Глава 34

Юля и дети рассыпались по поляне, играя в салки. Из избы вышли Дмитрий и Константин.

— Спасибо, Костя, что так надолго приютил моих ребят. Они хорошо отдохнули. Прости за незапланированную задержку. Не до того мне было, и я рад, что пока все это длилось, ребята были здесь. Пора им возвращаться, а то потом и подавно их не выковырять отсюда.

— Я был рад поучаствовать в этом. А что задержались, это ничего. Все равно ты нас снабжал всем, чем надо.

— Да, но тебя от дел отвлекал. Что, думаешь, не понимаю?

— Дима, все нормально. Я, правда, был рад. И еще рад, что у тебя все утряслось.

— Если так можно сказать. Ладно, поехали мы. Пусть ребята собираются. Жди завтра. Распоряжусь.

Константин протянул Дмитрию руку, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Юлия Владимировна? Вы еще живы?

Девушка отделилась от толпы детей и подошла к Дмитрию. Она запыхалась.

— Вроде бы да!

Вслед за Юлей подбежал Дениска.

— Дмитрий Владимирович, вы что уже уезжаете?

Дети прервали игру и подтянулись к Дмитрию и остальным.

— Да, Дениска, нам пора.

Мужчина обратился к детям:

— Ребята, завтра до дому, до хаты!

Дети заволновались. Дениска выразил общее настроение:

— Как? Уже?

— Так, товарищи, это еще что за разговоры? — строго спросил Дмитрий. — Вы все взрослые ребята и должны быть очень признательны Константину Сергеевичу и Семену Олеговичу за то, что они позволили вам здесь остаться целых два месяца. Это ведь заповедник. Здесь не должны постоянно находиться люди, тем более вас много. Так что считаю, что ваш отпуск удался. Вы остались довольны?

Послышался хор восторженных голосов.

— Вот и славно! Ну а после вашего возвращения мы с Юлией Владимировной как-нибудь вас навестим.

— Обещаете? — спросил Дениска.

— Честное пионерское!

Дмитрий потрепал мальчика по волосам.

— До свидания! — попрощалась Юля.

Дети стали прощаться все разом. Одной рукой Дмитрий обнял Юлю за плечо, и они вместе направились в сторону выхода из заповедника. Вдруг он остановился и встал напротив девушки. У него было озабоченное лицо.

— Юля…

Она вопросительно посмотрела на Дмитрия. В тоне мужчина звучала нерешительность:

— Я все время хочу тебя спросить, но что-то никак…

— Да, Дима?

— Я очень хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной.

— Так я осталась. Я здесь и с тобой.

Он был серьезен:

— Где-то в глубине твоих глаз я все время вижу сомнение. И вот уже в который раз я спрашиваю себя, в чем дело? Может, ты еще не все решила? Я же понимаю, что ты привыкла совсем к другой жизни. Привыкла быть первой, лучшей. Не уверен, что ты без этого сможешь быть счастливой. И если ты сомневаешься, то, пожалуйста, скажи мне. От этого зависит и моя жизнь. Я должен знать.

Юля глубоко вздохнула, помолчала и уверенно произнесла:

— Дима, я люблю тебя.

Он прижался к ней и тихо произнес с чувством:

— Я знаю. Я это вижу.

Дмитрий отстранился, изучающе посмотрел на девушку и сказал:

— Я тоже люблю тебя. Но я не об этом тебя спросил. — Он был охвачен беспокойством, и на его лице отражалось сильное волнение. — Если бы я был на твоем месте, со мной точно происходило бы что-то подобное. Даже не представляю, что бы со мной было, если бы у меня отняли возможность быть первым. Наверное, моя жизнь потеряла бы смысл. Я не хочу до конца наших дней видеть в твоих глазах печаль, возникшую оттого, что ты жила не своей жизнью. Не представляешь, как это трудно, но… Тогда я бы лучше тебя отпустил.

