ГЛАВА 26 ...вышел боком?

– Нет уж, Милдред! Я хочу знать, что за мысли бродят в твоей светлой головке, – опять ухмыльнулся дракон.

Гархов особист! Или хотя бы продолжил допрос без зрителей... со столь тонкой, скорее уж нестабильной нервной организацией.

Но дракон, будто мысли ее подслушав, продолжил:

– И уверен, что айны тоже хотят знать, что ты, чужемирянка, о них думаешь...

Ему ее совсем не жалко?

– А я уверена, что они убивали людей и за меньшее, – едва слышно, одними губами ответила соседу девушка.

Но ушастые нелюди ее услышали! По крайней мере Лайн с айненышем синхронно дернули головой в ее сторону, а затем юный нелюдь фыркнул:

– Да, пусть она говорит. Я посмеюсь над теми глупыми доводами, что человек может привести... Ни о каком родстве наших рас, даже дальнем, не может быть и речи!

– Говори, Милдред. И не бойся, вокруг тебя моя защита, – повторил Моррокей приказным тоном.

Мила обвела взглядом собравшихся.

Моррокей, удобно устроившийся в кресле, с легкой улыбкой на губах ждал... будто начала любимого фильма. Ему б еще попкорн в руки, гаду крылатому. Второй Качевайн, тоже усевшийся в стороне, снова смотрел на нее равнодушно, словно отбывая нудный рабочий день. Изморозь на полу вокруг того нервного охранника исчезла, но его взгляд ничего хорошего человечке не обещал. Во вновь налившихся зеленью глазах айненыша легкий интерес, а Лайнфаэр... как-то непонятно на нее смотрит. Будто предупреждая о чем-то?

Но что она может сделать, если драконище велел ей продолжить выступление?

Перевела взгляд на второго блондинистого телохранителя, который молча сливался со стеной где-то около входа, и начала осторожно:

– Даже если опустить тот момент, что наши расы наиболее похожи внешне...

– Пф-ф! Вот теперь и мне забавно... слышать подобную глупость, – фыркнул айненыш, тонкие губы которого растянулись в снисходительной улыбке.

– Цвет кожи, примерное телосложение, отсутствие второй формы... Не знаю, какие еще расы есть в вашем мире, но из тех, что я видела лично, люди и айны наиболее схожи, – пояснила Мила и немного подсластила столь неприятное первородным сравнение: – Хотя, конечно, у вас больше плюшек... преимуществ, доставшихся вашей расе от матери-природы...

Затем набрала воздуха, балансируя на опасном моменте, однако под давлением желтого взгляда со стороны, решилась:

– Но главный показатель родственности наших видов – это потомство.

– Что? – будто удивился Моррокей. – При чем здесь... ты говоришь о смесках?

Чему он удивляется? Это же он подсунул ей Лиэль, которая – теперь-то Мила знала – именно смеском и была! Причем во втором поколении. Внучка человечки и... айна. Вот откуда ее потрясающая красота, грация, музыкальный слух и многое другое.

И именно поэтому Лиэль боялась попадаться на глаза айнам, когда они приходили к Миле. Потому что ушастые спесивцы всегда уничтожали свое межрасовое потомство, стоило им только о нем узнать. И кто знает, спасло бы Лиэль то, что она фактически драконам принадлежит.

Да, именно принадлежит. В один из вечеров Мила все-таки раскрутила Лиэль на откровения. В рамках уроков по расоведению, когда она выпытывала у более сведущей "компаньонки", что та читала или знает о других расах. И когда Лиэль неосторожно кое-что сболтнула, Мила от нее уже не отстала, раскручивая события давних лет.

Вначале в их разговоре речь шла о том, что айны все же иногда отпускают пленных людей из знатных за большой выкуп. То есть иногда их расовая ненависть уступает жадности? Или это еще один способ унизить людей? Как оказалось, бабушку Лиэль, тогда незамужнюю девушку, путешествующую к родне, пленили айны во время очередной необъявленной войны, вырезав все ее сопровождение. Той девушке повезло, что семья ее любила и была очень состоятельной – быстро согласилась заплатить немалый выкуп. Не повезло в том, что за эти несколько дней насилие над пленницей все же свершилось. Тоже, наверное, как очередное унижение – вроде бы живой вернули дочь, но...

И снова повезло в том, что малый срок она провела в плену, никто не знал, что девушка возвращается "с подарочком". Потому что айны всегда, всенепременно убивали тех пленных человечек, которые из-за их же действий оказывались в положении.

