Глава 17

Я прилипаю в окну, жадно впитывая образ приближающейся земли.

Огни расползаются по черному бархатному покрывалу, словно драгоценные камни. И вроде бы каждый пейзаж с воздуха схож, а нет… У каждого города свое лицо даже с высоты птичьего полета.

Я не первый раз в Каире, но сердце мое подсказывает, что этот раз станет особенным. Да зачем я лукавлю. При чем здесь сердце… Это понятно и предсказуемо… Это логично…

Ахмад отстранен, поглощен в свои бумаги и переговоры с какими-то вельможами в хвостовой части на борту. А я рада, что мне удалось хотя бы на время спрятаться от его прожигающего взгляда здесь, в уюте и прохладе комнаты, которая внешне почти напоминает обычный будуар при спальне.

Перелет занимает всего пару часов. Легкая передышка перед новой ментальной дуэлью. Хорошо, что не физической.

Мы садимся стремительно и мастерски. Можно бы было даже не пристегиваться. Погода безоблачная, хоть снаружи нас встречает терпкий зной, исходящий от за день сильно прогретой земли.

Воздух здесь какой-то другой. Не такой девственно чистый, как в Мармарике, хоть и там он далек от изысканной свежести России с ее изумрудными необъятными легкими- лесами. У нас дышится иначе. У нас глубже. Здесь- более страстно. Так отец любил говорить…

Чувствую на пояснице теплую большую руку Шейха, который помогает мне сесть на заднее сидение Роллс-Ройса. Очередная вычурная роскошь, являющаяся обыденностью для таких, как он.

Ахмад впервые снял с себя традиционную арабскую одежду и сейчас только в белом поло и джинсах. Идеальное тело, в европейском одеянии кажущееся совершенным. Я невольно замечаю прорисованный рельеф мышц и совершенное отсутствие жирка, а еще правильные пропорции, словно бы лазером выгравированные по законам золотого сечения.

- У нас будет час на то, чтобы переодеться, перевести дух и поехать в одно место…

Я молча киваю.

-Заинтригована?- с усмешкой, даже издевкой спрашивает Шейх, поддевая мое растерянное лицо пальцами за подбородок.

-С Вами- всегда, самахату- аш-шейх,- отвечаю на арабском и сама себя осекаю, прикусывая губы. Моя интонация провокационна. И он сразу это чувствует.

Потому что его глаза чернеют, зрачки становятся больше самой необъятной ночи, а пальцы- словно бы держат более цепко.

Он резко нажимает на какую-то кнопку- и между нами и водителем теперь появляется наглухо тонированная перегородка.

Притягивает к себе. Чувствую жар и рваное горячее дыхание прямо в шею, которую он целует, а потом нежно прикусывает.

-Скажи еще…- хрипит он, а я вспоминаю, как он в первый раз отреагировал на то, как я говорю на арабском.

После мы общались только на английском. Правда, в момент, когда на нас летел сокол, он по-моему тоже перешел на родной язык, но я была так шокирована и обескуражена моментом, что даже этого не помнила…

- Что… сказать…- теряюсь в эмоциях.

Боюсь заблудиться, боюсь потерять бдительность с этим лукавым демоном пустыни.

Он снова наравляет мой взор на себя касанием пальцев к подбородку.

- Хочу услышать, как ты будешь шептать на арабском слова мольбы…

- Когда Вы будете меня убивать?- нервно сглатываю, подавляя смешок.

Он усмехается.

-Когда ты будешь умолять сделать с тобой грязные вещи, о которых такая скромная невинная девочка пока даже помыслить не может…- ведет пальцем от ключицы до пупка. Задевает сосок через ткань. Медленно и мучительно приятно,- ты станешь очень плохой девочкой подо мной, сказочница Елена…

Его утробно-сиплый голос заставляет всё внутри замереть и скрутиться. Я снова муха на паутине. Прилеплена без возможности найти спасение…

Судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя его горячие прикосновения губами к шее, почти сама выгибаюсь ему на встречу…

А потом все так же резко заканчивается, как и началось.

Ахмад отодвигается и поднимает створку между нами и водителем, говоря ему что-то на египетском диалекте, который я понимаю весьма посредственно.

Проходит пара минут- и неприметные лачуги и красные кирпичные муравейники бедных районов великого города Африки сменяются на совсем другой вид за окном.

