Глава 28

Очнулась я в больнице. Павел Петрович, главврач и отец Игоря, порхал надо мной заботливым шмелем. Терпеливо жужжал, переговариваясь с медсестрами, давал распоряжения санитарам, успокаивал и подбадривал мою дочь. В конце концов, поняв, что перегружен, он попросил Васю увезти Шурку домой. Парень решительно заявил, что моей доче нужно отдохнуть, что она сама пережила сегодня слишком много, потому как моя девочка покраснела, в событиях сегодняшнего дня и ночи уместилось и что-то не очень приличное. Интересно. Но расспрашивать об интимных отношениях свою дочь не стала, взрослая она у меня уже. Может, как-нибудь потом…

Когда Шурка с Васей уехали, а улыбчивая блондинка с химией на голове и солнечным именем Светлана разместила меня в отдельной палате, я снова закрыла глаза в надежде уснуть, но пришел Павел Петрович, еще раз меня осмотрел и оставил указания персоналу. После его ухода пришла молоденькая медсестра и поставила мне капельницу, только после этого, наконец-то, меня оставили в покое. Я закрыла глаза и снова увидела лицо Олега, бледное и несчастное.

«Неужели он не сможет пережить то, что не он спас меня? Он же не может не понимать, что запах Игоря на мне остался только потому, что в этом была жизненная необходимость», – терялась я в догадках. Но факт оставался фактом, Олега рядом со мной не было. Он не поехал с Шуркой и Васей в больницу. Остался предаваться своим звериным страданиям в одиночестве в своем шикарном доме.

«Ну, и пусть себе страдает. Без него обойдусь!» – со злостью решила я. Но когда представила свою прежнюю одинокую жизнь без него, мне захотелось выть как волку.

Кажется, я уснула в слезах. Проснулась из-за кошмара, в котором бежала за огромным рыжим котом и пыталась ухватить за хвост.

Утром пришел Павел Петрович и, пока никого не было в палате, честно мне признался.

– Из-за того, что вас вылизал мой сын, у вас очень быстро происходит регенерация кожи. Я готов провести вам пластическую операцию, чтобы сгладить насколько это возможно грубые и уродливые рубцы. Но следы все равно останутся. Операцию можно будет провести через пару дней, когда вы отоспитесь и восстановите силы после огромной потери крови. Все понятно?

Я кивнула. Что-то после всего происшедшего речь давалась мне с трудом. И так было погано на душе, что я боялась, стоит только открыть рот, и я разревусь. Олег так и не пришел.

Зато пришла Шурка с Васей, принесли мне фруктов, соков, за что я их поругала.

– Ребята, я лежу в вип палате, меня здесь кормят круче, чем в санатории. Не носите мне больше ничего. И сама, Шура, лучше займись учебой. Скоро уже зачетная неделя, а ты весь семестр не училась.

– Не волнуйтесь, Мария Ивановна, – заверил меня мой будущий зять, – Я прослежу, чтобы она все сдала. Мне необразованная жена не нужна!

Шурка сощурила свои пронзительные синие глаза, уперла руки в бока и зашипела:

– Что?!

Вася засмеялся, притянул ее и чмокнул в нос. Какие же они милые. Сердце сжалось от тоски. Мы с Олегом тоже могли бы сейчас вот также дурачиться друг с другом.

Молодежь ушла, но не успела я окончательно впасть в уныние, как ко мне в палату ввалилась Аня, заголосив на весь этаж:

– Маруся, ты чего это удумала по больницам разлеживаться! Кто за тебя детей учить будет! Директор на охоте погиб, историк в больнице, и все эти беды свалились на мою голову прямо накануне сессии и Нового года. Представляешь, меня сделали ио директора! Меня!

Я улыбнулась. Эта женщина с ее неуемной энергией вполне сможет управлять колледжем, может, даже поймет, что королевство маловато и пойдет на повышение в управление образования района.

– Уверена, Аня, ты справишься с возложенной на тебя ответственностью. Ничего что я по привычке на «ты»?

– Ой, я тя умоляю, я обижусь, если ты начнешь мне выкать! Какая ты москвичка непутевая. Угораздило же тебя поскользнуться прямо под колеса машины. Надеюсь, водителя посадят!

Я поняла, что легенду моего пребывания в больнице придумали без меня, и попыталась подыграть:

– Аня, я сама виновата. Ты мне давно говорила, чтобы я себе нормальные сапоги купила без каблуков да на хорошем протекторе. Впредь буду тебя слушать, тем более что ты теперь мой начальник!

Аня заржала, именно это слово наилучшим образом описывало ее смех.

– Эх, добрая ты душа, Машка, надо засудить водилу, ну, или хоть бы деньги на реабилитацию стрясти.

– Я почти не пострадала, только спина. Но мне на днях обещали сделать операцию. Так что в начале декабря я рассчитываю вернуться в строй армии просвещения под твоим командованием.

Новая исполняющая обязанности директора расплылась в довольной улыбке, но тут же посмурнела:

– Жаль, ты на похороны не попадешь. Впрочем, говорят тело Михал Петровича разодрано в клочья, его еле опознали. Так что все равно хоронить будут в закрытом гробу. Бедолага, надо же было ему на медведя-шатуна наткнуться. Даже Игорю досталось. Но он уже ходит на занятия. Вообще, после такого несчастья парень как-то резко повзрослел, стал серьезнее. Увидишь его, не узнаешь!

Я с интересом посмотрела на Аню. Неужели наши приключения действительно его изменили. Хороший он все-таки мальчишка.

Анна ушла в девять. Я почувствовала себя обессиленной и уснула с капельницей. Но ночью проснулась из-за того, что во рту пересохло. Встала с кровати и, пошатываясь от легкого головокружения, поплелась к медсестре за спасительной кружкой воды. Стоило мне открыть дверь, как я замерла в напряженном недоумении. Сбоку от двери сидел Олег. Он привалился спиной к стене и спал. Выглядел он осунувшимся, похудевшим и задерганным. Сердце сжалось от жалости и отчаяния. Почему же он не заходит ко мне? Неужели мы не сможем преодолеть эту беспричинную пропасть между нами?..