Глава 16 · Шок

Конечно, несмотря на то, что в получении информации меня явно ограничивали, я не оставляла попыток дознаться до правды. У меня не было Интернета, и свобода самостоятельных передвижений заканчивалась границами пусть и огромного, но всё же частного и закрытого Олегового участка. Я пыталась хитростью проникнуть на запрещённую половину дома, когда Олега не было, но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Я пыталась подкупить слуг, но они, то ли очень держались за эту работу, то ли, что по моему мнению было куда вероятнее, слишком боялись прогневать Олега, но рисковать не решались и от намёков на такие темы уходили, как юркие рыбки в проточной воде.

Я пыталась следить за Олегом, насколько это позволял мой образ жизни, но это ничего не давало — наедине со слугами он всегда был очень сдержан, а его перемещения по дому обычно происходили только на той половине, вход в которую мне чаще всего был запрещён. К тому же я редко его видела и в основном — в компании Ньенги. Они часто пили чай в беседке по вечерам, но несмотря на то, что окно моей комнаты выходило в сад, они говорили так тихо, что я ничего не могла расслышать, даже когда замирала у открытого окна. Когда же я спускалась вниз и подходила к ним — а для этого ещё нужно было найти повод, потому что Олег сердился, если я беспричинно отвлекала его — то обычно они затихали и Олег, приподняв бровь, сурово интересовался:

— У тебя какой-то вопрос срочный?

Пить вместе чай меня не приглашали, доверительных задушевных бесед со мной не вели, а ужинал Олег обычно один и у себя. Меня он вызывал к себе или во двор как правило только для того, чтобы обсудить условия следующей ночи. При этом был сух, скуп на слова и держался такого тона, чтобы я ни на секунду не забывала, кто из нас "работодатель", а кто — "подчинённая".

А ещё он не называл меня по имени. Ни Катей, ни Лерой.

За три недели "работы", начавшиеся с той нашей первой ночи, я ни на йоту не продвинулась в своих расследованиях.

Но однажды мне повезло.

Перед одной из наших ночей, буквально за полчаса до моего отъезда в подмосковный отель, мне удалось заполучить на некоторое время телефон с работающим Интернетом. Это произошло у речки, на территории лесопарка, часть которого была владениями Олега. И произошло это совершенно случайно.

Я уже собиралась идти домой переодеваться, как вдруг увидела вдалеке меж дубов полуголого вихрастого мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, который пытался поймать белую бабочку клетчатой красно-синей рубашкой. Он держал её за края и медленно подкрадывался к сидящей на жёлтых цветках бабочке. Она вспорхнула, помелькала рядышком и села на другой цветок. Мальчишка набросил на него рубашку, но бабочку видимо не поймал, так как после того, как поднял свою одежду, заметно вздохнул и принялся озираться по сторонам.

Для меня его присутствие здесь стало чем-то странным. Я даже зависла ненадолго, раздумывая на тем, как быстро я привыкла к тому, что вокруг меня нет сторонних людей. А этот мальчишка был кем-то из внешнего мира. И как только я поняла это — в моей голове тут же созрел план по добыче ценной информации, которая позволит мне лучше ориентироваться в мире Олега.

Я подошла ближе к дубраве и окликнула мальчишку. Он резко оглянулся и, перепугавшись, бросился наутёк. На секунду растерявшись от такой его реакции, я принялась кричать ему вслед, что не представляю для него опасности и просто хочу попросить об одной услуге. Он уматывал от меня, пока не услышал, что я дам ему за это пятьсот рублей. Тут он остановился и с недоверием посмотрел на меня. Он стоял метрах в двадцати от меня и, подходя к нему, я заметила на его лице следы внутренней борьбы, которая явно происходила у него в душе.

— Не волнуйся, пожалуйста, — сказала я. — Я не собираюсь тебя ловить.

— А чего вы хотите тогда? — угрюмо спросил парнишка. — Я ничего не делал, если что.

— Ты как здесь оказался? — спросила я.

— Как надо, так и оказался, — буркнул он.

— Ты знаешь, что это частная территория?

— Знаю, — ответил он. — Я бабочек ловлю. Ничего не ворую.

Я подошла ещё ближе и остановилась метрах в трёх от него. Парень угрюмо, исподлобья посмотрел на меня карими, почти чёрными глазами. Затем принялся надевать рубашку.

— Я тебе не вру, — спокойно и размеренно произнесла я. — Я дам тебе пятьсот рублей, если ты мне окажешь небольшую услугу.

