскивает! — от испуга я не успела его остановить, и он ушел, призывно раскачивая попой на высоких каблуках.

Мне конец.

Мне сейчас придет большой, репортерский конец…

И вот я совсем загрустила, а Брайан решил мне помочь справиться с грустью.

— Джи? — я подняла на него печальный взор.

— А?

— У меня есть шанс? — если бы я не сидела, я бы упала.

Нормально вообще, какой шанс?

— Какой шанс? — повторила я свой вопрос вслух.

— Шанс, на то, чтобы заслужить твоё прощение, — нет у него ни единого шанса, конечно, и я сказала:

— Ни единого.

— О чём разговор? — вошел сияющий Бен и по-хозяйски пересадил меня к себе на руки.

— А мы думаем, нас накормят тут или вообще как? — ответила я.

— Киф, — крикнул Бенжамин куда-то в микрофон, — принеси сендвич!

«Класс, вот это сервис» — подумала я и улыбнулась.

Энн и другие девочки продолжали вечеринку прямо в камере. Чудный парень Киф принес мне чудный сендвич, Брайанн сидел и показательно страдал, и я решила, что девичник у меня всё-таки удался.

Я доела сендвич, допила кофе и хотела уже было встать с колен Жасмин потому, что она меня так и не отпускала, как тут у него снова случился приступ нежной страсти и он поцеловал меня прямо перед открывающейся дверью в нашу камеру, за которой, что и понятно с моим везением, стоял Кларксон.

«Ну, всё» — поняла я. До свадьбы я не доживу.

Репортер был очень удивлён.

Сейчас он просто обязан подойти и вцепиться мне в шею со словами: «Молилась ли ты на ночь…» — не помню кто, пусть будет: «Молилась ли ты на ночь, неверная дочь Уитлоков?!» А я отвечу: «Молилась, молилась, не убивай же меня, о ревнивец!» Бенжамин, конечно, бросится отрывать скрюченные пальцы Кларксона от моего горла, Брайан… а что Брайан? А Брайан, как и положено бывшему, будет гаденько хихикать, глядя на это действие.

— За что ты душишь её, Душка? — вбегает Луи.

— Я решил самостоятельно спасти себя, — доверительно сообщает Гейбл, и я падаю в обморок от нехватки кислорода.

«Да… так и будет…» — решила я, глядя на алого Кларксона. У него, кажется, пар из ушей шел.

— Это, что вообще такое?! — заорал на меня репортер, и я спрятала лицо в складках красного платья Жасмин.

— Гейбл, — удивился Бенжамин, — ты чего кричишь на Киску?

— На Киску?! — ой — ой… — На какую еще, к черту, Киску? Это невеста моя! У нас свадьба утром!

— Джинджер, ты выходишь замуж? — громко выдохнул Брайан. — А как же я?

— А вы, простите, кто? — спросил уже совершенно спокойный Кларксон.

— Жених он мой, — подняла я глаза на репортера и пояснила: — бывший. А вы, мистер Кларксон, нынешний, тут никаких сомнений.

— Ну, как тесен мир, — восхитился Бенжамин а Энн добавила:

— Джи, ну как же с тобой весело!

— Очень весело, — процедил Гейбл и сказал Жасмин, — руки от моей невесты убери.

Я вскочила с чужих колен, а Бенжамин положил на ноги руки, как приличная школьница:

— А мы чего? А мы ничего, — заверил он репортера.

— Я вижу, — сказал Гейбл, — с вещами на выход! — распорядился он, и мы потрусили за грозной телезвездой.

— Мими, — тихонько спросила я у Бенжамина, — а вы давно знакомы?

— Ага, — ответила моя подруга, — мы учились вместе.

А, ну всё ясно. Там-то они и понабрались вот этих нездоровых замашек.

Вероятно, вместо лекции они сидели над рекламными проспектами с женским бельем и подбирали к этому белью косметику в цвет.

— Мими, дорогой, тебе так пойдет зеленый цвет! — делится Кларксон идеями.

— Габи, Душка, — это, наверное, университетская кличка, — а тебе лиловый!

И вот они милуются где — то на самом верхнем ряду огромной аудитории, а профессор, какой-нибудь очень умный профессор кричит:

— Уважаемые студенты! Мы не ходим в университет в колготках в сеточку! Мистер Кларксон, Ваше Высочество, вас это тоже касается.

Ну и профессора увольняют, за то, что посмел перечить столь важной как Бенжамин персоне.

«Такова жизнь, что поделать», — вздохнула я и оказалась почему-то рядом с Гейблом.

— Убью, — тихо, но очень солидно сказал он мне.

Я сжалась, стараясь выглядеть поменьше, жалостливее, а еще лучше вообще, исчезнуть.

— Я просто хотела, чтобы у меня был девичник, — пробормотала я, шаркнула для убедительности ножкой, и как-то так получилось, что при этом я этой ножкой подставила подножку Брайану, и он растянулся на гладком черном полу.

— Ой, извини, пожалуйста! — бросилась я к нему на помощь, радуясь, что тем самым немного отсрочила расплату за свои недавние прегрешения.

— Ничего, — ответил Брайан и полез целоваться.

— Нет, ну это уже наглость, — пробормотал репортер, двумя руками взял меня за талию, отставил, изловчился и ударил Брайана в правый глаз.

— То есть, Бенжамину можно, а мне нельзя?! — разозлился Брайан и дал Кларксону кулаком в левый.

— Драка! — закричала Энн. — Ой, как здорово!

Вот не надо было ей это говорить, а тем более кричать.

Набежали полицейские и всех нас загнали обратно в камеру.

Кларксона и Брайа разнял Киф, тот хороший парень, который не оставил меня голодной. Разнял и спросил у них:

— Вас по разным, или всё-таки всем вместе?

— Вместе, — ответили они хором и синхронно потерли пострадавшие, уже начавшиеся наливаться фиолетовым, прекрасные глаза.

Да, девичник, совершенно точно, удался.

«А кто нас теперь отсюда вытащит?» — пришла мне здравая мысль.

«Никто», — обреченно догадалась я.