Глава 5 Кое-что происходит

К счастью, инквизитор промолчал, насчет работы с духами ничего не запретил. Наверное, потому, что вроде бы магам общение с сущностями "низшего порядка" недоступно. Кажется, засечь их или даже уничтожить могут, а вот договориться, решить иную проблему кроме как через уничтожение – нет.

А раз так, то монополия на услугу – это же здорово?

Но пока пришлось вернуться к текущим проблемам. Дежурному магу Гнасир не нравилось, что ведьма так легко отделалась, начал опять бухтеть. Но его - вот уж удивительно! – выпроводил инквизитор.

– Гнасир, ты дежурный? Почему до сих пор здесь? Иди и дежурь, где положено! – процедил Кехиинай, когда маг стал опять возмущаться в адрес Алевтины.

Ууркон сам следом ушел, о чем-то загадочно улыбаясь сам себе.

– Так что, Тобиас, присмотришь за этой ученицей? – продолжил инквизитор, когда посторонние ушли.

"Что значит присмотришь? А меня спросить?" – запыхтела про себя Аля.

– Я в лечении не разбираюсь, – сразу же вставила девушка. – То есть вообще в этом всем. И крови боюсь. А всякие переломы, если еще и открытые... я не хочу быть лекаркой. То есть знахаркой!

Теперь в улыбке растянулись губы Тобиаса.

– Тобиас? – настаивал Кехиинай, попросту игнорируя замечание Али.

– Мы с Алевтиной, конечно, пообщаемся, – многозначительно протянул ведьмак. – Только теперь я не думаю, что ее стоит чему-то еще учить. Она хороша такая, какая есть.

Что? Это сейчас был всего лишь вежливый комплимент, свойское, то есть ведовское подыгрывание поперек слова мага или признание ее способностей? Каких только? Сама Аля не отказалась бы поучиться чему-то настоящему ведовскому, но как, чтобы при этом не выдать свою чужеродность?

– Она чуть не разнесла рынок своей неуемной силой!

– Но не разнесла же.

– Ее нужно контролировать!

– Ведьму? – хмыкнул Тобиас. – Уж вы-то, господин Кехиинай, лучше всех знаете, что ведьм нельзя загонять в угол.

Синий взгляд так яростно полыхнул, что ведьмака напротив должно было попросту разорвать на кучку ледяных осколков. Аля замерла в кресле, боясь даже дышать, настолько воздух в комнате резко сгустился и затрещал, как от электричества. Однако самого Тобиаса гнев инквизитора не впечатлил. Он повернулся к девушке.

– А ты, девочка, найди себе занятие по нраву и увлекись им. Тогда не будет оставаться времени на глупости. Не хочешь ко мне в лечебницу, не надо. Но могла бы травы доставлять?

– Я не... – "разбираюсь" хотела напомнить, а еще не хотела быть сборщиком за гроши: если целыми днями будет бродить по полям, то на свои дела не останется времени.

– За хорошие травы буду хорошо платить, справедливую цену, – будто знал ее сомнения Тобиас. – И неважно, что пока не разбираешься, ты просто приноси... – хмыкнул. – ...что найдешь интересного, а дальше я сам разберусь. Кстати, вот...

Мужчина достал из своей сумки, приткнувшейся где-то в углу, какую-то плашку на кожаном шнурке. Оказалось, что это деревянный жетон для его сборщиков, с начертанными на нем рунами, которые Аля не узнавала. Девушка не была уверена, что жетон ей пригодится, но Тобиас, чуть подавшись вперед, уже вложил ей теплый кулон в ладони, сжав их своими, широкими и мозолистыми.

И так проникновенно при этом заглянул ей... прямо в душу, затягивая своими карими глазами, будто в омуты с головой.

Вздрогнув, Аля отвела взгляд и поспешила освободить свои ладони, стала нервно расправлять складочки на юбке.

А что, если ведьмак все-таки поймет, кто она?

Но Тобиас откинулся в своем кресле и сказал вполне спокойно, даже ласково:

– Я рад, ведьмочка, что ты пришла в наш город.

Недовольно сопевший в стороне инквизитор вряд ли разделял мнение Тобиаса, сама Аля хотела только одного – сбежать уже быстрее отсюда.

К счастью, ее больше не задерживали, так что, оставив сноп лекарственных трав ведьмаку, девушка сбежала.

А на улице, где уже стемнело, около ратуши ее ждал нетерпеливо переступающий Том, да не один, а с воклаком Рекиуфом. Удивительно, что они пришли ради нее сюда, но так приятно – хоть кто-то о ней волнуется в этом мире и ждет.

И раз знакомый столяр все равно уже здесь, к тому же никто их не отвлекает прочими делами, то по дороге домой, Аля предложила Рекиуфу сотрудничество. Сможет ли она договориться с домовыми или нет, будет ли помогать леший со сбором ценных трав – неизвестно, но производство вещей, да с ее рунами – самый верный способ заработать.