Да, они убивали беременных женщин, которые от них же понесли!

Однако родня, видимо, очень любила ту девушку. Потому что тщательно перепрятали еще дальше и не принудили избавиться от ребенка – ни в процессе вытравить плод, ни после родов. Что обычно делали люди, боясь приютить у себя "плоды войны". Потому что стоило айнам прознать, что где-то есть их смесок, как они приходили туда и вообще всех убивали, целыми деревнями вырезали. За то, что помогали матери и скрывали такого ребенка.

Или удалось благополучно выжить тому ребенку, потому что у нее – родилась девочка – ушки были по-человечески округлые, а глазки голубые, как у ее мамы-блондинки? Иных явных айновских признаков у младенцев не определить, разве что нечеловеческая красота, но когда она еще проявится у подрастающего ребенка.

Та девочка выросла. И ее даже пристроили замуж какому-то достаточно богатому, чтобы охранял, но старому мужу, у которого уже были наследники. Детей от новой жены ему не нужно было, не хотел плодить очередных смесков, видимо, просто решил себя порадовать на старости лет красивой спутницей? Однако увлекся "радоваться" – родилась Лиэль. И хотя у нее тоже были голубые глазки, как у бабушки и матери, но она была слишком красива. Подозрительно красива у непривлекательного – даже для мужчины – отца.

Но ей тоже "повезло" – ее еще ребенком отправили в драконью империю, где существовали вроде как "школы искусств", в которых одаренными детьми, чаще именно человеческими, занимались разные учителя. А по факту, как допыталась в подробностях и сделала свои выводы Мила, это было что-то вроде "кукольного театра" местных Карабасов. Потому что дети, сданные туда родителями ради "лучшей жизни", а порой откровенно проданные, буквально принадлежали владельцам школ – были в полной их власти, а за дорогостоящую учебу и проживание должны были потом отработать, и отработка в итоге растягивалась на всю жизнь.

Практиковали в таких "школах" еще выкуп контракта. Когда обученных петь, танцевать, рисовать или многое другое – а чаще все сразу – юношу или девушку выкупал или хозяин театра, которому нужен был новый артист, или какая-то очень богатая семья. Например, драконья – драконы в принципе любят окружать себя красивыми вещами... и даже слугами, и могут себе позволить.

То есть по закону у одаренного выпускника как бы просто менялся заемщик, которому следовало возвращать оставшийся долг. Но по факту это было скорее завуалированным рабовладением – по мнению попаданки, с трудом сдержавшейся тогда от резких высказываний. Потому что мало кто мог вернуть огромные суммы за свою столь разностороннюю учебу, особенно если новый владелец перекупал контракт по завышенной цене. Ведь владелец "школы" зачастую при продаже на сторону задирал цену, чтобы получить как можно больший навар с каждого воспитанника.

Так Лиэль попала в род Качевайн, который когда-то выкупил ее контракт.

И хотя Лиэль тогда с благоговением в голосе заверяла, что род Качевайн, относящиеся к ней "хорошо" – по заверению красавицы, благодетели, у Милы было совершенно иное мнение. Но она и тогда сдержалась, промолчала, покусывая губы.

По мнению попаданки благодетели это те, кто, например, выкупают должников и отпускают на волю. Хотя бы Лиэль отпустили, жертву войны, – наверняка они тоже знают ее историю. А при их-то богатстве могли даже не заметить такую трату.

Или кто не позволил бы айнам устраивать периодически геноцид людям – раз уж драконы здесь самая крутая раса, то могли заступиться за более слабую. Но они ни разу не вступались! Знали прекрасно, что творят ушастые с людьми, и молчали! Делали вид, что их это не касается.

Зато "благосклонно" принимали на своих землях, под своим "покровительством" таких вот выживших красивых, одаренных разными талантами смесков, позволяя тем служить им! Отрабатывать долги, в которых те оказались не по своей вине! Пользуются вовсю результатами давешнего противостояния – или выживания? – людей и айнов.

Где здесь "благодеяние"?!

Тогда Милу задело именно поведение драконов, а не зверства айнов, про которых и так все и всегда твердят, что те изверги.

А сейчас Моррокей делает вид, будто удивлен, когда Мила заговорила о смешанном потомстве двух рас? Он не дурак и должен тоже понимать... а если дурак, то все же в местной особом отделе служит, там ему разве не рассказали, что к чему? Или он те планерки прогулял?

