Глава 21

Стемнело. Было время ужина. Женщины накрывали на стол, Дмитрий все еще не спустился. Юля была печальна и, видя, что происходит, Анастасия пыталась приободрить девушку, но безуспешно.

— Юля, побудьте здесь, я пойду разузнаю.

— Нет, не надо. Он подумает, что это я вас подослала, — попросила она, удерживая Анастасию за руку.

В этот момент в кухне беззвучно возник Дмитрий. Женщины обернулись, и Юля поняла, что он мог слышать ее последнюю фразу. Она побледнела.

Дмитрий был холоден:

— Готово? Это хорошо, есть хочу.

Он не смотрел на Юлю. Анастасия поняла, что положение серьезное и попыталась его спасти.

— Тогда садись скорей. И вы, Юля, тоже ужинайте. А я пока в комнате застелю.

— Там все готово. Как всегда, — строго отчеканил Дмитрий.

Тогда мать переняла его тон:

— А я посмотрю. Можно?

Дмитрий поднял глаза на мать и смягчился:

— Конечно. Посмотри.

— Спасибо, сынок, — строго сказала она, — что разрешил.

Анастасия надолго задержала на сыне неодобрительный взгляд, после чего ушла. Юля и Дмитрий остались одни. Девушка села за стол и начала есть. Она не произнесла ни слова и даже не подняла глаз на Дмитрия. Тот тоже молчал. Поев немного, Юля оставила еду на тарелке, встала из-за стола, развернулась, но на выходе из кухни ее застал вопрос Дмитрия:

— И ты что даже не спросишь, о чем мы говорили с твоей дорогой подругой?

Юля на миг остановилась, замерла в этой позе, но затем все же вышла, никак не отреагировав на его слова. Дмитрий проводил ее взглядом, и на его лице отразилась целая гамма чувств, в которой преобладали злость и отчаяние. Он вытер рот салфеткой и швырнул ее в тарелку.

***

Войдя в свою комнату, он застал в кресле мать. Дмитрий тихо закрыл за собой дверь, прошел к шкафу и, не обращая на нее внимания, начал раздеваться.

— Остановись, бесстыжий! Сядь, когда твоя мать пришла говорить с тобой.

— А если я не хочу с тобой говорить?

— Плевать я хотела, хочешь ты или нет. Будешь говорить. Я бы на твоем месте сейчас только об одном позаботилась, чтобы этот разговор прошел тихо. Ведь если ты меня не будешь слушать, я буду говорить громко. А ты потом, когда остынешь, именно об этом будешь жалеть больше всего.

— Не о чем жалеть. И говорить не о чем.

— Как так? Я сюда сегодня не по собственной воле явилась. Это ты меня вызвал. Ты. Так что будешь говорить.

Дмитрий повернулся лицом к матери. Анастасия поняла, что тот был настроен твердо.

— Сказал, не буду.

Но мать не уступала ему в решительности:

— Что же, как знаешь. Я перед тобой на колени становиться не собираюсь. Но знай одно: если ты так надумал со мной общаться, то общаться мы не будем.

Она встала и направилась к двери.

— Мама… — начал Дмитрий.

Анастасия выставила перед собой руку:

— Нет. Я понятливая. — Она внимательно посмотрела на сына. — Да, сынок, перехвалила я тебя.

Женщина вышла из комнаты. Дмитрий отвернулся к окну и замер в этой позе. Он был мрачен.

… Анастасия постучала в дверь комнаты Юли, но никто не отозвался.

— Юля? Вы спите? — повторила стук женщина.

Но ответа не было. Подергав так и не поддавшуюся дверь, она ушла в свою комнату.

***

— Дима? Что случилось? — спросил Тимофей, открывая дверь сторожевого блока.

— Можно войти?

— Конечно, входи.

Мужчины прошли вовнутрь и расположились в комнате Тимы. Горел свет настольной лампы, они сели за стол.

— Что такое?

Дмитрий был угрюм:

— Долгопятова мне все рассказала.

— Слушаю.

— У нее зависимость. Она игрок. Давно. Денег много должна. Торбееву. В его казино все просаживала. Тебе известна такая страница из его жизни?

— Нет. У меня на него пока только общие данные. Глубоко прорабатывать только что начали.

Дмитрий угрюмо покачал головой:

— Только что начали… Плохо. Он один из главных фигурантов.

— Так только вчера же узнали…

— А что он чуть не женился недавно, слыхал?

— Что-то такое было в досье.

— А имени в досье не было?

— Нет, не женился же.

— Понятно. И за что я тебе деньги плачу, Тимофей Семеныч? Твою работу за тебя сегодня сделал.

— Да что с тобой, Дима? — спросил Тима с нотой неодобрения.

Дмитрий крикнул:

— А то со мной! — Он ударил кулаком по столу. — Он на Юле чуть не женился! Понимаешь? На той самой, что у меня в постели прописалась!

— Что? — От изумления Тима привстал с места.

