Глава 16 · Допекли

В итоге Мила еще полночи просидела с Вернером в кабинете Гракгаша.

Конечно, она взяла с собой своих «стажеров», как стала называть мальчишек-орчат. Во-первых, потому, что приличной девушке неприлично уединяться с мужчиной. А Вернер очень хотел с ней именно наедине остаться, то и дело уговаривал отослать «лишних» прочь. Во-вторых, мальчишкам нужно учиться: и как общаться с людьми, именно на практике, и санайскому языку для новеньких из чужой общины.

Первые переговоры с будущим франчайзи прошли плохо. Нет, мужчина был вежлив, скорее, обходителен. Слишком. Слишком улыбчив, слишком ласков. Он внимательно смотрел на объясняющую ему основы Милу, глаз не отводил, но слушал ли? Или хотя бы слышал?

Когда Мила замолчала и требовательно заглянула в мужские глаза, она увидела там не сосредоточенность или хотя бы какие-нибудь признаки вовлеченности, а… все симптомы влечения. Плотского. Наверное, только присутствие «охраны» девушки — молодых, но уже массивных орчат, которые тоже с них глаз не сводили, останавливало нового знакомого от того, чтобы распустить руки?

— Вернер, ты меня не слушаешь? — спросила она прямо.

Он сам ей тыкал, так что и она не стала «выкать».

— Милдред, — с придыханием мурлыкнул молодой и, к сожалению, симпатичный мужчина, подаваясь вперед и перехватывая ее руку, медленно, но настойчиво обхватывая ее ладонь двумя своими широкими и горячими. — Могу я называть тебя Ми-и-лой? Какое нежное имя… как раз для такой красавицы, как ты. Кхм, так о чем я? Ах, да! Ну зачем нам все эти сложности? Зачем тебе забивать свою прелестную головку такими условиями, какими-то расчетами, что там еще… Когда мы приедем в столицу…

Девушка вытащила свою ладонь из чужого мягкого, но все-таки захвата.

— Мы? В столицу? — переспросила она.

— Да, мой нежный цветочек. Отец сказал, что ты присмотришь за мной, — с намеком поиграл бровями мужчина, стараясь не так заметно коситься в вырез ее платья. — Тщательно присмотришь. И я готов…

— Странно. Я точно помню, что сразу сказала ему, что с чужими мальчиками мы с Гракгашем нянчится не будем, — перебила его Мила. — У вас уже есть таверна? Купили или только собираетесь купить? Уже выбрали что-то конкретное или только ищите? — раз за разом она пыталась перевести разговор в деловое русло.

Но без толку. Этот мурлычущий мартовский котяра вел себя в разы хуже озабоченного оборотня! И то, что он при этом старался быть обходительным и сыпал многочисленными комплиментами, его не извиняло.

«Пикапер средневековый!» — ругалась про себя Мила. Будь она на самом деле молоденькой девчонкой, скорее всего, не устояла бы под ласковыми натисками обаятельного мужчины, который прекрасно знал себе цену, вовсю использовал свою почти аристократическую, смазливую внешность.

Да, наконец-то симпатичный на лицо мужчина — именно человек! — в их-то глуши. Который не воняет портянками и многодневным потом, в хорошей опрятной одежде, предельно мягок, любезен и чей лексикон гораздо шире и филиграннее, чем у возничных и наемников, что периодически проезжали через их таверну.

Только опыт прошлой жизни и спасал Милу от того, чтобы не поддаться флирту бывалого ловеласа, не растечься от его комплиментов. Ну, подумаешь, красивый и вроде бы образованный парень! По крайней мере, он умел читать даже по-санайски — заглядывал в ее бумажки, и уж точно должен был уметь говорить, а то и писать на ахло, «имперском языке». На том языке, что был принят в огромной драконьей империи как общий, международный, хотя сами драконы называли его «низшим».