– Да, Ваша милость, я говорю именно о смесках, – все еще сдерживаясь, ответила девушка. – Именно по такому потомству можно четко видеть, кого мать-природа создавала... м-м, из одного теста. Чьи народы оказались на соседних ветках древа творений...

– Чушь! – выплюнул айненыш.

– Поясни, – в противовес ему велел Моррокей.

Он на самом деле не понимает или хочет, чтобы она вслух сказала? Ладно, сам напросился.

– Если взять осла и лошадь и... кхм, скрестить, то получится лишь мул, который, в свою очередь, потомства уже не оставит. Потому что осел и лошадь – хоть и похожие животные, но разных видов. Так и с разными расами в вашем мире...

Черт, ну и тему они обсуждают! Однако дракон почему-то настаивал:

– Продолжай.

Хочет посмотреть на свой мир глазами иномирянки или на самом деле никогда раньше не задумывался о расах с этой точки зрения?

– У меня мало данных по всем расам, могу сделать выводы только по людям, – она действительно изучала и эту тему тоже, когда всесторонне познавала свою новую родину.

Но как ее обсуждать в сугубо мужском обществе, да еще с инорасниками? Представить, что делает доклад на какую-то отвлеченную тему? Только щеки все равно припекает от смущения.

– Люди и орги не считают друг друга привлекательными и уже на этом этапе... поэтому обычно общего потомства не бывает между этими расами, – может, где-то единичные случаи бывают, но да – особи обоих народов даже не видят друг в друге вероятных партнеров! На физическом уровне не рассматривают, слишком они разные.

– В союзах двергов и людей дети рождаются редко и, поговаривают, что те, в свою очередь, свое потомство имеют еще реже. Что тоже показатель того, что эти расы не так уж близки "генетически"... м-м, по внутреннему устройству, – размеренно продолжала Мила, опустив взгляд на пол и непроизвольно стискивая пальцы. – С волками у людей связи бывают гораздо чаще, поэтому и данных для анализа их потомства больше. Однако вы сами наверняка знаете, что их дети почти никогда не имеют второй формы. И даже если они потом будут жениться на чистокровных волках, что бывает очень редко, ведь не умеющего оборачиваться семьи выбраковывают... то их последующие отпрыски скорее всего так и не получат вторую форму.

– К чему ты говоришь всем известные факты? Что люди портят кровь, мы сами знаем, – опять фыркнул айненыш.

– Портят или подавляют? Потому что человеческие "гены"... то есть кровь доминирующая? Да-да, сильнее, раз подавляет чужие расовые особенности, – спокойно возразила презрительно фыркнувшим первородным девушка, ненадолго подняв глаза. Но тут же опустила, чтобы не столкнуться взглядами с Лайном. – "Селекционеры"... м-м, например, садовники, когда выводят новый сорт растения, стремятся заполучить лучшие свойства от обоих исходных образцов в одном. Именно такой результат – лучший показатель, что исходники подобраны правильно, близки и у них повторяющиеся... качества, которые проще передать дальше, если есть у обоих родителей. А "рецессивные"... м-м, слабые свойства быстро теряются в смесях. У нас, то есть в моем прошлом мире, есть целая отдельная наука, изучающая законы... м-м, природного наследования, скажем так. Я о ней знаю лишь азы, что преподают всем детям... В общем, думаю, что наличие второй формы у волков – это как раз слабый признак, который легко теряется у межрасовых детей, в то время как сила или скорость остаются. Но также это показатель, что люди с волками не такие уж родственные виды, хотя вполне… м-м, сочетаемые. Более подходящие, нежели дверги.

– За-анятно, – опять протянул Моррокей, когда Мила на время стихла.

Девушка перевела взгляд на него и кисло улыбнулась.

– Продолжай, – опять ей велели... Лайнфаэр?

Он сидел на стуле так ровно, словно штырь проглотил, и смотрел так внимательно, будто... разве они сами никогда не исследовали межрасовые отношения? Вернее, их последствия? Неужели им неинтересно было?

Мила отвела взгляд и продолжила:

– По драконам у меня сведений нет. Кроме того, что на человечках вы не женитесь. По крайней мере, официально.

Какой дурой она была в прошлом, когда предположила, что дракона ей прислали в качестве жениха! Неудивительно, что он не стал тогда ее разубеждать, а затаился, чтобы наслаждаться тем цирком подольше.