— Какую услугу? — спросил он, застёгивая пуговицу. — И пятьсот рублей покажите.

Я достала купюру и помахала ею в воздухе. Мальчишка прищурился и сделал осторожный шаг навстречу. Затем остановился и, склонив голову набок, спросил:

— А чё вы хотите-то за них?

— Чтобы ты мне телефон на пять минут дал. Я тебе отдам. По-честному. Мне только надо посмотреть кое-что в Интернете и всё. Я свой дома забыла.

— А вы не врёте? — спросил мальчишка. — Такие, как вы — всегда с телефонами.

— Не вру. У меня, как видишь, — я расставила руки в стороны, — телефона с собой нет.

Телефон действительно лежал на столике в моей комнате. В плане поисков информации в Интернете от него не было никакого толка.

— Тебя как зовут? — спросила я.

— Пашка. А чё?

— У тебя есть телефон, Пашка?

— Есть.

— А Интернет в нём есть?

— Ну, есть.

— А ты мне дашь свой телефон на пять минут в обмен на пятьсот рублей?

Хмурясь и кусая губу, Пашка сосредоточенно раздумывал.

— А вы мне его точно вернёте?

Я медленно выдохнула. Судя по всему, дело шло на лад.

— Точно, — заверила я. — Я при тебе посмотрю.

— Ну лан, — чуть кивнув, сказал мой новый знакомый и направился ко мне. — Только на пять минут. А то мне идти надо. И деньги вперёд.

— Договорились, — сказала я и протянула ему купюру. — В обмен на телефон. Я только посмотрю в Интернете то, что мне нужно и сразу отдам.

— Я посмотрю сначала, настоящая ли, — заявил он. — А то такие, как вы — дурят нашего брата.

Кивнув, я с трудом сдержала улыбку. Подростковая деловитость этого мальчишки позабавила меня и заставила на мгновение вернуться в привычный мир. Таких мальчишек в моём посёлке было полным-полно.

Он осторожно взял купюру из моих пальцев, повертел в руке, посмотрел на свет. Качество банкноты удовлетворило его, и он протянул мне небольшой смартфон с трещиной на стекле.

— Разблокируй, пожалуйста, — попросила я.

Он убрал блок, и я принялась лихорадочно гуглить Олега Телегина и Леру.

Пяти минут было явно недостаточно. Однако у меня не было возможности взять на поиски больший отрезок времени — спустя двадцать минут я должна была спуститься к ожидающему меня автомобилю. В противном случае у меня возникли бы крупные неприятности с Олегом — не найдя меня в доме, он бы после обязательно ужесточил бы правила моего пребывания в нём. По крайней мере, насколько я имела возможность изучить его авторитарный характер, у меня были все основания полагать, что он поступил бы именно так. И поэтому я торопилась.

Но поиски ничего, кроме сухой, сугубо деловой информации не давали. Зато мне приходилось отмахиваться от кучи совершенно ненужной шелухи — обилия аккаунтов в контакте и упоминаний словосочетания "Олег Телегин" на форумах. Это были совершенно другие люди, внешне даже не напоминающие холёного красавца Олега и в условиях цейтнота меня раздражало то, что среди всего этого обилия информации я никак не могу найти даже намёка на нужную.

О Лере я знала только две вещи: её имя и то, что я на неё похожа. Второе мне в поисках вообще никак не помогало, а первое в случае если я писала только её полное имя, выдавало мне обилие упоминаний известной певицы. Поэтому я делала упор в поисках именно Олега. При этом я была уверена в том, что такой скрытный человек, как Олег, если и имел аккаунты в соцсетях, то явно регистрировался не под своим именем, и всё, что показывали мне поисковики — не имело к нему отношения. Так оно и оказалось — на всех фотографиях были совершенно другие люди. В свои же аккаунты в Фейсбуке, В Контакте и в Одноклассниках для поиска в них я заходить не рискнула, потому что если Олег их знал, то он сразу же обнаружил бы то, что я входила в Интернет. С другой стороны моя убеждённость в том, что его под своим именем нет в соцсетях, позволила мне переключиться с них на деловые сайты и различного рода реестры и справочники.

