Глава 17 · А этим здесь что нужно?

В тот день Мила приготовила новинки, уйдя с головой в очередные эксперименты с блюдами.

Так что вечером для рассказчиков-оборотней были мясные ватрушки. Надо же было использовать фарш, который девушка тогда нарубила от души? А готовятся такие «ватрушки» просто: из мелко рубленного «красного» мяса, приготовленного как на котлеты, сделала «гнезда» на противне. Сверху положила «шарики» из «белого» птичьего мяса. Поскольку здесь курицы были на свободном выпасе, жилистые, то разбавила куриный фарш сметаной, тертым сыром и мелконарезанной зеленью. Чтобы было нежно, красиво и вкусно. И запекла до готовности.

Конечно, мясную новинку мужчины встретили с радостью. А когда узнали ее название «Рубилово по-столичному», то долго смеялись, оглядываясь на людей из столицы.

Выпечке нужно было настояться, так что ее презентовали только следующим днем. Ох и заморочилась же с ней Мила! И уже решила, что такое блюдо будет в их «особом» меню, которое будут готовить только по особым случаям или для важных заказов.

Когда следующим вечером в зал таверны вынесли уже нарезанный на прямоугольные порции торт, все присутствующие смолкли.

— А это как называется? — спросил кто-то из оборотней, тщательно принюхиваясь. Да они все тянули носами.

— Десерт «Яркая девочка», — не удержав улыбку, ответила Мила.

Да, это дерзость и какая! Но раз уж о ней все рано говорят разное, раз она не собирается сдерживать свои деловые порывы, лишь бы быть «серой мышкой» — да и не получится у нее быть незаметной, то пойдет от обратного.

Да, она необычная на местный взгляд. Слишком привлекательна? Так почему бы не воспользоваться случаем и не сделать такой же необычный, яркий десерт?

То, что торт намекает именно на нее, будут знать только посвященные. Зато слух о столь удивительной новинке точно должен пойти в народ, чтобы поработать рекламой для их сети таверн «Вкусно и ярко».

Разноцветные бисквитные коржи, которые выпекали по отдельности — пару оттенков желтого, один из этих коржей с лимонным вкусом, пару оттенков красного, зеленый с тонкой мятной ноткой, кофейный бледно-коричневый, с нежной молочной пропиткой, хотя часть порций Мила сделала с легкой алкогольной пропиткой, в середине еще слой засахаренных орехов. Потому что за нежностью сочного бисквита прячется пусть сладкий, но «твердый орешек», об который некоторые могут себе зуб сломать — символически, конечно. Наверху каждого порционного прямоугольничка на белоснежном креме лежали свежие яркие ягоды.

Все порции новинки раскупили влет, хотя противни для выпечки коржей были большими, а Мила приготовила двойную порцию, чтобы поэкспериментировать и с пропитками, и с кремами.

— Этот десерт из рецептов по договору? — поинтересовался от своего стола Вернер, задумчиво ломая коржи вилкой.

— Нет, это блюдо особенное, не для всех. И в типовой договор франшизы не входит, — ответила Мила, искоса глядя при этом на его брата Айварса.

Тот сидел хмурый, глядел исподлобья на нее злым волком — да простят ее оборотни за такое сравнение, будто понял намек. И от десерта отказался. Зато младшенький из них, Гернад, набрал себе порции три, требуя именно с алкогольной пропиткой.

Мила сделала вывод из общения с людьми и поменяла свое поведение. Сделала переговоры более официальными. В кабинете теперь собирала всех. Даже Гракгаша пришлось отвлекать от дел, но он ведь тоже партнер, пусть участвует, его суровая физиономия жизненно необходима для результата! И от Вернера потребовала, чтобы все братья при общении присутствовали. Правда, не стала озвучивать, что это единственная у нее надежда, что и сам Вернер будет более серьезным, и если не до него, то хоть до какого-нибудь из сыновей Гурмона дойдут ее теории.

