Глава двенадцатая

Завтрак, обед, полдник.

Одиночество, тишина, от которой становилось всё тревожнее и тяжелее.

И ожидание.

Тревога и страстное желание увидеть дочь.

Разлуку с Айрин было переносить тяжелее всего. Дрейг знал, как наказать меня, так, чтобы я мучилась и страдала.

Никогда за всё время мы не расставались с ней на такой длительный срок. Даже в самые тяжелые времена я приходила к дочери каждый день, обнимала, целовала, рассказывала сказки.

Да, возможно она еще спит. Но не это главное. Мне надо было всего лишь увидеть свою малышку, коснуться её, поцеловать, услышать, как бьётся крохотное сердечко.

Поверить, что она жива, что есть и не исчезнет.

Это было тяжело. Ходить из угла в угол и ничего не делать.

Телевизора в комнате не было, дрейг словно стремился оградить меня от реалий враждебного мира. Только бесполезно это.

Мне не надо было видеть, чтобы чувствовать и знать. Опасности с каждым днём становится всё больше. Тучи сгущаются. И центр этого – я.

Давно у меня не было столько свободного времени.

Упав на кровать, я уставилась в потолок, перебирая страницы собственной жизни. Каждый день, месяц, год. Листая, как картинки. Вспоминая что-то важное, дорогое сердцу или, наоборот, пряча глубоко внутри.

Что еще делать тоскливым днём в апартаментах дрейга? Только вспоминать.

С самого начала. Своё детство в золотой клетке. Меня фанатично оберегали и прятали. Определив принадлежность к группе риска при рождении, мы тщательно скрывали, страшась того дня, когда правда может выйти наружу.

Дело в том, что дар (если это можно было назвать даром) дремал внутри до подростковой перестройки организма. Определить хоть что-то можно было, сделав специальный тест. И то он лишь давал шансы 50/50. Я могла быть тайрифи, а могла и не быть.

Отец всегда был уверен в этом. Маниакально. В отличие от матери, которая предпочитала дождаться, когда всё станет ясно.

Тем не менее меня прятали, скрывали, специально уродовали. Очки, неряшливый хвост, мешковатая одежда и вечный страх.

«Тебя заберут, София».

«Будут ставить опыты».

«Уничтожат, разберут на органы».

«Молчи!»

«Не смотри в глаза!»

«Прячься!»

«Они везде и всюду!»

Первые особо болезненные месячные и раскрытый дар. Я помню, как тряслась от страха и ужаса, прижимая руки к ноющему животу и понимая, что самый страшный кошмар сбылся.

Я тайрифи!

Помню, как зло усмехнулась мать и ликовал отец.

У нас всегда были сложные отношения.

Без любви, поддержки и семейного уюта.

Фил Трэкот с рождения относился ко мне как к трофею, оружию, которое обеспечит ему победу.

Илли Трэкот… наверное, это можно было назвать ненавистью, скрытой, но такой обжигающе холодной.

О нет, она никогда не ударила, не накричала и не ругала меня. Наверное, боялась отца. Тот никогда бы не позволил такого обращения к своей игрушке. Но смотрела так, что я нутром чувствовала её отношение. И не понимала. За что? Почему? Разве можно так ненавидеть собственного ребёнка?

Моя жизнь до семнадцати лет была скучна и однообразна. Пуста и безлика.

Одиночка всегда и везде. Ко мне относились уважительно и холодно.

Именно поэтому я так рьяно ответила на ухаживания Уилсона, полностью открывшись.

Это даже ухаживанием было назвать сложно.

Первый букетик, который он вручил мне, приехав на званый обед. С женой и детьми.

Я тогда привычно сбежала, так привыкла быть одна. А Уилсон нашел. У искусственного фонтана, который был в нашей оранжерее. Просто разговор, неожиданное внимание, пустые слова, незатейливые комплименты, крохотные цветы ярко-синего цвета и смущение, опалившее щеки.

Помню, как тем же вечером засушила эти цветы и тайком по ночам вдыхала сладкий аромат, придумав себе героя и любовь.

Моя первая попытка сбежать из-под опеки отца. Хмельное чувство восторга и опасности. Я-то думала, что это лишь наша тайна, и только.

Первый поцелуй, показавшийся мне слишком мокрым и совсем не таким, как я мечтала. Но я придумала и его. Меня любят, и это самое главное.

Короткие встречи, болезненная близость, после которой так саднило между ног.