— Дима…

— Нет, подожди. Помнишь наш разговор после моего дня рождения? Ты тогда сказала, что мы живем в разных городах совершенно разными жизнями. Я все время вспоминаю эти твои слова. — Он вздохнул. — Я одно понял. Таких, как ты — нет, и ты не должна зарывать свои способности в землю. Я не могу за этим наблюдать. Ты должна найти себя. А я не должен тебе мешать.

Юля медленно провела ладонью по его щеке:

— Дима, таких, как ты тоже нет. Ты не мешаешь мне, ты меня вдохновляешь. Печаль, которую ты разглядел — это лишь грусть по моему прошлому. Но она связана совсем не с тем, о чем ты думаешь. У меня впервые в жизни появилось много времени для того, чтобы подумать о том, как я жила, вспомнить обо всех своих драмах, об ошибках, которые я совершала. Понять, кто я есть на самом деле. И, думая обо всем этом, я пришла к выводу, что я всего лишь женщина, которая тебя любит. — Юля замолчала и заглянула в глаза Дмитрию. — Сейчас мне больше нечего сказать о себе. Нечего тебе дать, кроме своей любви. Не в чем сравниться. — В ее глазах появились слезы. — И меня пугает, не будет ли этого недостаточно для такого человека, как ты.

Дмитрий рассмеялся:

— И это все?

Она опустила голову и кивнула. Он взял Юлю пальцами за подбородок и приподнял ее голову:

— Посмотри на меня, — улыбаясь сказал он. Девушка подняла глаза. — Ты неподражаема!

Дмитрий поцеловал ее в лоб и продолжал тоном человека, желающего что-то внушить собеседнику:

— Юля, я раньше никогда ничего не боялся. Был хладнокровен. По сути дела, все мне были безразличны. Кроме мамы, конечно. А потом появилась ты. И весь мой мир перевернулся. В моей жизни появился смысл, — продолжая смотреть ей в глаза, Дмитрий взял Юлю за руку, — я изменился. Насовсем. Понимаешь? Из-за тебя. Это ты меня изменила. Теперь ты бьешься вот здесь, — он приложил ее руку к своему сердцу, — вместе с моим сердцем. И всегда будешь биться.

Две слезинки выкатились из ее глаз. Дмитрий улыбнулся и сказал:

— Последнее, что должно пугать тебя в этой жизни, так это то, что мне когда-нибудь станет недостаточно одной тебя.

Юля кивнула, и Дмитрий провел ладонью по ее щеке. Он снова обнял ее за плечо, и они продолжили движение по направлению к выходу.

— Но ты должна найти себя. Если нужна моя помощь — обращайся.

— Не помню, говорила ли я тебе, что ты удивительный человек?

Дмитрий озорно запрокинул голову назад и сказал протяжно:

— Ну, вообще-то я такого не припомню…

Раздался их смех.

***

Дмитрий и Юля встречали постепенно собирающихся гостей. На Дмитрии были надеты черные брюки и голубая рубашка с расстегнутыми, как и всегда, верхними пуговицами, а на Юле — длинное платье простого кроя из голубого бархата, сидящее по фигуре. Ее волосы были собраны и прихвачены шпильками, в ушах сверкали серьги с крупными голубыми топазами. Они стояли, обнявшись, и приветствовали гостей. Дмитрий подошел к Андрею, выходящему из машины, и обнял друга с особой сердечностью. Тот что-то шепнул ему на ухо, и Дмитрий сделал жест Юле, чтобы она встретила оставшихся гостей. Девушка утвердительно кивнула.

***

— Ну что, похоже, твой Бандит совсем оклемался? — спросил Андрей, когда мужчины уже почти достигли вольера. Прямо у решетки стоял уткнувшийся в нее носом пес. Он немного поскуливал.

Дмитрий улыбнулся:

— Волевой характер. Ты бы видел, как за жизнь цеплялся. Ранение ведь тяжелое было. Говорили, что служить не сможет, а прошло чуть больше месяца, и он почти полностью восстановился.

Пес смотрел в глаза Дмитрия с выражением любви и верности.

— У-у, зверюга! — сказал Андрей. — Как эти ублюдки еще ноги унесли?..

— Против лома нет приема. Спасибо, мимо… В Пирата вот не промахнулись…

— Дима, мне, правда, очень жаль.