И сработало — переговоры с отпрысками Дугиана пошли более продуктивно! Средненький перестал играть роль неугомонного Дон Жуана. Да что там — даже младший из сыновей, Гернад, прислушивался, забывался, что он здесь только для массовки, и встревал со своими вопросами, некоторые из которых были вполне толковые. А старшенький Айварс — или он не старшенький, а всего лишь самый небритый? — все время стойко молчал. Но если в начале совещания показательно недовольно сопел, то к концу как-то задумчиво. Зыркал из-под сведенных бровей, но молчал. И правильно, не его это — делиться мыслями с порядочными людьми.

Через пару дней к ним нагрянул Моррокей. Молодой и красивый дракон из «желтых». Зашел в кабинет во время как раз очередного совещания, без стука, как к себе домой. Оглядел с высоты своего положения собравшихся.

Первыми подскочили мужчины, а затем и Мила тоже поднялась, вспомнив, что в драконьей империи всех первородных нужно почтительно приветствовать. Хотя за то время в Дарлетхе они с Морреем, с которым все же наладили относительно понятные отношения, избавились от лишнего официоза.

— Твои бумаги, — на большой стол звучно плюхнулся толстый пакет. — А это кто? — следом спросил дракон, золотистым, чуть искрящим взглядом пересчитывая людей, особенно задерживаясь на старшем, самом высоком из братьев.

— Это… следующие наши франчайзи, — отчиталась девушка. — Для них договор я уже составила, но буду благодарна, если вы, Ваша милость, проверите мои последние правки.

В договор для людей она внесла гораздо больше ограничений и штрафов.

Моррокей с сомнением оглядел младшего и среднего из братьев, и не отводя от них взгляда, вновь выдал:

— Тебе нравятся идти по сложному пути, Мила? Не думал я, что можно было найти кого-то хуже оргов. Но нет, ты для своей шизы находишь. Каждый раз все более… м-м, забавные… решения.

Грагаш, все это время будто бы спавший с открытыми глазами, моргнул и глянул на дракона, который уже по-хозяйски усаживался за стол на стуле девушки. Айварс тоже засопел недовольно. Или он уже надумал себе, что она и с драконом переспала, раз тот к ней по сокращенному имени обращается? Нет, она не хочет знать.

— Для франшизы, — настойчиво поправила своего не то «законника», не то «жениха» Мила.

Раньше она уже объясняла дракону откуда такое странное слово. Но ему понравился краткий вариант, как орчата выговаривали. А когда узнал, что означает «шиза» на родном языке иномирянки, посмеялся и теперь именно так ее частенько передразнивал.

Велев одному из орчат принести для нее другой табурет, Мила вновь обернулась к Моррею.

— Зато следующая таверна будет в столице. Или даже две таверны.

Вернер, который все еще стоял, поскольку первородный не соизволил дать своего разрешения людишкам, с удивлением покосился на нее. Неужели не знал, что у его папочки денег хватит на два заведения?

— В Дриштардайне? — изогнулась идеальная бровь дракона.

— Нет, в Виншадоре, — поправила Мила, сама подвигая принесенный табурет, как ей удобно, и усаживаясь.

До столицы аж целой империи они пока не доросли, пока только в столице герцогства откроется их точка.

— Всего-то, — снисходительно фыркнул Моррей, затем перевел взгляд на саму девушку. — И о какой сладкой девочке все говорят?

О, неужели слухи расходятся так быстро? Интересно, эта новость застала дракона в Дарлетхе или здесь успел узнать?

— «Яркая девочка», — опять поправила его Мила. — Это новый десерт.

— Хм, и почему он… эта девочка еще не у меня? — желтые глаза полыхнули ярче.

Мда, теперь ее «путь» точно будет сложнее.

В Дарлетхе дракон тоже испытывал ее терпение, подначивая по-всякому, изгаляясь со своим высокомерным, первородным чувством «юмора». Но там было проще — из свидетелей только орги, которым наплевать как на тонкости взаимоотношений, так и на других разумных в принципе. И, можно сказать, «свои» волки, приставленные к ней черным драконом, которым нравилось, что она ответно подначивает желтого. Поэтому там Мила позволяла себе отвечать лорду той же монетой.

Вроде ему даже нравилось подобное развлечение, поскольку он ее не осаживал, а вновь и вновь задевал, находя новые слабые места человечки.

Но здесь, когда зрителями становятся люди, причем посторонние? И да, Мила считала нового партнера посторонним, держала с его семейкой дистанцию.