Мила при попадании, к сожалению, получила знание только санайского языка, родного для прежней хозяйки тела. Хорошо хоть читать и писать на нем умела. К ее счастью, здесь, в приграничных районах почти все местные жители тоже знали санайский, как и купцы, которые проезжали мимо. Да здесь в принципе, как заметила попаданка, многие знали по несколько языков. Она тоже уже начала учить разговорный ахло, оргский диалект местной дарголской общины, знала несколько фразочек на языке стругодских волков, коих в гарнизоне больше всего, немного слов и фраз у двергинь научилась…

Но ехать в столицу герцогства, где скорее всего говорят именно на ахло, была не готова. Тем более в компании с таким напористым Казановой. Сразу ясно — он будет очень проблемным не только «партнером», но даже спутником.

Девушка все-таки растерялась и, заявив Вернеру, что ей нужно отдохнуть после дороги, а ему обдумать то, что она успела объяснить, сбежала. Еще и мальчишки, которые наблюдали представление, не постеснялись прокомментировать. Орги вообще ничего не стесняются.

Только стоило им избавиться от Вернера, как Шогр, лидер из новеньких, что-то спросил под смешки своих приятелей. Китр перевел:

— У человека гон? А почему он тогда не принес мясо самочке?

Все, это было последней каплей в переполненной чаше Милы.

— Потому что тот человек идиот! — огрызнулась она. Неужели Вернеру блуд приоритетнее дела? Или если деньги папочкины, то можно забить на бизнес? — Или… все он прекрасно понимает, что делает. Просто… просто издевается надо мной.

— Побить его? — предложили хором мальчишки.

Или это был не вопрос?

— Подумаем об этом завтра, с отдохнувшей головой, — притормозила их девушка.

Хотя уже была готова согласиться с орчатами.

Утром, хочешь или нет, пришлось опять рано вставать. Пока Дрых занят в другом городе своей таверной, его работу мясника выполняли по очереди. Сегодня разделывать несколько туш, что привезли охотники, отправили мальчишек под присмотром Милы, в том числе новеньких, дарзанских, что уже влились в рабочий коллектив.

Вернее, оргские подростки и без нее бы справились, они и с ножами, и с мясом управлялись не хуже, но девушке нужно было развеяться. Настроение после вчерашнего знакомства было как раз такое, чтобы тесаком махать.

Переговариваясь с мальчишками, чтобы практиковать оргский, Мила постепенно успокаивалась. Но вскоре ее покой опять нарушили.

Даже здесь, на мясном дворике в самом дальнем углу поместья, ее нашел тот самый психованный наемник. Пришел, встал на входе и, заложив большие пальцы в свой оружейный ремень, внимательно смотрел, как девушка управляется с очередной тушей, как руководит сортировкой готовой нарезки.

— Ты хочешь еще о чем-то со мной поговорить? — не выдержала Мила, поскольку ей казалось, что от неотступного взгляда мужчины у нее уже чесаться меж лопаток стало. — Вчера я с Вернером наговорилась более чем. Или вы готовы к следующему этапу?

Насколько ей было известно, мужчины чуть ли не до утра засиделись в зале с выпивкой, после чего Гракгаш все же выделил их компании комнату. Но с утра никого из них не было видно, вероятно, отсыпались.

— Почему ты здесь? — прозвучало в ответ нечто неожиданное.

Девушка даже повернулась, отвлекаясь от туши.

— Сегодня моя очередь разделывать мясо…

— Нет, здесь, в таверне оргов. С оргами. Ты… говорят, на самом деле знатнорожденная?

Мила фыркнула:

— С чего вдруг, солдат, тебя заинтересовала история моей жизни?

Отвернулась, чтобы продолжить работу. Осталось совсем чуть-чуть и можно будет отдохнуть. Младшие мальчишки бегали туда-сюда, относя очередные емкости с мясом на кухню. Шогр рядом мастерски кромсал личным ножом последнего оленя на запчасти, даже ловчее, чем она.

Только сегодня утром Мила осознала, что после выхода на свободу из дома айна, прошло уже более месяца. Их местного месяца, сорок дней. Как раз можно сделать выходной, а то слишком насыщенной жизнь была все это время. И так захотела сделать шашлык, что с разрешения Душары уже и подходящее мясо отложила, в отдельный тазик. Осталось только выбрать маринад.

— Не хотелось бы, чтобы женой брата стала… непонятно кто, — прозвучало пренебрежительно за ее спиной.

Мила опять повернулась, стискивая рукоять ножа.