Другое дело, что я совершенно не понимала, про кого в них читаю, потому что одних только индивидуальных предпринимателей Олегов Телегиных оказалось несколько человек с разными отчествами, а отчества "моего" Олега Телегина я не знала. Как и вида его деятельности. Не факт, что у него вообще существовали действующие бизнесы — вполне возможно, уезжал он вовсе не на работу, а жил роскошно в действительности лишь на доходы с ценных бумаг. Я так мало про него знала, что за пять минут найти нужную информацию могла бы, пожалуй, только в светской хронике, но среди обилия знаменитостей на фотографиях я никак не могла найти его лица. Учитывая то, как нас встретили на светском рауте, учитывая многочисленное удивление при встрече меня там рядом с ним, учитывая упоминания в беседах газет или журналов, я думала, что найти хоть какую-нибудь информацию о нём в сети будет намного проще.

Но его попросту нигде не было.

Мальчишка рядом со мной быстро заскучал и стал перетаптываться с ноги на ногу, давая понять, что ему надоело ожидание. Не прошло и трёх минут, как он, шмыгнул носом и голосом, полным утрированного страдания из-за невыносимого ожидания, спросил:

— Ну, скоро ещё?

— Ещё две минутки, — взглянув на таймер в углу экрана, быстро ответила я.

Суета внутри меня не давала возможности сосредоточиться, и я повторяла одни и те же движения, заходила на сайты, где уже была, смотрела те же самые фотки в картинках, набирала те же самые словосочетания, не понимая, как ещё можно обозначить запрос таким образом, чтобы он показал мне то, чего я искала: "Олег Телегин, предприниматель", "Олег Телегин и Лера, светская жизнь", "Олег Телегин со спутницей"… И вдруг…

Когда время, выделенное мне Пашкой для поисков в Интернете, уже было на исходе, я перешла по какому-то очередному запросу в картинки и увидела…

Её.

Чувство, которое я испытала, когда увидела среди мозаики фотографий фотографию с ней, я ранее не испытывала и названия ему не знала. Наверное, я просто выпала в осадок. Смесь изумления, интереса, волнения и первобытного какого-то страха, возникшего в одно мгновение, оглушила меня.

Я смотрела на себя. Я никогда не носила это платье, никогда не надевала таких серёжек, никогда не общалась с девушками, стоящими по обе стороны от улыбающейся Леры, и тем не менее они почему-то казались мне знакомыми. Ужас был в том, что я будто бы была там, да просто не помнила этого. Будто бы у меня была амнезия. Будто бы вообще всё, что происходило со мной тогда — я позабыла и зачем-то придумала эту Леру. Я всерьёз забеспокоилась за свой рассудок, потому что моё восприятие увиденного очень напоминало мне мои же представления о раздвоение личности или какое-нибудь подобном психическом расстройстве.

На фотке совершенно точно была я. В смысле, меня там совершенно точно не было, но запечатлённая на этой фотографии молодая женщина была вылитой мной. Точнее, я теперь была вылитой ею. И это реально и удивляло и пугало и заставляло как-то цепенеть от попыток это осмыслить. Было в этом что-то настолько жуткое, что неприятные мурашки пробежались туда-сюда по спине промеж лопатками. Мне действительно стало откровенно не по себе, особенно с учётом понимания того, что этой девушки не было в живых.

— Всё, время вышло! — раздался рядом нетерпеливый голос Пашки. — Время вышло, говорю! — он резко потянулся к телефону, желая забрать у меня его, и я совершенно автоматически быстро увела руку с телефоном в сторону. — Эй, отдайте, вы же обещали!

Совершенно растерянная, я рассеянно вернула телефон и тихо сказала:

— Прости, засмотрелась… — я отдала ему пятисотенную купюру. — Паша, а можно… А ты можешь сюда завтра ещё прийти? Я тебе снова пятьсот рублей дам за пять минут пользования твоим телефоном…

— Завтра не смогу, — заявил Пашка, деловито убирая деньги и телефон в задний карман штанов. — Послезавтра, может, смогу.

— А во сколько сможешь? — спросила я.

— Ну, не знаю… Часов в шесть, может в семь…

— Вечера?

— Ну не утра же! — звонко хохотнул он.

— Давай в семь?

— Ну, о'кей.

— И не пять минут, а побольше. Десять, например. А я тебе не пятьсот, а тысячу рублей дам.

— Годится.

— Договорились, значит?

— Угу. Ну, всё, пока.

— До послезавтра, Паш! — крикнула я ему вдогонку, но он даже не обернулся, только рукой махнул и помчал себе сквозь дубраву, сверкая подошвами кроссовок.