Теперь, если она будет слишком уж огрызаться первородному, то это может повредить его авторитету, чего Моррокей, конечно же, не допустит. И не простит.

Если она будет молча сносить… нет, она не сможет. Поэтому придется теперь еще более изворотливо выкручиваться из-под лап дракона.

— Потому что это особое блюдо? И получить его не так просто? — осторожными встречными вопросами попыталась она направить разговор в нужное русло.

А сама спешно прикидывала, есть ли сейчас на леднике еще порции? Торт вызвал большой интерес у посетителей, так что готовили его каждый день, набивая руку, все еще перебирая цвета и состав. Да и на самом деле приготовить торт было непросто, слишком много мороки.

— Хочешь. Сказать. Что даже. Мне. Не просто заполучить эту девочку? — развернувшись к ней всем корпусом, протянул мужчина, поблескивая желтыми глазищами.

И вот же гад — намеренно использует это слово столь двояко. Но в этом и ее вина, не надо было придумывать название блюда на взводе.

— Ну что вы, Ваша милость. За вашу неоценимую помощь с документами я буду готовить вам этот десерт хоть каждый день.

— И только? Я получу только десерт? — Моррокей демонстративно приподнял бровь, а у самого еще уголки губ подрагивают.

Вот же змеюка! Специально драконит людишек, опять подначивая ее скользкими шуточками и стараясь прощупать новеньких. И то, что он на них даже не смотрит, неважно, чешуйчатые точно все подмечают. А сыновья Гурмона будто действительно никогда дел с драконами не имели, будто не догадываются, что их втягивают в чужую игру. Вон как Айварс скрипит зубами и сопит, будто раненый бык на корриде. Вернер внимательно разглядывает их обоих с драконом, точно надумав себе что-то лишнее. Ну а Гернад, приоткрыв рот, просто таращится на первородного, словно впервые так близко видит.

— Ну почему же только десерт. Ужином вас тоже покормим, лорд Качевайн.

— Ты это слышишь, Гракгаш? Кто распоряжается теперь в твоей таверне? Человечка? — обратился драконище вроде к хозяину, но глаз от Милы не отводит.

Гад! Тип «Чешуйчатый», класс «Желтый», отряд «Интриганистый».

Хорошо, что Гракгаш уже к драконам привыкший: он проигнорировал намеки первородного, попытку втянуть его в игру чужака. Орги все так — если не видят смысла в драке, то игнорируют тех, кто им мешает. Встал и молча вышел из кабинета. И она его понимает — столько времени терять, лишь присутствуя статистом, любому надоест.

— То есть можем и не кормить? — вроде бы спросила в ответ девушка, но с намеком.

Дракон откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Давай свои последние правки, Мила. Посмотрю, как ты своих соплеменников выделяешь по сравнению с оргами. Кто из них тебе больше нравится.

А сейчас что — попытка столкнуть их франчайзи лбами? М-да, легко ей с этим «помощником» не будет.

Но зато потренируется, вероятно, что сильно ей Моррокей вредить не будет. Вроде бы он понял, что им с иномирянкой, то есть в первую очередь ему действительно выгодно изображать хоть какие-то хорошие отношения. Наверняка же его старший родственничек как-то контролирует ситуацию и в курсе у них происходящего?

С того дня на переговорах с семейством Дугиана присутствовал не Гракгаш, а Моррокей. Много подначивал людишек, но и с документами ценную помощь оказывал. Иногда даже забывался и пусть менторским тоном, но терпеливо раз за разом пояснял Миле очередные тонкости имперской бюрократии.

Младшенький Гернад порой тоже забывался и встревал в их разговор с очередным уточняющим вопросом. Его Милость в такие моменты показательно сверкал желтым взглядом, но чаще всего снисходил до того, чтобы ответить, делая вид, что говорит он исключительно с девушкой.

Может, не такой уж он и гад? Каким пытается казаться?

В тот день они с Моррокеем как обычно обедали в общем зале таверны за синим столом. Именно синий стол сам дракон выбрал, велел переставить на место, которое он указал, и именно там принципиально трапезничал. Именно с Милой, будто демонстрируя всем, что она с ним, хотя иногда ей удавалось улизнуть, отговорившись работой на кухне или иным важным делом.

