Глава 13

Стояла темная безветренная ночь. Она была глубока и засасывала внутрь себя, пробуждая мрачные мысли. Дмитрий тонул в этом ночном море дурных предчувствий. Его нервы были натянуты, как тонкие карбоновые нити, невидимые глазу, но способные выдержать и самую большую тяжесть. Он знал, что было не время для того, чтобы раскисать. Надо было найти решение.

Озеро лежало под ногами Дмитрия черной глыбой, отбрасывающей отблески света луне обратно. Оно было, как всегда, спокойно, и Дмитрия это раздражало. Ничто в природе не должно было оставаться безмятежным, и он заставил равнодушную гладь содрогнуться. Ловким рывком он спрыгнул с деревянного настила вниз головой. Мужчина плыл под водой мощно, выпуская изо рта пузыри воздуха и долго не всплывая. В том месте, где Дмитрий прыгнул, вода почти успокоилась. Вдруг на далеком расстоянии от берега показалась его голова. Он дышал часто и громко, в голос, издавая звуки, похожие то ли на хрипы, то ли на стоны, а потом смел с лица капли воды и убрал волосы на бок. Дыхание его начало успокаиваться.

Когда небо лишь тронулось рассветом, а солнце еще не поднялось, Дмитрий сидел на мостках, свесив ноги вниз. Это было хмурое унылое утро, такое созвучное настроению нашего героя.

Всю ночь он провел в раздумьях. Слова Юли глубоко его тронули, явившись для Дмитрия неожиданным и неприятным потрясением. За все предыдущие дни он ни разу не подумал о том, что у нее могла быть своя жизнь, к которой девушке вскоре предстояло вернуться. Но в его защиту можно было сказать, что происходившая с ним трансформация была столь стремительной, что он и не мог подумать об этом раньше. Еще три дня назад он не знал Юлю, два дня назад не мог поверить в то, что хотел ее, день назад лишь стал осознавать, что влюбился. И вот сегодня, когда счастье уже было так близко, на него вдруг обрушилось понимание того, что Юля ему не принадлежала. Она ускользала от него как секунда, как молодость, как сама жизнь.

Стоя на крыльце дома, Дмитрий курил. От сторожки шел Тимофей.

— Не спится, Дмитрий Владимирович? Доброе утро!

— Да, совсем сон не идет. И не уверен я, что оно доброе.

— А ты вокруг себя глянь-ка, Дима, и вся твоя неуверенность пройдет. Вон какая красота!

Тимофей указал Дмитрию рукой вперед, туда, где открывался вид на пробуждающийся после ночи сад. Лучи восходящего солнца проникали в рощу и по земле стелился туман.

— В том, что тебе неспокойно, утро не виновато. Слышал я, как ты ночью туда-сюда сновал. Как зверь в клетке, ей Богу! И как, надумал что-нибудь?

— Да вот в город думаю съездить. Накопилось дел.

— Столько накопилось, что сон не идет? В воду макаться приходится?

Дмитрий кинул на Тиму недовольный взгляд исподлобья, но тот его проигнорировал:

— А кто за гостьей твоей присматривать будет? Невежливо ее в одиночестве в пустом доме оставлять.

— Ей без меня только спокойнее будет. Вздохнет с облегчением, что, наконец, отдохнуть дадут нормально.

— Это она тебе так сказала, или ты за нее домыслил?

— Она сказала, что я — самая сильная угроза ее жизни. Шарахается от меня, как от огня. А я не могу с ней рядом стоять, чтобы не дотронуться. Может, подскажешь, как нам с ней в такой ситуации в одном доме находиться?

— Да, ситуация… Но это твой дом, Дмитрий. Не тебе из него сбегать. Если ей в нем так плохо, то она сама уйдет.

Дмитрий заглянул Тиме в глаза:

— Этого-то я больше всего и боюсь, Тимофей Семенович. Я не хочу, чтобы она уходила. — Он умолк и сделался хмурым.

После недолгого молчания Дмитрий решительно произнес:

— Но и вместе с ней здесь находиться не могу. Собственный дом тюрьмой стал.

— Вот что, Дима. Остынь. Думаю, вы оба все драматизируете. Скоро твой отпуск кончится, тогда и поедешь по делам. А сейчас у тебя есть только одно дело, и пока оно для тебя самое важное. Хорошо, что все так сложилось. Она приехала, а у тебя отпуск. Прошло всего три дня, а ты уезжать собрался.

— Три дня!.. Как будто полжизни пролетело.

— Упустишь возможность, второй может не быть.

— Она меня избегать будет…

— А ты сделай так, чтобы не избегала.