Взгляд жены Макса, с которой мы случайно столкнулись в магазине. Кольнувшее иголкой предчувствие беды. Уж слишком злорадно она на меня смотрела, словно знала что-то, чего не знала я.

Задержка. Всего один день, я даже подумать не могла о последствиях. А отец знал. Врач, кресло и новость о беременности.

Правда, обрушившаяся, словно ушат ледяной воды.

Использовали, лгали, обманули.

И крохотная жизнь под сердцем.

Именно Айрин спасла меня от помешательства и шага в никуда.

Думала ли я о самоубийстве? О да. Даже стояла на краю, вглядываясь в пропасть, готовясь сделать последний шаг и забыться. Но одно дело – убить себя, а совсем другое – себя и ребёнка. Крохотное существо, которое совершенно не виновато в том, что стало результатом лжи и обмана.

Лежать больше не было сил.

Я рывком села в кровати, смотря перед собой невидящим взглядом и словно вновь и вновь переживая те месяцы боли.

Мне казалось, что я сгорела дотла, что больше не смогу что-то чувствовать.

До того момента, пока не увидела свою малышку. Такую крохотную, сморщенную, розовую и отчаянно во мне нуждающуюся.

– Что значит шансов нет? – бушевал отец, получив результаты анализов и отказываясь верить в их точность. – Проверьте еще раз.

– Они всё проверили, и не один раз, – спокойно отозвалась мать, стоя у окна. – Я же говорила, что она порченая и не сможет продолжить династию.

– Значит, мы попробуем еще раз!

Я не сразу поняла смысл его слов, занятая изучением своей малышки, которая так крепко сжимала крохотным кулачком мой указательный палец.

Любовь, счастье. Впервые я была кому-то нужна. Меня кто-то любил. По-настоящему. И впервые я готова была полюбить, не боясь быть отвергнутой.

– Что? – поднимая взгляд на отца, переспросила едва слышно.

– Как только придёшь в себя и тело восстановится, мы попробуем еще. Надеюсь, Макс согласится.

– Нет, – прошептала потрясённо. – Нет, я не хочу.

– Ты должна!

Страшно думать о том, какая участь меня ждала.

Всё изменилось с их гибелью.

Отца и Уилсона.

И узнав об этом, я испытала лишь одно чувство: облегчение. И совершенно не стыдилась этого.

Раздавшийся в коридоре шум заставил меня повернуться и подойти к двери.

– Что происходит? – спросила у бионика.

Он как раз шел мимо, держа в руке непонятный инструмент, в котором я с удивлением узнала один из медицинских приборов, что видела в больнице.

– Что-то с А'Рэ?

Неужели новое покушение?

– Нет, – замедлив шаг, произнёс слуга. – У нас новый гость.

– Гость? Какой гость?

Здесь еще кто-то есть? Может, одна из любовниц дрейга? Ему же надо как-то питаться и восстанавливаться.

– Узнаете в своё время. А теперь прошу, вернитесь в свою комнату.

Не просьба, приказ.

Что ж, пришлось подчиниться.

За мной явились где-то через час.

– Прошу за мной, – сообщил бионик, застывая в дверях.

– Еще не ночь, – возразила я, поднимаясь с кресла, на котором сидела.

– А'Рэ желает вас видеть. Сейчас.

Слуга отвёл меня не в гостиную или спальню на втором этаже, а в соседнюю комнату.

– Заходите.

Здесь было сумрачно. Наверное, из-за задёрнутых штор, которые не давали вечернему солнцу проникнуть сюда.

Сначала я увидела дрейга, который стоял ко мне спиной. Но стоило войти, как он развернулся, отступая в сторону.

– Добрый вечер, Софи.

– Здравствуйте, – произнесла растерянно и замерла, когда взгляд упал на небольшую кровать у стены.

На ней, свернувшись в комочек и подложив ладошку под щеку, спала Айрин.

Я ничего не сказала, не произнесла ни слова.

С губ сорвался тихий стон, когда, ничего не видя перед глазами, рванула к малышке. Со всего размаха бухнулась на колени перед кроватью, даже не сморщившись от боли, которая прострелила ноги до самых бёдер. Дрожащими пальцами коснулась пушистых волос, розовых щечек. Вдохнула сладкий аромат, присущий только моей девочке.

Кажется, я плакала, но не чувствовала этого. До тех пор, пока соль не защипала на губах и слёзная плена не появилась перед глазами.