Договор с Вернером Отаке был заключен, полная сумма взноса им уплачена, почти все необходимые бумаги с рецептами и прочим Мила на санайский язык перевела. Поэтому в тот день она была расслаблена, наслаждалась вкусным обедом и компанией почти не достающего ее сегодня дракона. Видимо, тоже решившего отдохнуть от своих подначиваний?

Однако в зале, как обычно, полным к обеду, пошло какое-то странное, нервное оживление.

Мила повернулась на шум к двери и, забыв, как дышать, замерла.

Лайнфаэр вернулся?

Вот так вдруг? Все, его отпуск закончился, и он опять прибыл на свой пост посланника Леса в этих краях?

Но еще больше ее напрягло, когда за первой стройной, грациозной фигурой, упакованной в роскошный приталенный наряд, в притихшее помещение шагнула вторая фигура. Такая же высокая, гибкая, хотя определенно это был мужчина, причем уже немолодой.

Однако возраст второго айна можно было предположить только по глазам, смотрящим на этот мир равнодушно, но с ощущением немалого опыта. В остальном и этот представитель Великого леса был идеален, причем во всем. Стройная фигура, легкая скользящая походка, изысканный костюм, прямо-таки кричащий о богатстве владельца, сложное плетение у висков, густые длинные волосы изумительного блондинистого цвета.

Двое вошедших айна шествовали, буквально плыли по замершему залу неспешно, будто давая всем возможность полюбоваться на них. Осознать, насколько великая честь выпала этому заведению и тем, кому посчастливилось в этот момент оказаться внутри.

Светлые, будто фарфоровые лица безупречных пропорций застыли масками безграничного высокомерия, и у Милы возникло странное ощущение.

Когда солнце выглядывает из-за туч, оно заливает все своим светом. А от этих первородных, невероятно красивых, великолепных в своем совершенстве, во все стороны разливалось холодным… презрением? Гордыней? Чрезмерным величием?

Да, айны прекрасны, возможно, что и воины великолепные, и им есть чем гордиться, но… слишком. Всего этого превосходства от них изливалось слишком много, в каждом их движении, в каждом скользнувшем мимо взгляде.

И только когда замершая Мила встретилась взглядом с молодым айном, она поняла, что это не Лайнфаэр. Хотя до боли похож.

Слишком его зеленый взгляд колюч. Слишком разит от парня смертельной опасностью.

Мила считала на заре их знакомства с Лайнфаэром, что у того был злой взгляд и безграничная спесь? Однако сейчас, глядя в эти два бездонных, затягивающих водоворотом зеленых колодца стужи и брезгливости, поняла, что Лайн был почти что «милый котенок».

Девушка даже плечами дернула, будто на самом деле ощущая холодный сквозняк. Отвела взгляд, опустив его в свою наполовину опустевшую тарелку. Аппетит куда-то улетучился, а уже съеденный обед в брюхе встал неприятным комом.

Тем временем айны прошествовали в центр зала и замерли статуями, где им мигом освободили ближайший стол. Перепуганные разносчицы тщательно вытерли не только столешницу белоснежными полотенцами, неизвестно откуда у них в руках взявшимися, но даже лавки. И умчались прочь. К гостям вышел сам Гракгаш.

Айны плавно опустились на грубоватые лавки в по-прежнему буквально звенящей тишине зала. И только потом обвели пронзительно яркими зелеными взглядами помещение.

Гракгаш с высоты своего роста что-то пробасил на неизвестном Миле языке. Младший из айнов мелодично зачирикал в ответ, а вот старший… Теперь он остановил свой взгляд на Миле, сидящей в глубине зала почти у самой стены, что опять отважилась подсмотреть за столь необычными в их краях гостями.

И девушку словно опять в холодную воду окунули.

Только теперь она поняла все прежние восклицания Конроя, мол, это же айн. Именно эти айны ее ужасно, до чертиков пугали. Хотя ничего ей не сделали. Даже слова ей не сказали.

Нервно облизав нижнюю губу, Мила едва слышно спросила у своего сотрапезника:

— Что им здесь нужно? Не верится мне, что они просто ехали мимо и зашли перекусить.