— «Непонятно кто»? — мигом завелась она. — Сказал мне сын трактирной служанки, нагулянный ею на работе, прямо в забегаловке? Тебе просто повезло, что ты вылитый папаша, и он признал тебя. Да-да, твой брат, о котором ты так переживаешь, мастер трепать языком. И историями ваших жизней… происхождений вчера со мной поделился. Не забыв уточнить, раз пять повторил, что он-то рожден знатной женщиной. Только по сути он все равно незаконнорожденный. В то время как я действительно знатнорожденная, законная дочь барона. И чтоб ты знал, на мне чуть сын графа не женился. Для него я была достаточно хороша. Ну а что от меня отказались гораздо позже, так просто повезло… мне. От некоторых семей… и родственничков лучше держаться подальше. И не переживай, за твоего брата я не собираюсь замуж, — «успокоила» она недовольно сопящего мужчину и повернулась к остаткам туши.

— А че так? Слишком хороша… для незаконнорожденного?

И чем он опять недоволен? Только что ему «не хотелось», но уже «хочется» такую жену для брата-болтуна?

— Он мне не понравился по другим причинам, — бросила не оборачиваясь.

— А орги тебе нравятся? — прозвучало совсем уж едко.

— Да, нравятся, — не стала скрывать, продолжая кромсать ножом мясо. — Спокойные, не орут на всех вокруг, и под ноги себе смотрят, не спотыкаются об тех, кто меньше них, и не пинают никого. Без уважительного на то повода.

— Да я смотрю, тебе многие нравятся, — прилетело вслед.

Мила пожала плечами, не собираясь больше трепаться впустую. Переложила в большую кастрюлю последние куски вырезки, присмотрела, что еще можно захватить ребятам, кивнула Шогру, чтобы заканчивал сам, и, перехватив поудобнее емкость, пошла в сторону кухни, молча пройдя мимо едва подвинувшегося здоровяка. Займется делом, шашлык сам себя не замаринует, да и Душара не позволит на своей территории постороннему болтаться.

Но, видимо, чрезмерная навязчивость — та дурная наследственность, которой Гурмон наградил всех своих сыновей. Солдафон увязался за ней, чуть не на пятки наступая.

Вот взял бы и предложил ей донести тяжесть. Но нет! Этот грубиян, сам идущий налегке, и рядом с джентльменами не стоял. Или раз он воин, то бытовая помощь женщине не для него? Вроде «вдруг война, а я уставший»?

— Волкам ты, как я вижу, тоже подружка? — раздалось у нее за плечом, когда они прошли во внутренний двор.

До двери кухни оставалось совсем немного, не мог еще чуток помолчать?

— Я бы так не сказала. Но и среди них есть достойные личности, и я была бы рада, если бы такие посчитали меня своим другом, — тем не менее честно ответила Мила, прибавляя шаг.

— Другом, — фыркнул за ее спиной бесшумно ступающий мужчина. — С женщинами, что под них ложатся, они не дружат.

Мила будто в прозрачную стену со всего маха стукнулась. Больно и… неловко?

Остановилась, повернулась к мужчине.

— Подожди-ка, то есть когда ты сказал «подружка», ты это и имел в виду? — уточнила она на всякий случай. А то вдруг что не так поняла. — Ты. Думаешь. Что я… с ними?

— А с чего бы им за тебя вступаться? За человечку. Они только своих женщин и подружек, пусть даже разовых, защищают, — выдал этот… этот хамло и придурок, кривя темные губы.

Мало ему вчера оборотни наваляли. По крайней мере на лице у наемника свежие следы видны только с одной стороны на скуле. Ой, мало!

Или именно вчера окончательно ему голову повредили, раз он такую ересь несет?

— Подержи-ка, — перестав хлопать впустую глазами, Мила протянула тяжелый, вообще-то, тазик с пластами мяса мужчине.

Он автоматически принял. А рука девушки уже взлетела, влепила ему смачную звонкую пощечину.

Для симметрии на здоровой стороне лица. Хотя нет, даже не думала, оно само как-то.

Позади ухнул кто-то из мальчишек.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — подаваясь вперед, чуть ли не нос к носу, зло прошипела Мила. — В том, что ты судишь других по себе! Или по своему братцу, который готов заскочить на любое, что в юбке! Вот интересно, а если бы на твоих глазах оскорбляли девушку, скажем, твою хорошо знакомую соседку, ты бы за нее разве не вступился?