Голос Дмитрия задрожал:

— Что слышал. Она его невестой была. А за день до свадьбы его слила. Или он ее слил. Кто уж у них там первый, кто последний, не знаю. А, может, сговорились так. И было это когда? — Дмитрий смотрел на Тиму исподлобья. — Да, Тимофей Семеныч, месяца три-четыре назад. Сечешь?

Опускаясь на стул, тот выговорил:

— Дима, да этого не может быть! Это какая-то ошибка.

— Нет ошибки, Тима. Нет. Я Марине ничего не рассказал. Ни слова правды. Просто напугал ее до полусмерти. Так что она мне все выложила как есть. Вначале, конечно, врала. Но потом совсем запуталась, в какую сторону ей врать. И все выложила. Так-то, милый друг.

Тима достал бутылку с алкоголем и быстро разлил содержимое по стаканам. Голос Дмитрия звучал глухо:

— Торбеев сильно заинтересовался, когда Марина ему сболтнула, что Юля у меня. Ко мне ее тут же отправил, чтобы Марина все подробно выяснила, в каких именно мы с Юлей отношениях.

Тима опрокинул содержимое стакана в себя. Дмитрий тоже выпил, а потом с силой сжал кулак и сморщил лицо от раздирающих его чувств.

— А я-то, дурак, влюбился как последний школьник… Раскис… Уши развесил. Тебя слушал. Маму. Хотя ведь ясно все было как божий день! Не бывает таких на свете!

— Да нет, Дима, ну не может быть! Ну, может, совпадение? Ну не могла она. Не тот человек. Я же никогда в людях не ошибаюсь.

— Нету тут совпадений, Тима! — Дмитрий налил себе полный стакан и выпил залпом. — Нету! — выкрикнул он.

— Ну откуда ты знаешь? Проверить надо сначала.

— Хочешь — проверяй! А мне и так все ясно.

— Дима, ты, может быть, сейчас самую большую ошибку в своей жизни совершаешь…

— Я это где-то уже недавно слышал! А-у-у? Где я это слышал? Да, припоминаю… Туточки это и было! И не ты ли мне это говорил?!?

— Я говорил. И сейчас повторяю.

Тогда Дмитрий сказал обреченно:

— Она Вадима Долгопятова у Марины увела.

Тимофей побледнел:

— Что?

— Что слышал. Говорю тебе, профессионалка. Ну меня-то уж как воробья на мякине провести, это ж надо было… Мата Хари, сучье отродье.

Дмитрий выпил третий стакан. Тима молчал.

— Что молчишь? Обтекаешь? — Он засмеялся. — Знакомое чувство, сам только что его испытал. — Прижав пальцы к глазам, Дмитрий горько морщился. — Когда ей всю свою биографию выложил, у нас там в разговоре один момент занятный был. Она мне говорит: — Я бы на твоем месте меня сразу проверила, странно, что ты этого не сделал. Если бы, — говорит, — не эпизод с Кириллом, когда ты наш разговор случайно услышал, ведь мы не знали, что ты там, тогда бы у меня вообще положение скверное было. — Извини, я не в форме, но надеюсь, ты понял.

— Понял.

— А мы с тобой все Кириллом занимались. А, и правда, ведь ты же ее даже не проверил! Как так? Фантастика! Ты и фамилии ее до сих пор не знаешь!

— Обижаешь! Фамилия ее — Пересветова. Юлия Владимировна. Восемьдесят пятого года рождения.

— Какого? — Дмитрий пораженно покосился на Тиму.

— Да, Дима, ей тридцать три. Скоро тридцать четыре будет. В следующем месяце.

Выражение удивления на лице Дмитрия сменилось деланно безразличным:

— Да какая мне разница, сколько ей и когда. Главное, сколько бы она у меня оттяпала. И когда. Но хрен ей, — он сделал кукиш, — выкусит!

— Нет, Дима, я все же думаю, что ты ошибаешься. Я, конечно, все перепроверю, но это, и правда, может быть совпадение. Судя по тому, что у меня на нее есть, не может этого быть. Она специалист высшего класса. Таких единицы. Может в жизни иметь все, что захочет. Вряд ли ты ей был нужен. И, судя по исходным данным, все соответствует. Устала, решила бросить. Никаких противоречий я не увидел.

— Не бывает таких совпадений, Тима. И тебе, как никому другому, это известно. То, что она специалист высшего класса, я проверил на собственной шкуре! И это только еще одно тому подтверждение. Просто спец! Руку бы ей пожал, если бы со стороны наблюдал.

— И все же ты можешь быть не прав.

Дмитрий закричал во весь голос:

— Я всегда прав! Что вы все заладили? Мама вот сегодня мне бойкот объявила. Не удивлюсь, если меня от сиськи отлучит, а ее удочерит… и ты туда же! Вот что она в моем доме за неделю натворить успела! А вы мне еще тюльку гнать будете, что это все мне кажется?

— Напился ты, Дмитрий Владимирович. Всегда он прав… Никто не бывает прав всегда. Кроме меня. И то, это только на работе. И только потому, что я тоже профессионал экстра-класса. А с женой вон, сам знаешь, ничего не смог противопоставить, когда случилось. Так что иди проспись. Утро вечера мудренее. А я еще раз все проверю. О Торбееве.