Едва поднимая ноги, рискуя опоздать, я медленно поплелась к дому. Идти быстро я попросту не могла — мне вообще хотелось опуститься на землю, сесть на траву и закрыть лицо руками. Я не ожидала того, что на меня произведёт такой эффект фотография Леры, но я и не думала, что я стала похожей на неё НАСТОЛЬКО. Я в принципе, изначально, до пластики, вполне сошла бы за её родную сестру. И ещё неизвестно, младшую или старшую.

Я поняла, что не смогу сегодня поехать в отель. Что хочу остаться наедине с самой собой, запереться в своей комнате, залезть под одеяло, и чтобы меня никто не трогал. Вот просто никто не трогал. Лучше вообще заснуть. И проснуться в той своей жизни, в прошлой. Где я — это я. А не неизвестно кто.

Меня реально начало колотить. Я чувствовала, как в груди трепещет сердце, как ухает оно от волнения и мне просто хотелось остановиться и лечь на землю. Но я шла к дому. Думая при этом о том, что я так ничего и не узнала об этой Лере. И даже запрос, по которому нашла эту фотку, не запомнила. Что-то на тему светской жизни Москвы…

Я шла вперёд как-то автоматически, машинально, не разбирая дороги. Ноги будто бы сами вели меня к особняку. А эта фотография с Лерой и двумя её подругами или приятельницами стояла у меня перед глазами. И только при подходе к дому я вдруг поняла, что одна из этих девушек — известная телеведущая, а вторая — не менее известная поп-певица.

Когда я вошла в сад, свет закатного солнца был уже ярко-рыжим, почти красным. Небо за особняком темнело на глазах, а яркие блики на стёклах окон заставляли щуриться. Я будто плыла в воздухе, а не шла по земле. Мне сложно было сосредоточиться на чём-либо, кроме своих мыслей. Рассеянно я взглянула на наручные часы — оставалось пятнадцать минут. Нужно было подняться в дом, переодеться и выйти. Автомобиль пока ещё не ждал меня — водитель подавал его ровно за пять минут до отъезда: таково было распоряжение Олега. Отель для сегодняшней ночи располагался далеко от особняка, раз машину подавали к половине десятого вечера.

Пройдя мимо беседки, я вышла на асфальтированную дорогу вокруг фонтана и увидела пожилого садовника Николая, сидящего на корточках рядом с клумбой у входа в дом. Осторожно придерживая листья ярко-синих цветов, он аккуратно рыхлил землю небольшой мотыжкой. Он поднял голову, и улыбнулся мне, как старой знакомой, хотя всё наше общение ранее было сугубо официальным. И мне так захотелось просто поговорить с ним, пожаловаться ему на свои раннеутренние бдения, на раздумья и слёзы в одиночестве, на страхи и переживания, захотелось распросить его о его жизни, узнать, есть ли у него семья и нравится ли ему работать садовником у Олега. Хотя бы просто по-приятельски перекинуться парой слов. И поддавшись порыву, я назвала его по имени и спросила, как проходит его день, но лицо его вмиг утратило живость, при том, что улыбка осталась. Но она будто оплыла. Только что была настоящей, а теперь выцвела, потеряла искренность. И лицо его стало похоже на маску. Он прижал палец к суховатым губам и покачал головой. В глазах мелькнуло сочувствие, но качая головой, он прикрыл их, а когда раскрыл вновь, взгляд его не выражал ничего, кроме деловой озабоченности по поводу цветочных клумб.

Я кивнула, быстро вошла в дом и помчалась вверх по деревянной лестнице, в свою комнату, давясь от рыданий. Я не понимала, что происходит и не понимала, как это всё закончить. Хотя я, кусая губы, изо всех сил сдерживала слёзы, эмоции владели мной и я готова была отказаться ехать. Но я не могла даже запереться в комнате. И прекрасно понимала, что подобным поведением ничего, кроме холодного, отстранённого гнева Олега, штрафов и дополнительного ограничения свободы, не добьюсь. Нужно было действовать иначе. Но как? Я даже не понимала, хочу я быть с ним или нет. Каждое утро после проведённой с ним ночи, я мечтала о том, чтобы уснуть в его объятьях, но после, сталкиваясь с его равнодушием, с его холодностью, с его постоянным молчаливым подчёркиванием того, что я лишь копия Леры, но не она, а значит безразлична ему, я хотела только одного — уехать. А спустя ещё некоторое время я уже жалела заработанных денег и страшилась рисковать ими, а потому снова становилась немного покладистой. А дальше Олег снова пробуждал во мне женщину и я снова таяла рядом с ним, балдея от его ласк. И так повторялось из раза в раз.