Каир по-арабски «Аль-Кахира»- город-победитель. В своей величественной красоте, окаймляющий, словно бы золото неспешные потоки темного Нила, он кажется и правда почти сакральным, купается в его бликах, заигрывает с тобой сдержанной, но лукавой улыбкой Сфинкса.

Бархат ночи сгладил все несовершенства самого большого мегаполиса арабского мира. Не видно мусора, гари, босоты… Зато я не могу не восторгаться масштабами и красотами синкретического сплетения архитектур и эпох, столь отчетливо проявляющегося на улицах вечного города, готового посоперничать по своей мощи с самим Римом.

Мы заезжаем в один из культовых отелей, расположенных в самом романтичном квартале города- Замалике. Я бывала тут с отцом. Здесь в основном живут иностранные дипломаты и старая аристократия. Этот район словно бы впитал в себя все тайны прошлых двух столетий Каира…

Отель «Мариотт» не самый новый, но уж точно особенный. Отстроенный вокруг одного из дворцов хедивов в честь визита Наполеона Третьего со своей фавориткой, он пылает огнями истории и благородной сдержанной роскоши Востока…

Когда нас провожают в просторные королевские покои на последнем этаже, под ложечкой посасывает… Я должна буду делить одну постель с Шейхом?

Выдыхаю, когда услужливая менеджер доводит меня до отдельной комнаты этого необъятного по красоте и площади пространства…

-Господин Шейх просил напомнить, что у Вас час на сборы, госпожа. Ваша одежда уже приготовлена и ждет Вас в гардеробе.

Я молча киваю и отпускаю её, радостная, что снова урвала хотя бы несколько десятков минут в покое…

После быстрого освежающего душа иду в гардероб и невольно ахаю, созерцая платье, способное посоперничать по красоте с самыми изысканными нарядами, которые мне доводилось видеть…

Ныряю в красный шелк, облегающий мое тело нежными объятиями до самого низа, но оставляющий плечи и шею полностью открытыми, не считая двух узеньких бретелек.

Подхожу к трюмо и вижу небольшой набор косметики и записку. Почему-то я точно знаю, что это Его почерк. Он лично написал.

- Только красная помада и эти духи, Елена. Больше твоей красоте ничего не нужно…

Прикрываю глаза, боясь с мороком мыслей о Нем, которые бегут жаркими мурашками по телу.

Невозможный… Околдовывающий…

Быстро собираю волосы на голове в небрежный, но аккуратный пучок, который выгодно подчеркивает мою шею и осанку. Времени на прическу нет, а специально что-то делать сейчас не хочется. Распущенные волосы тоже кажутся неуместными, да и после душа им нужна особая укладка…

Вроде бы и хочется себя поругать, что я уж слишком переживаю о внешнем виде, а не могу… Я ведь сама приняла эти правила игры. Смешно сейчас ломать из себя ту, кому плевать на то, как она выглядит. Шейх должен быть во мне заинтересован- в этом залог на спасение отца… Не более…

К своему удивлению на выходе не нахожу туфель на высоком ходу, а лишь изящные сандалии на плоской подошве в древнегреческом стиле.

За мной приходят в ровно обозначенное время.

Всё та же менеджер быстро открывает дверь и пропускает меня в просторный холл.

Шейх уже там.

На нем темная футболка и джинсы в тон.

Он видит меня, оглядывает и одобрительно кивает.

Останавливает взгляд на ногах, ловя мой немой вопрос.

Иногда мне вообще кажется, что он считывает все мои мысли…

- Нам, возможно, придется много ходить, красавица. Тебя нисколько не портит отсутствие каблуков. Напротив, твоя миниатюрность заводит.

Он доказывает свои слова вживую, встав и подойдя ко мне вплотную, с высоты своего двухметрового роста возвышаясь надо мной как скала.

Это доминирование странным образом заводит и меня. Никогда не задумывалась о том, что стоять рядом с таким высоким мужчиной заводит. Черт, почему меня так сильно всё заводит рядом с ним…

А потом касается губ. Не только пальцем, но и глазами. Да, его глаза умеют трогать…

- Все никак не мог избавиться от желания увидеть на этих губах красную помаду… -хриплый голос, тоже касающийся тебя ментально. Умело и страстно,- Реальность превзошла фантазию по красоте и…

- И…- вторю ему, с нетерпением хватая каждый его искусный комплимент…

Ахмад резко притягивает меня к себе.

-Соблазну слизать её или сожрать, сделав их такими же красными уже от укусов…- говорит сипло, приближается к губам, но не касается их, замирая в миллиметре от того, чтобы наши плоти соприкоснулись…