Вставая, Дмитрий махнул рукой:

— Идите вы все…

Запинаясь, он вышел из комнаты. Тима сказал себе под нос:

— Нет, Дима, чую я, что ты не прав…

***

Анастасия никак не могла уснуть. Она была в своей комнате, той, которая всегда была готова для нее. Той, где был розовый интерьер, тот самый зеркальный шкаф, из которого Дмитрий позаимствовал одежду для Юли. И на женщине сейчас была та самая одежда. Анастасия ходила по комнате, потом остановилась и долго стояла на месте. Она подошла к выключателю и зажгла свет. На часах было полтретьего ночи. Она дошла до двери в комнату Юли и постучала:

— Юля, простите, что поздно. Вы спите?

Ответа не последовало.

— У вас точно все в порядке?

Снова не было ответа.

— Юля, если вам что-нибудь понадобится, то я в соседней комнате. Спокойной ночи.

Женщина сдалась и ушла к себе.

***

Который уже час Дмитрий бродил по комнате из стороны в сторону. В его руке был стакан с алкоголем. Мужчину немного шатало, он выпил лишнего. Перед его глазами то ярче, то темнее, пульсировало ее лицо. Ее лицо. Юля… И он делал глоток за глотком, а когда живительная влага разрушения заканчивалась, то наливал еще. Дмитрий был в отчаяние. Такое происходило с ним впервые в жизни, поэтому это чувство произвело на него эффект разорвавшейся бомбы. Даже тот неуправляемый гнев, который уже охватывал его несколько дней назад, был ничем, в сравнении с этим новым чувством. Тогда были злость, раздражение, обида. Сейчас же ко всем перечисленным чувствам примешивались еще фатальное ощущение чего-то непоправимого, утраты и тоски. Этот адский коктейль полностью вывел из строя мыслительный процесс. Мозг Дмитрия отказал, но образовавшееся место не осталось свободным. Его заполнило мужское нутро, инстинкт зверя.

Юля… Юля… Юля… Она одна стояла перед его глазами. Юля, сидящая перед его воротами в первый раз, когда он ее увидел. Ее серые глаза, когда она злилась. Ее глаза, подсвеченные солнцем, почти бирюзовые, почти как у него самого, ни у кого он больше таких не видел. Ее голос, мелодичный, как весенняя трель. Он никогда раньше таких не слышал. Юля, целующая его. Ее прикосновения, ласковые, как дуновение ветра. Ее пламенные игры, которые прожигали в нем дыры. Он никогда такого не испытывал. Ее взгляды, полные протеста, ее смущение, сопротивление, нервная дрожь. Эти стоны, мурашки… О, Боже! Все это была неправда, фальшивка? Дешевая подделка, фуфло?.. Как он мог так ошибиться? Как можно было чувствовать такой экстаз, когда его обманывали, водили за нос? Он же не наркоман, не мазохист, не идиот! Он мужчина, гордый, себялюбивый, сильный. Это его любят, им восторгаются, его боготворят. Его, Дмитрия Прудникова. Как, черт возьми, гордо звучало даже одно его имя! Он ведь только снисходил до них всех… Как же тогда с ним могло произойти такое?!? Он задыхался от несправедливости и возмущения. И от боли… Боль как кислота заполнила его жилы, разъела его карбоновые нити, которые до сей минуты могли выдержать все. Но только не это. И эти нити лопались от отчаяния. Она, единственная, которую он желал, такая гордая, утонченная, благородная… Она — предательница, охотница за мужиками. Шпионка! И он — всего только мужик, один из прочих ее жертв. Она его поймала и уже почти им позавтракала. А он-то восторгался ее независимостью, манерами, вкусом, ее склонностью ко всему прекрасному, умением оценить роскошь деталей. А на самом деле она просто привыкла к шику, это был всего лишь стиль ее жизни, обыденный, скучный. Она присасывалась к мужчинам и выпивала из них этот шик до последней капли, она доила их и этим жила. Таков был ее промысел. Она стала тем, кем была не благодаря объективным заслугам, а используя свою способность обольщать мужчин, как только что она проделала это с ним. Она — банальный пользователь, а главный ее интерес — это деньги. Мелко, пошло и низкопробно, но все, как всегда, просто сводилось к деньгам. Как у всех женщин… А поскольку она себя любила и была о себе высокого мнения, то жертв подбирала скрупулезно, чтобы не продешевить. Вадим, Влад и Бог знает, сколько их еще у нее было. А теперь ей подвернулся он… Его пронзило разъедающее чувство ревности. Пусть он никогда больше к ней не прикоснется, но осознание того, что к ней будут прикасаться другие мужчины, как они уже прикасались к ней раньше, приводило его в ярость. Дмитрий схватился за голову, повернулся лицом к кровати и увидел картину, висящую на стене. В порыве гнева он сорвал ее и истерзал в клочья, разбрасывая куски по комнате. Ведь это теперь был зверь… Он стоял в центре комнаты, он запыхался. Взяв бутылку, он выпил содержимое залпом до последней капли.