Андрей положил руку на плечо друга. Тот с грустью посмотрел на Андрея.

— Все нормально, Андрюх, — Дмитрий похлопал его по спине.

— Хочу, чтобы ты знал, — угрюмо сказал его друг, — я отправил Наташу в Старую Порубежку, в агрокомплекс.

— Это тот, который в Саратовской области?

— Он самый. Ветеринаром. Крупным рогатым скотом теперь занимается.

— И она согласилась? — удивленно спросил Дмитрий.

— А ее никто не спрашивал. Живет прямо там, на поселении. Хоть по профессии поработает. Может, что-то полезное в жизни сделает.

Было похоже, что Дмитрий не верил своим ушам.

— И как она там?

— Мне докладывают, что бесится, конечно. Но над ней стоит серьезный человек, с ним особо не забалуешь. Поэтому тихо бесится. Работает. Зря, что ли, образование получала? Пусть хоть теперь отрабатывает.

— Поздновато ты о ее образовании вспомнил. Но лучше поздно, чем никогда. Не ожидал, что ты на такое решишься. — Дмитрий посмотрел на Андрея, тот был хмур. — Не сбежит?

— Пусть попробует. Из-под земли достану. Тогда ее теперешняя жизнь ей раем покажется. А так, глядишь, через пару десятков лет, может, человеком станет.

Андрей потупил взгляд.

— Правильное решение, Андрюх. Станет-не станет, это не в твоей власти. Но теперь у нее хоть появится шанс.

Дмитрий похлопал друга по спине. Андрей поднял лицо и кивнул в знак согласия.

***

Когда Юля вошла в кухню, там стоял Михаил. Он обернулся на звук ее шагов и улыбнулся:

— Еще раз привет!

Девушка улыбнулась в ответ:

— Привет! Диму потерял? Он с Андреем на улице.

— Знаю. Хотел дать им поговорить.

Юля размешивала салат в хрустальной вазе.

— Слушай, я еще с прошлого раза хотел тебя спросить… Помнишь нашу беседу о политике?

Она посмотрела на него и улыбнулась:

— Такое забудешь…

— Да уж… — посмотрел он лукаво — Так вот… Ты что и вправду тогда сказала то, что думаешь?

Юля остановилась и посмотрела Михаилу прямо в лицо:

— Да.

— Знаешь, а я тогда решил, что ты просто хотела выдержать марку, взять верх в споре. Я рад слышать, что ты не этим руководствовалась.

Юля продолжала хозяйничать на кухне.

— Я не люблю спорить и не считаю, что «в споре рождается истина». Спор — это гейзер, бурный поток. Хотя нет, иначе… Это просто обоюдное навязывание оппонентами друг другу своих мнений. В этом смысле мне гораздо ближе дискуссия. Равноправный обмен точками зрений, когда обе стороны достаточно разумны для того, чтобы признать ошибочность своего мнения под тяжестью аргументов оппонента. Только такой формат общения по-настоящему разумен. Но, к сожалению, он редко встречается. Ведь для этого необходимо, чтобы люди умели слышать друг друга.

— Согласен с тобой. Ты дважды повторила слово «разумен». Похоже, что ты склонна к рационализму. Тогда тем более странно, что политика тебя не увлекает.

— Так сложилась моя жизнь, что я сделала карьеру в сфере, которая очень далека от моих интересов. Но я предпочитаю лишний раз не думать о политике. И по возможности не иметь ни о ней, ни о ее деятелях какого-либо конкретного мнения. По моим наблюдениям, эта тема еще никогда не служила поводом к тому, чтобы сплотить людей. Наоборот, она все больше их разъединяет. Это своеобразное яблоко раздора общеземного масштаба. Даже те, кто находятся в одном лагере, в случае чего всегда готовы перегрызть друг другу глотки.

Все это время Михаил слушал Юлю с большим интересом. Он смотрел на нее изучающим взглядом, как будто столкнулся с точкой зрения, которую слышал впервые. Он сказал серьезно:

— Но это же неотъемлемая часть жизни любого общества! И чтобы понимать, что происходит в мире, от нее нельзя открещиваться.