Я заставила взять себя в руки. Ровно и глубоко подышав, более-менее привела нервы в порядок. Сосредоточилась на своей новой жизни, хорошей, той, что начнётся потом, когда я вместе с деньгами получу свободу и первым делом уеду в какую-нибудь тёплую страну. К морю или к океану.

Быстро переоделась и вышла.

В отель, стоящий особняком среди соснового бора, я вошла в половине двенадцатого. Тёмные сосны в свете уличных фонарей отдавали коричневой рыжиной на чёрных силуэтах. В высокой траве отовсюду слышалось, размеренное, однообразное пение сверчков.

Я поднялась на второй этаж, приняла душ, надела украшения и кружевное белое бельё. Сверху накинула тонкий шёлковый халат. В полночь в дверь раздался уже хорошо знакомый мне стук. Я встала, когда он вошёл в номер. Он быстро подошёл ко мне, обнял и принялся целовать так, что спустя минуту я уже текла… Я обвивала его шею руками и думала только о том, как мне с ним хорошо.

Я гнала от себя мысли о том, что завтра днём он снова станет со мной холодным. Я уже научилась наслаждаться моментом. Наши ночи были прекрасны и это всё, что меня интересовало в этот момент.

Но под утро, перед тем, как уехать, он вдруг сел на краю кровати и обхватил голову руками. Было в его позе что-то такое, что я тут же потянулась утешить его. Провела по спине ладонью, вновь ощутив тепло его матовой кожи. Он повернулся ко мне.

— Ты так нежна со мной… — тихо произнёс он. — Неужели всё только из-за денег?

Глаза его блестели в свете луны.

Я едва не задохнулась от нахлынувших чувств. Не смея произнести ни звука, я замотала головой и слёзы сами покатились из моих глаз. Господи, какие деньги?! Я даже думать про них забыла… Я кончила четыре раза так, что думала, что в раю… "Что ты творишь со мной, Олег?" — подумала я. — "Зачем, зачем ты это делаешь?"

Я плакала потому, что не хотела расставаться с ним и не могла с ним заговорить. Всякий раз я говорила себе, что теперь точно заговорю и пускай штрафует меня, сколько влезет, потому что не боялась потери денег. Но всякий раз я, отдаваясь его чувственной нежности, его искренней страсти, передумывала, потому что боялась, что он… прекратит. Прекратит встречаться со мной.

В эти моменты мне было плевать, что он называл меня Лерой, а не Катей. Плевать на свою гордость. Плевать на своё одиночество в его особняке. Я жаждала только одного — чтобы он меня снова меня любил.

А он меня не трахал. Он меня именно любил.

Расставание было болезненным для меня. Возможно в этот раз, когда я понимала, кого он видит перед собой — более болезненным, чем прежде. В любом случае, на обратном пути я решилась. Я не хотела снова этих ломок. Не хотела снова этого его отчуждения. Я не знала, когда будет наша новая ночная встреча. И я решилась рискнуть.

Приехав в седьмом часу утра, я не пошла к себе. А вместо того попросила встретившую меня сонную горничную, на которую я когда-то напала с торшером в руках, принести мне чаю в беседку. Я не хотела заходить к себе, потому что боялась заснуть. Утренний холод заставил меня дрожать, но чай быстро согрел и вскоре я уже наслаждалась мягким теплом утреннего солнца.

Дождавшись восьми утра, времени, в которое, как я знала, обычно вставал Олег, когда уезжал в Москву по делам, я направилась к нему. Конечно двери в его покои были заперты, но я распахнула их и вошла. Я подходила к дверям его спальни, когда позади меня выбежал дворецкий и, запахивая на бегу халат, принялся нервным, чуть свистящим шёпотом вдогонку уговаривать не беспокоить "хозяина". Но я не послушалась. Быстро постучав костяшкой пальца по краешку белой двери, распахнула двери и вошла, чтобы наконец-то поговорить. Я просто больше не могла это терпеть. Я хотела знать, куда мы с ним идём. Хотела знать, только ли деньги и его память о Лере связывают нас.

Увиденное повергло меня в шок, и я застыла, как истукан.

На широкой кровати с красивым высоким изголовьем, посреди явно дорогого белоснежного с чёрным узором белья, лежали двое обнажённых мужчин. Темнокожий Ньенга лежал немного сверху на светлокожем Олеге, страстно, взасос целовал его, и мускулистой правой рукой гонял туда-сюда его большой член…