Глава 29

Я как можно тише прикрыла дверь и вернулась на свою больничную койку. Легла. Мне стало легче дышать, зная, что он рядом, что не бросил. Огорчала отчужденность, но оставалась надежда. Благодаря ей я и уснула.

На следующий день мне сделали пластику спины. На сутки я потерялась во времени и пространстве, всю ночь провела в реанимации. Павел Петрович был очень внимателен ко мне. Стоило вернуться в палату, вновь пришли Шурка и Вася, пыталась прорваться Аня, но старшая медсестра Светлана ее не пустила, после чего я стала относиться к ней, как в свое время относились простые люди к Сталину, с почтительным страхом или осторожным почтением. Олег не приходил.

Ночью я снова выглянула в коридор и увидела ту же картину: спящий замученный родной мужчина.

На следующий день меня навестил Игорь. Его знали в больнице и пропустили без лишних вопросов. Он осторожно заглянул в палату и смущенно спросил:

– Добрый день, Мария Ивановна! К вам можно?

– Конечно, Игорь, заходи! Как твоя рана?

– Какая рана, все уже давно зажило. А вот вы когда поправитесь? Не хочу сдавать зачет левым преподам.

– Твой отец обещал выпустить меня через неделю. С ним и договаривайся!

– Без проблем!

Я улыбнулась. Как у молодежи все просто. Они еще верят в светлое будущее и правильно делают. Мне вон как повезло в любви, а я ведь не надеялась. Правда, не без сложностей, но во мне расправляла плечи уверенность, что мы все с Олегом преодолеем. Нужно просто поговорить.

– Мария Ивановна, – залепетал Игорь, – Олег ведь к вам не приходит? Может, вы все-таки, ну, присмотритесь ко мне?

Я поперхнулась воздухом.

– В каком смысле?

– Вы мне нравитесь. Я точно всегда буду рядом, и вы у меня будете всегда улыбаться. Вам очень идет улыбка.

Я мотнула головой, прогоняя образ безумной меня с вечно растянутым в счастливом оскале ртом.

– Игорь, ты веришь в любовь мальчика с сорокалетней женщиной?

– Да.

– А если женщина разведена?

– И?

–  А если у нее еще и дочь с трудным характером имеется?

– Все еще не вижу проблемы…

– А если дочь этой женщины ровесница парня этой женщины.

– Бывает.

Мои попытки достучаться до разума Игоря потерпели крах. Я вздохнула и решила применить другую тактику.

– А с чего ты взял, что Олег ко мне не приходит?

– Им здесь не пахнет.

– А в коридоре нюхал?

– Там очень много запахов, в том числе медикаментов. Я стараюсь пробегать коридор, зажав нос.

– Понятно, – хмыкнула я и, немного преувеличив, сообщила, – Если бы ты принюхался, то наверняка бы понял, что Олег ко мне приходит каждый вечер и проводит здесь всю ночь. Просто ему спокойнее спать снаружи.

Игорь удивленно моргнул, посмотрел на меня с сомнением, а потом ударил себя по лбу:

– Как я не догадался. Вам же наверно еще нельзя иметь близость, а ему рядом с вами тяжело в этом смысле. Да, я его очень понимаю…

Выдав последнее замечание, Игорь густо покраснел, а я мысленно застонала, какие же эти оборотни озабоченные, но слова парня меня зацепили, может, правда, Олег из-за этого ко мне не заходит.

«Нет, это глупость. Он мог бы заглянуть и поздороваться, узнать, как я себя чувствую. Врачи же могут рассказать только о состоянии тела. Но может, его и не интересуют мои душевные переживания», – размышляла я.

Игоря я попросила меня оставить, сославшись на усталость, и посоветовала ему начать готовиться к зачету по истории.

В течение следующей недели я продолжала ждать Олега, а он продолжал спать у меня под дверью. Накануне выписки попросила Шурку принести мне косметику. Надеялась, что он все-таки заберет меня из больницы. Уверенности не было, но выглядеть красивой хотелось.

Шурка обещала заглянуть ко мне до уроков, чтобы у меня был целый день для наведения красоты. Я услышала ее легкие шаги в коридоре, замерла в нетерпеливом  ожидании. Очень хотелось помыть голову любимым шампунем, сделать маску, намазать лицо кремом. За дверью послышались приглушенные голоса. И я вспомнила, что у меня под дверью ночует Олег. Неужели Шурка его увидела? Я с ней о нем не говорила, да и что тут скажешь, если у нас полная неопределенность. Она тоже у меня о нем не спрашивала, из чего я сделала вывод, что он ей все-таки не нравится. И это тоже меня расстраивало. Вообще, настроение у меня было чуть радостнее грозового шторма.

Разговор за дверью длился недолго. Шурка впорхнула в палату с загадочной улыбкой и плотно закрыла дверь за собой.

– Доброе утро, мамочка! Вот твои вещи. А за дверью сидит Олег и спрашивает, может ли он войти.

Я опешила. Он что ждал посредника, чтобы задать этот вопрос? Я мотнула головой.

– Что ты ему сказала?

– Что разочаровалась в нем и что не понимаю, зачем так мучить и тебя,  и себя!

– А он?

– Разрешишь ему войти – сможешь задать этот вопрос. Когда он мне ответил, я чуть не рассмеялась ему в лицо!

Шурка, как всегда, была резка.

– Заинтриговала! – призналась я дочери, – Но войти пока нельзя. Я бы хотела сначала привести себя в порядок.

– Хорошо. Я побегу на учебу. Меня Вася в машине ждет. Олегу скажу, что ты его позовешь, когда будешь готова. Хорошо?

Я сдержанно кивнула. А у самой от страха затряслись поджилки. Что же он хочет мне сказать? Что я ему скажу?

– Кстати, – уже от двери оглянулась на меня дочь, – Послезавтра у нас торжественный ужин в доме мэра по случаю приема ревизора из Москвы. У оборотней каждый год проверки на предмет соблюдения их тайны.

– А обязательно мне быть? – сев от удивления на койку, уточнила я.

– Да!

– Может, попросить Павла Петровича не выписывать меня пока…

– Даже не думай! – возмутилась Шурка, – Ты же не бросишь меня одну! Там все остальные оборотни, этот проверяющий будет весь вечер меня пытать вопросами и замучает вниманием.

Я вздохнула, кивнула, и довольная дочь упорхнула прочь из палаты.

Чтобы поменьше думать о предстоящих сложных разговорах, я отправилась в свой личный санузел, все-таки в вип палате огромное количество плюсов.

Умылась, намазалась, накрасилась, переоделась в одежду, что принесла мне Шурка: строгое черное платье, телесного цвета колготки. Все-таки дочь у меня молодец. Не стала подсовывать матери брюки, знает о моих тараканах.

Посмотрела на себя в зеркало.

«Немного бледная, но в целом выгляжу хорошо», – вынесла сама себе вердикт и пошла к двери. Думала, у меня сердце выпрыгнет из груди в коридор, как кукушка из старинных часов. Пальцы тряслись так, что я едва не промазала мимо ручки. Олег все так же сидел на полу. Но стоило двери открыться, как он вскочил, и мы оказались лицом к лицу.

– Привет, – тихо сказала я, он смотрел на меня волком и молчал.

Я прошла вглубь палаты, жестом предложив ему пройти следом. Мне было тревожно смотреть на его осунувшееся лицо с опять проросшей раздражающей меня щетиной. Поэтому уставилась в окно. Но даже не видя его, я чувствовала аромат, слышала дыхание, тихие мягкие шаги. Он остановился совсем рядом за моей спиной и прошептал:

– Я не могу жить без тебя, Маш.