— Все правильно. Ты — мужчина, и должен мыслить масштабно. Таково ваше предназначенье. «Мыслю, значит, существую». И для мужчины это правильная точка зрения. Иначе ваш мозг закостенеет и перестанет работать плодотворно. Но я ведь женщина. А мы изначально были созданы совсем для другого. Пока мужчина воюет, женщина любит и ждет. По крайней мере, так должно быть, если выражаться хрестоматийно. Только сейчас, в эпоху всеобщего равенства, об этом часто забывают. А я вот помню. Поэтому я всегда хотела заниматься чем-то созидательным, имеющим положительный заряд, объединяющим людей. Тем, что само по себе является благом, ну или хотя бы стремится в этом направлении. Чем-то возвышенным, например, искусством или творчеством. А политику я никогда не любила. Да и, признаться честно, вряд ли когда-то полюблю.

Юля составила лишнюю посуду и стала готовить для сервировки стола вазы с едой.

— Хотя… Знаешь, как это бывает… Может быть, сейчас, когда это перестало быть моей работой, что-то и изменится.

— Юля, ты мне нравишься! — сказал Михаил, дружелюбно улыбаясь. — Это определенно! По-моему, Диме очень повезло.

Девушка с приязнью на него посмотрела:

— Спасибо, Миша!

— Давай помогу. Что отнести?

— Я сама. Мы с Настей справимся.

— А что, наемный труд в этом доме больше не используется? — шутливо поинтересовался он.

Но Юля ответила серьезно:

— После известных событий Дима не хочет, чтобы в доме были чужие люди.

— Ясно.

— Со временем Тима нам подыщет кого-нибудь из ближайших деревень. А пока, я надеюсь, у меня получится и самой управиться.

— Получится, уверен. О, кажется, ребята вернулись! Пойдем к гостям?

Юля кивнула, взяла со столешницы две вазы с салатами, и они вышли.

***

— Прошу внимания всех собравшихся! — Дмитрий поднял свой бокал. — Мне хочется произнести этот тост за мою будущую жену… — Юля вскинула на него ошарашенный взгляд. Он смотрел ей в глаза и продолжал говорить, — … Юлию Владимировну Пересветову.

Михаил улыбнулся и сказал негромко:

— Юленька, пожалуйста, поосторожнее с эмоциями, а то мы подумаем, что Диме снова от вас попадет!

Гости тихо засмеялись, и Юля тоже смущенно улыбнулась. Дмитрий сделал знак Михаилу, чтобы тот замолчал. Он повиновался.

— Юля, спасибо тебе за то, что, пройдя три километра под дождем, ты все-таки не заблудилась и нашла дорогу к моему дому.

Послышались крики «Ура!», загремел хрусталь. После того, как все выпили за ее здоровье, Дмитрий встал и подошел к роялю, появившемуся теперь в его гостиной, на крышке которого стояла клетка с птицей:

— И в честь дня твоего рождения я хотел бы преподнести тебе небольшой подарок.

Он снял с белой крышки плоский белый конверт, слившийся с поверхностью, открыл его и показал содержимое собравшимся:

— Это годовой контракт на запись твоего альбома со студией звукозаписей «Рекорд Плюс». — У Юли от удивления расширились глаза. — Никто из здесь собравшихся еще не имел удовольствия тебя слышать, но прошу гостей поверить мне на слово, что за столом рядом со мной сидит очень талантливый человек.

— Ура! — крикнул Максим.

Гости снова загремели хрусталем.

Анастасия поцеловала Юлю:

— С днем рождения, Юленька!

— С днем рождения! — поздравил Евсей Петрович

— С днем рождения, поздравляю! — сказала Елена Васильевна, улыбнувшись Юле.

— Юля, поздравляю, очень рад за вас! — заключил Тимофей Семенович.

Все это время Дмитрий продолжал смотреть на нее влюбленными глазами, а она, едва заметно улыбаясь ему, произнесла одними губами: «СПА-СИ-БО!».