Рекиуф, почесывая затылок, усомнился, что на чудные швабры будет такой уж большой спрос, но ведьмочка пообещала, что придумает новые вещицы из дерева, которые можно будет улучшить рунами.

– Я больше по мебели, госпожа ведьма, – сомневался воклак.

– Значит, будет мебель с потайными отсеками, что скрыты дополнительно магией, – на ходу придумывала вдохновившаяся Аля.

Ее настроение заметно подскочило. Потому что ничего нового ей инквизитор не запретил, за собранные травы в итоге не досталось, несмотря на то, что дежурный маг придирался. Ведьмак ее не сдал. Или тоже не распознал иномирянку? Зато посоветовал найти дело по вкусу, вот она и нашла!

– Или... шкатулки ты возьмешься делать? Можно делать шкатулку-обманку, например, в виде книги и ставить в шкаф среди прочих. Вот такой тайник будет прямо на глазах. А я буду запирающую руну наносить и отводящую взгляд. Здорово, да? А еще можно...

Как-то быстро они оказались около дома, и пришлось прощаться, что Рекиуф сделал с заметным облегчением.

Маленький домик, в котором теперь предстояло жить Алевтине, встретил ощутимым запахом краски и олифы. Так что на ночь пришлось оставить окна на верхнем, мансардном этаже. Там же наверху в проходной комнате уже поставили две кровати для мальчишек, за дверью во второй комнатушке организовали спальню для Али. Дом стал более пригодным для жилья, даже уютным благодаря ярким покрывалам и прочим мелочам, неизвестно откуда взявшимся. Комнатка Ингары была на первом этаже, хотя больше походила на кладовку, там даже окон не было. Но хозяйка дома заверяла, что ее все устраивает, и Аля вспомнила из библиотечных книг, что цверги предпочитают замкнутые пространства.

Воклаки всего за полтора дня заметно освежили дом: перестелили прогнившие доски, починили крышу, обновили стены, поправили все двери и окна. Появились не только кровати, но и стол и несколько стульев. Еще оказалось, что за день соседки во главе с Тефанией принесли многое полезное для новоселья в практически пустой дом – от посуды до занавесок, и Але пришлось разворачиваться и идти разбираться. Сколько и кому она теперь должна.

Но насупившаяся Тефания отмахнулась, мол, что они потом по-соседски не сочтутся, что ли.

– Ты же не уедешь теперь, девонька? Мебель и все остальное, что скажешь, мы еще сделаем али привезем – это теперь все твое, распоряжайся. И как хорошо, что теперь малышка Ингара будет устроена. Раньше-то ей не было смысла чего давать – оно же ж все считалось бы имуществом ее семьи, Бойлинов. А стоило тем прохиндеям прознать, что у Ингары что-то заимелось, сразу бы заявились и отобрали бы у бедной девочки...

То есть ей, ведьме, быстро организовали имущество, чтобы хоть так привязать к городу?

– Но теперь Бойлины прознают, что дом отремонтировали и также заявятся, чтобы забрать его? – намекнула Аля.

– Вот еще! Мы ж намеренно снаружи ничего не поправляли, только изнутри. И никто о том болтать не будет, а сами Бойлины сюда не ходят, ждут, что оголодавшая девочка сама к ним вернется, – негодующе взмахивала крепкими руками Тефания. – Вот пусть и дальше ждут. А если и заявятся...

Женщина замялась. Выяснилось, что законник Варган рекомендовал им все же составить договора по работам, в котором указывались все расходы на ремонт. Как раз на случай, если цверги заявятся и возмутятся проживанием посторонних в их доме – чтобы был дополнительный рычаг воздействия на них.

В общем, до кровати Аля доползла уже затемно и сильно уставшей после всей суеты насыщенного дня.

Но утекала в сон довольной: и с Землей сегодня пообщалась, и с местными дела сдвинулись. Пусть пока только идеями, наметками, но сам факт, что хоть что-то благоприятное намечается, не могло не радовать.

Однако ночью Аля проснулась оттого, что кто-то закрыл ей рот ладонью.

Дернувшись в полной темноте, девушка попыталась отпихнуть от себя чужую руку, заерзала, но ее удерживали крепко. И когда всколыхнувшийся страх уже зашкаливал, с пальцев Али, которыми она вцепилась в чужую руку, в плотную ткань рукава неизвестного, с потрескиванием соскочила маленькая молния, высветив на миг... нет, она так и не увидела ночного гостя.

Тут же ее запястья перехватили стальным хватом, заводя за голову. И над ухом тихо проворковали:

– Тише, лапонька, тише. Какая горячая встреча! Я так и знал, что ты соскучилась.