Айрин здесь! Моя малышка здесь. Рядом со мной.

– Спасибо, – продолжая сжимать крохотную ладошку, поблагодарила я и быстро взглянула на мужчину через плечо.

Дрейг продолжал стоять в паре шагов от кровати, убрав руки в карманы брюк, и просто смотрел… Заинтересованно так, чуть сощурив глаза, словно пытался что-то разгадать.

– Она опять спит, – снова поворачиваясь к дочери, прошептала я, поцеловал пальчики Айрин и убирая кудряшки с её лба.

– Погружена в стазис.

– Когда она очнётся? Доктор говорил, что скоро.

– Доктор ошибся. Он вообще ничего не знает, – несколько раздражённо отозвался Форр.

– А вы знаете?

Всё-таки болезнь стала отступать. И это не просто мои надежды, а факт. Кожа утратила желтизну, разрумянились щеки. Глупо, конечно, но мне даже показалось, что Айрин вернула себе те килограммы, которые потеряла за месяцы болезни.

– Знаю. Я мог бы вытащить её хоть сейчас, но делать этого не стану.

– Почему?

– Будет лучше и безопаснее, если весь процесс выздоровления она проведёт во сне.

– Безопаснее? – уцепилась я за слово, снова взглянув на дрейга.

– Ты же не думала, что это будет легко, Софи? – усмехнулся он, чуть склонив голову набок. – Выздоровление – тяжелый процесс для всех участников.

И для него тоже? Но спрашивать об этом я не стала, ответив:

– Нет, не думала. Всё настолько серьёзно?

– Что именно?

Я невольно замялась. Но всего на пару секунд, после чего произнесла, бесстрашно глядя мужчине прямо в глаза.

– Ваш слуга рассказал о попытке взрыва базы, мне не разрешили уехать, теперь и Айрин вы привезли сюда. Сомневаюсь, что по доброте душевной.

– Надеешься, что я паду от рук заговорщиков?

– Нет, – совершенно искренне отозвалась я и добавила: – Вы еще Айрин не вылечили до конца.

Наверное, не стоило это говорить. Я бы и не стала, но страх перед дрейгом ушел. Он всё еще был монстром, ужасом на крыльях ночи. Но теперь не было страшно. Я спокойно смотрела в глаза.

Вместо того чтобы рассердиться, мужчина вдруг запрокинул голову назад и расхохотался, громко и искренне. Никогда не слышала, чтобы дрейг так смеялся.

Никаких издевок, провокаций или злости. Искренний смех, и я не могла не улыбнуться в ответ.

– Знаешь, со мной много лет никто так не разговаривал.

– Извините, – пробормотала, стараясь придать голосу виноватый тон.

Вышло не очень.

– За что? Ты сказала правду, не боясь и не скрываясь. Оттаиваешь?

В ответ я лишь пожала плечами, не зная, что сказать. Обвела взглядом комнату, замечая приборы, коробки с лекарствами.

– Вы наняли медперсонал?

– Тай отлично справится со всем. Мало того, я ему доверяю, в отличие от врачей. Айрин спит, поэтому особо сильного ухода не требуется.

– Просто мастер на все руки, – отозвалась я, чуть сильнее сжимая ладошку дочери. – Он сказал мне сегодня странную вещь.

– Какую же?

– Что это не вы развязали войну, а мы.

Сказала, а сама не могла отвести взгляда от лица мужчины, пытаясь понять и отследить реакцию. Но ничего.

– Тебе интересно, солгал ли он? Нет. Не солгал.

– И что это значит?

– Хочешь поговорить об этом? Тогда лучше не здесь.

Это означало оставить Айрин. А я и так слишком долго её не видела.

Взглянув на мирно спящую дочь, я закусила губу и спустя пару секунд ответила:

– А можно попозже? Я хочу побыть с ней. Хоть немного.

Тайны никуда не убегут.

– Хорошо.

За ним тихо закрылась дверь, а я снова повернулась к дочери.

Уже не помню, что шептала ей, пропуская сквозь пальцы золотистые пряди. Что рассказывала, глотая подступающие слёзы. Какие обещания давала, не в силах насмотреться на Айрин.

Моя девочка. Только моя!

На город постепенно опускались сумерки. А это означало, что время пришло.

– А'Рэ ждёт вас. Не забудьте переодеться, – входя в комнату, произнёс бионик.