Мужчина, что так и замер с тазом сырого мяса в руках, моргнул, но сведенную челюсть не разомкнул, выступившие желваки были видны хорошо даже через отросшую темную щетину.

— Хотя нет, не отвечай. Не хочу знать. Потому что и без тебя чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся нелюди! — процедила опять Мила. Выдохнула, но это не помогло успокоиться. — По крайней мере, они вначале принюхиваются, чтобы не ляпнуть какую-нибудь гадость в лицо собрату.

Мужчина тоже шумно выдохнул, будто только отмирая, но Мила уже развернулась и, сжав кулаки, быстро зашагала в сторону кухонной двери. Чтобы не было соблазна еще этому гаду влепить. Ну надо же! Он посчитал, что она тут со всеми переспала, получается⁈

У двери остановилась, обернулась.

Мужчина так и стоял с тазом в руках и смотрел на нее.

— Урз, мясо на кухню отнеси. Я его позже сама приготовлю. А этого человека…

— Побить? Можно? — тут же оживились ребята, хотя у них в руках тоже ноша, но один тазик на землю уже бросили.

— Нет, — орчата слаженно и возмущенно взвыли. — Этого и любых других людей ко мне больше не подпускать без отдельного на то моего разрешения. Иногда мне даже стыдно, что я тоже человек, — последнее она добавила, глядя в застывшее лицо наемника.

Развернулась и скрылась в полутемном коридоре.

Как же эти новенькие ее допекли, не успев заявиться! Настолько ее не раздражали ни интриги дракона, ни азартная одержимость волков, даже когда они спорили на нее, совершенно не скрываясь. Но посчитать, что она со всеми вокруг переспала только потому, что за нее заступились⁈ Или что она уступит назойливому тупому флирту от мало-мальского симпатичного и болтливого мужика?

Какими же идиотами надо быть!

И как обидно! Неужели здесь все люди такие? Или такие порядки, что если у девушки хорошие отношения с нелюдьми, то… вот так о ней будут все думать⁈

— Сопли вытри, — раздалось внезапно в сумраке того закутка служебного прохода, куда свернула Мила, чтобы пережить эмоциональную бурю вдали от чужих глаз.

— Ч-что?

Душара ходит так бесшумно. Только до слез еще дело не дошло и нет у нее никаких…

— Ты сильная. Поэтому они и бросают тебе вызов, — продолжила хозяйка. — Думают, если победят, то сами станут сильнее. Глупые, — фыркнула.

— А мне что делать? Ничего, лишь бы никто ко мне не приставал? — сказала Мила и сама поняла, какую глупость ляпнула. — То есть я хочу заниматься делом, а не отбиваться постоянно. Но и дурочку разыгрывать из себя не хочу, чтобы не раздражать всех этих самцов своим существованием. И что мне делать?

Но вместо ответа Душара просто похлопала ее по плечу широкой ладонью, от тяжести которой чуть ноги у человечки не подкосились. И ушла, также беззвучно растворившись в темноте коридора.

Мила вздохнула.

Кажется, сегодня шашлыка не будет.

Будут отбивные! Или… о, да, фарш! Потому что ей надо выплеснуть всю свою ярость на что-то более толковое, чем… действительно, размазывать сопли. Не будет она расстраиваться и рыдать из-за каких-то придурков! Пойдет и порубит много-много тара-тыра!

И сделает какую-нибудь вкусняшку! Новую!

И надо вернуть традицию вечерних рассказов.

А еще найти место, где повесить яркую мишень для игры в дартс, и придумать, как завлечь оборотней этой новинкой.

Может, для них сделать мишень побольше, для метания ножей? Только ее тоже ярко раскрасить нужно. Потому что они же «Вкусно и ярко». Будет еще и весело. Да, вот так и надо рекламировать свои таверны: Вкусно, ярко и весело!

А всякие придурки… их везде хватает. Может, она еще найдет нормального человека?

Да и, в конце концов, она на самом деле пока замуж не торопится. У нее еще полно времени для поиска личного счастья.