Тогда она еще не подозревала, насколько огромная пропасть между ними... да и вообще расами, хотя вроде внешне все так похожи. По крайней мере, в человеческих формах.

Или ее тогда сбило с толку, что говорил в свое время старший лорд Качевайн? Про иномирянку-жену своего деда, например. Хотя на самом деле, может, та женщина была неизвестно какой по счету женой, ведь наследники в том роду уже были – чистокровные драконы. Или какой-нибудь неофициальной, получив лишь условный титул "жены", чтобы умаслить иномирянку, в то время как никаких прав она на самом деле не имела? Кто ж знает этих змеев.

Да, были еще слова старшего Качевайна, что он не прочь принять новенькую иномирянку в семью... только он не уточнил, в качестве кого. Может, как домашнего питомца? Миленького, временами полезного, но полностью зависимого от воли или даже настроения хозяев? Или предложили бы место содержанки? Хотя бы не переходящей – от одного дракона к другому? Потому что вряд ли человечке дали бы статус выше в семье первородных.

– Но по аналогии с волками... раз уж вы такие же двуформенные, думаю, что потомство от людей не заводите, поскольку ваши расовые особенности таким детям скорее всего не достаются, – продолжала сухо говорить Мила. – И бескрылый дракон, наверное, тоже позор для семьи? Хотя наложниц у вас много человеческих...

Может, и Лиэль не минула эта участь в доме Качевайнов? Она красивая, очень, а драконы любят все красивое... иметь.

Моррокей смотрел на Милу в ответ спокойно, будто не о его расе речь. Кончики его тонких губ как приподнялись в намеке на ехидную улыбку, так и застряли намертво. Приклеились, как на маске.

– И вы, драконы, такие скрытные... о ваших детях от человеческих наложниц ничего не известно. Но мне очень интересно, Ваша милость – вы, как и айны, убиваете таких детей или... все же умнее хотя бы в этом и умеете предохраняться от зачатия?

Молодой Качевайн со стороны что-то яростно зашипел, но Моррокей остановил его небрежным жестом и возразил. На понятном человечке языке ахло:

– Нет, пусть продолжает. Очень занятно. К тому же мы переходим к самому интересному. Так что насчет айнов, Милдред? Почему ты считаешь, что ваши расы близки?

Теперь несогласно зашипели айны.

И, конечно, никто не ответил на ее вопрос. Жадный дракон не поделится своими секретами. Уж точно не при других первородных.

– Все очень просто, – Мила переплела пальцы перед собой, словно создавая щит, но мимолетный взгляд в сторону наконец заткнувшихся блондинов бросила.

На всякий случай. А то вдруг дракон обиделся и убрал свою невидимую защиту. И тогда малейший псих от кого-нибудь из ушастых будет последним событием в ее жизни... второй.

– Во-первых, плодовитость, – все же продолжила Мила.

Эти мысли давно у нее бродили, но поделиться было не с кем. Хотя айны тоже не те персоны, с кем хотелось бы или стоило... Но, может, они добавят, пусть в споре, что-то полезное? Новую информацию?

– Потомства между этими двумя расами вашего мира много... кхм, то есть зачинается много, – продолжала она. – И быстро. И последующие поколения от таких детей тоже бывают, не уменьшаются... кхм, если выживают, конечно, но уже совсем по другой причине. То есть новый гибридный вид не вырождается со временем, что говорит о его качестве. Во-вторых, наследственность – такие дети имеют признаки от обеих исходных рас, причем лучшие свойства. И передают эту наследственность дальше в последующие поколения, яркие черты не теряются, как с теми же волками. Так что люди не портят кровь! Не тем, кто близки "генетически".

– Чушь! Твои доводы, человечка, совсем не показатель... – начал было опять шипеть айненыш, но Моррокей его перебил.

– Нет, почему же. Очень интересная теория...

Второй Качевайн тоже что-то рыкнул в своей стороне, остальные айны молчали. Как-то нехорошо молчали. И в гостиной почему-то так прохладно... Мила только сейчас осознала и поежилась, чувствуя, как плечи сковало – то ли из-за напряжения и накатывающейся усталости, то ли из-за... холода? Ну конечно, высокомерным айнам не понравилась ее версия, вот и отмораживаются. Буквально.

– А мне интересно другое, Ваша милость, – опять глянула на дракона девушка. – Например, кто виноват в том, что две наиболее близкие расы вашего мира так яростно воюют друг с другом на протяжении... скольких столетий?