— Да ты как будто не слышишь, о чем я тебе говорю! — со злостью отчеканил Дмитрий.

— Я хорошо тебя слышу. Ты же мужчина, придумай что-нибудь.

— Что придумать? Может, ты мне еще в узелок завязать посоветуешь?

— И посоветую. Если это нужно для того, чтобы она перестала от тебя шарахаться. — Тимофей посмотрел на Дмитрия, чей серьезный и внимательный взгляд был теперь обращен на него. — Совсем ты ее запугал своим жгучим темпераментом. Человек отдыхать приехал, а ты ее каждый день в напряжении держишь. Подумай как следует. Она же элементарно тебя боится!

— Так она вроде не из пугливых…

— Что же вы как дети малые? Простые ведь вещи, а вам объяснять приходится! Даже самый отчаянный человек иногда испытывает страх. Ты вот, например, не робкого десятка, а только что сказал, что больше всего боишься, что она уйдет. А чего боится она? Подумай! Если тебя к себе не подпускает… Отчего она из Москвы сбежала?

— Не знаю.

— А и знать не надо, и так ясно. Человек морально устал, приехал отдохнуть, а вместо отдыха тут каждый день мексиканские страсти. Ей тепла человеческого хочется, только оно ее отогреет. А ты костер каждый день запаливаешь. Эдак от нее скоро ничего не останется. Оно и понятно, сам горишь. А она-то здесь причем?

Дмитрий как будто прозрел:

— Тимофей Семенович, как же ты так отчетливо все видишь? Или это я совсем ослеп?

— Просто, Дима, ты голову потерял, а вместе с ней и глаза. Отдельно от головы они не способны видеть.

Дмитрий обнял Тимофея, а тот по-отечески похлопал его по спине.

— Хорошо, что при этом ты хоть не утратил умения слышать.

— Погоди, так сегодня же Ивана Купала! — вспомнил вдруг Дмитрий.

— Точно, сегодня и есть. Шестое ведь! Очень кстати, Дима! — Тимофей улыбнулся.

— А я чуть было не забыл! — загадочно улыбнулся Дмитрий.

***

Солнце окончательно закрепилось на небосклоне и светило ярко, когда Юля вышла из ванной комнаты и стала одеваться. Обмотав вокруг пояса завязки красного платья с запахом, она приступила к сбору чемодана. Ей нужно было уезжать. Очередная ночь не принесла девушке ни покоя, ни отдыха. С Юлей был Дмитрий, как будто она и не оставалась в комнате одна. То дыхание его, то прикосновения так явственно ощущались каждым сантиметром ее тела, что это доводило ее до отчаяния. Уж не стала ли она и вправду сходить с ума? Дмитрий то мучил ее своими поцелуями, то смотрел прямо в душу своими проникновенными бирюзовыми глазами, и оттого ночь тянулась так нестерпимо медленно, что Юле казалось, ей не будет конца. Она очень устала. Если пять дней назад она и воображала, что уже достигла самого дна своей бездны, а ее моральная усталость, напротив, достигла самой критической точки, то сейчас девушка точно знала, что это были лишь ее заблуждения. Жизнь показала, что Юле всегда было к чему стремиться…

Она обдумывала план своего отъезда, когда раздался стук в дверь и последовавший за ним голос Дмитрия:

— Доброе утро, ты проснулась?

Юля замерла в раздумье, открывать ли дверь.

Стук повторился. Дмитрий стучал тихо, без намека на настойчивость:

— Юля, слышишь?

Она услышала легкое царапание, после которого Дмитрий заговорил тихим протяжным голосом:

— Впус-ти, по-жа-луй-ста! — в его голосе была мягкость и неуверенность.

Юля тут же как будто интуитивно оттаяла. Она безотчетно улыбнулась, тихо подошла к двери, повернула замок и медленно отворила ее. Дмитрий стоял, опираясь о косяк, и крутил в руках веточку жасмина. На девушку сразу словно повеяло теплым летним ветром: глаза Дмитрия смотрели ласково, а лицо не выражало ни иронии, ни властности. Юля за секунду согрелась. Голубые джинсы и белая льняная рубашка полностью соответствовали новому настроению, в котором, как она почувствовала, теперь пребывал Дмитрий. Как всегда, верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и на шее была видна золотая цепочка с крестиком. Улыбаясь, Дмитрий сказал:

— Доброе утро! Как спалось?

Юля оперлась о другой косяк двери, и на ее губах тоже появилась легкая улыбка:

— Сказать по правде, просто отвратительно…

Девушка зажмурилась и тихо мелодично засмеялась. Когда она открыла глаза, то увидела, что Дмитрий улыбается ей в ответ. Он подошел, нежно обхватил ее лицо ладонями, легонько поцеловал ее в лоб и провел веточкой жасмина по кончику ее носа. Юля впервые улыбнулась Дмитрию. У нее была красивая улыбка, крупные белые зубы.

Он тихо произнес:

— Что мне больше всего в тебе нравится, так это то, что ты всегда говоришь правду. — Мужчина отстранился и снова припал к косяку. — А я вот вообще не спал, — неожиданно бодро добавил он.

Дмитрий посмотрел Юле в лицо с откровенным желанием. Каждый раз, когда он ее видел, в его крови как будто начинали подниматься наверх пузырьки, и он всем телом ощущал это легкое щекочущее движение. Немного возбужденно он произнес:

— Но стоило только тебя увидеть, и сон как рукой сняло! — Он обвел ее взглядом и тряхнул головой. — Но мы не будем об этом… Пошли!

Дмитрий взял Юлю за руку и потянул ее по направлению к лестнице.

Девушка была в замешательстве:

— Куда?

— Не бойся, пошли… Ты в безопасности. Или ты забыла, что не в моем вкусе?

Дмитрий лукаво подмигнул ей. Юля улыбнулась уголками губ, но продолжала смотреть с недоверием. Тогда он отпустил ее руку, подошел вплотную, нежно взял девушку за плечи и повел ее в сторону лестницы.

— Шучу! — улыбаясь, сказал он. — Пошли скорей, у меня для тебя есть сюрприз.

Под навесом для автомобилей стоял черный джип Вранглер с открытым верхом. Когда Дмитрий и Юля подошли, возле джипа стоял Тимофей. Он поздоровался:

— Доброе утро, Юля!

— Доброе утро! Я вас вчера потеряла…

— Не мудрено! Я — человек нелюдимый, как зачую человеческий дух, так сразу к себе в нору и уползаю! — Он засмеялся.

Юля посмотрела на Дмитрия, тот тоже улыбался.

— Тима вчера у нас за пассажирские перевозки отвечал. Вначале Марию с Таней до города подбросил. Потом — по делам. Только вернулся — мама в город засобиралась.

Дмитрий медленно перевел взгляд с Тимы на Юлю, не зная, какой будет реакция девушки на последние его слова. Он не хотел ее смущать, нарушая тем самым тот хрупкий мир, который между ними теперь воцарялся. Но Юля смотрела на Дмитрия безмятежно. Тима нарушил паузу:

— Оно и хорошо, что было, чем заняться. Я не люблю шумных компаний. Вы садитесь, Юля.

Девушка непонимающе посмотрела на Дмитрия. Тот кивнул, продолжая улыбаться.

— Садись, нам пора, — подтвердил он.

— Куда? — Юля все еще была озадачена.

— Я же говорю, сюрприз.

Дмитрий открыл пассажирскую дверь, возле которой все трое стояли. Юля продолжала вопросительно смотреть на него, но затем после недолгих раздумий села. Тогда Дмитрий закрыл за ней дверь, заговорщицки переглянулся с Тимой, обошел машину и сел за руль. Он включил музыку, надел солнечные очки Рай Бан, посмотрел на Тиму и широко улыбнулся. Заведя мотор, он надавил на педаль газа и машина тронулась с места.

Они выехали с территории и стали двигаться по дороге вдоль поля. Играла музыка, и слова, зазвучавшие в песне, заставили Юлю улыбнуться:

Звуки музыки наполняли воздух ощущением счастья. Юля слушала, затаив дыхание, и до нее долетали слова припева:

Мимо них проносились поля, сбоку было видно озеро. Солнечные зайчики прыгали по салону автомобиля. Откинувшись на спинку кресла, Юля улыбалась. Ветер играл в ее волосах, развевая их. Изредка Дмитрий ощущал ласкающие прикосновения отдельных прядей ее волос на своей щеке, и ему становилось хорошо. Юля вытянула руки вверх, ловя ими воздух. В песне послышались новые слова:

Они выехали на дорогу, слева и справа от них был лес, открывались очень красивые виды. Дмитрий добавил скорости и их обдал своей теплой волной поток врывающегося в салон воздуха. А в голове у Юли звенели слова припева:

Губы Дмитрия раздвинулись в улыбке, и он повернулся к Юле. Та сидела, запрокинув голову наверх. Дмитрий улыбнулся шире.

… Когда автомобиль подъехал к высокому забору, он выключил музыку. Юля прочитала надпись на воротах: «Заказник Лазурный» (прим.: прототип — Алмазовский заповедник). Девушка удивленно посмотрела на Дмитрия, тот таинственно улыбался.

— Не смотри на меня так! Скоро все увидишь…