– Да, конечно, – отпуская ладошку Айрин, ответила я и наклонилась, чтобы поцеловать малышку в лобик. – Скоро увидимся, солнышко.

После чего перевела взгляд на бионика:

– Позаботьтесь о ней, пожалуйста.

Переодевшись, я пригладила волосы и застыла посреди своей комнаты.

Итак? Слуга сказал, что дрейг ждёт меня. И что теперь? Мне стоит подождать его здесь или самой пойти?

Покружив по комнате пару минут, вышла в коридор, оглядываясь.

Никого.

Значит, придется идти самой.

Форр ждал меня в своей спальне. Стоял у прозрачной стены, смотря на раскинутый внизу город, который уже сиял разноцветными огнями, встречая сумерки.

– Тим Уилсон в срочном порядке единогласно выбран на должность взамен арестованного Даниэля Фирса, – не оборачиваясь, сообщил мне дрейг.

– Он жив?

– Фирс? Жив, ждёт суда. Айрин не похожа на своего отца, – неожиданно продолжил дрейг, заставив меня застыть изваянием и невольно сжаться.

– Она пошла в меня.

– Лишь глаза карие, – ответил Форр, поворачиваясь ко мне. – Эта была идея Фила Трэкота?

– Зачем вам это? – вопросом на вопрос ответила я.

– Ты любила его?

Сейчас дрейг явно не об отце говорил.

И почему всех так интересует этот вопрос?

– Думала, что любила. И это неважно уже. Они мертвы уже много лет. И Макс Уилсон не имеет к моему ребёнку никакого отношения. Ни тогда, ни сейчас.

– Трэкот говорил тебе, в качестве кого собирается использовать? – спросил дрейг и фыркнул, заметив выражение моего лица. – Брось, Софи, я знаю это. И то, что Фил Трэкот с твоей помощью хотел произвести на свет еще тайрифи.

– Айрин не тайрифи.

– Знаю. А ты в курсе, что это не первый его эксперимент? – подходя к креслу, заметил дрейг и сел в него. – Вот уже тридцать лет он и его соратники мечтают раскрыть дар тайрифи и использовать его против нас.

– Интересно, как же? – ухмыльнувшись, отозвалась я.

Внезапно в руке мужчины оказался уже знакомый мне стеклянный кулон.

Увидев его, я задержала дыхание, вспомнив о последствиях.

Две тени: светлая и тёмная, что кружились в танце, соблазняя и провоцируя друг друга.

– Помнишь, я говорил, что ты можешь то, что не может никто из нас. Ни люди, ни дрейги.

– Помню.

Забудешь такое, как же.

– Этот кулон сделан из песка Дэрриума. Того самого, великого, мощного, дающего власть и силу. И сами кулоны обладают невероятной мощью. Только их очень мало.

Сказал и замолчал, наблюдая за моей реакцией.

– И почему же? – покорно спросила я, поняв, что именно этого дрейг сейчас от меня ждал.

– Потому что создавать их могут лишь перворожденные и то не все и не всегда. Должно совпасть... много факторов.

Какое-то странное и туманное объяснение. И скрытый подтекст, который огнём горел в глубине глаз.

Честно говоря, я не сильно удивилась. Наверное, что-то похожее ожидала. Может, именно поэтому отреагировала крайне вяло.

То ли привыкла к неожиданностям и сюрпризам, то ли в какой-то момент стало всё равно.

– И что теперь? – сжимая ткань платья, поинтересовалась я. – Вы запрете меня в своей башне и заставите создавать кулоны дни напролёт?

Если подумать, не такая уж жуткая участь. Жива, здорова, сыта, накормлена и даже с работой. И никаких сексуальных посягательств. Проблема только в том, что я понятия не имела, как должна была производить их.

– Сколько же я должна их сделать? Десятки, сотни? – поинтересовалась я с лёгкой издевкой.

Дрейг сжал кулон в руке.

– Сядь!

Мужчина так рявкнул, что ноги подкосились и я едва не шлепнулась на пол. Каким-то чудом мне удалось шагнуть к кровати и сесть на самый краешек.

И в какой такой момент жизни я решила, что смогу противостоять дрейгу? Тем более А'Рэ?

– Отлично, – вполне миролюбиво и спокойно ответил Форр. Будто и не было этой жуткой и резкой вспышки. – Не угадала, Софи. Кулон ты сможешь сделать всего один, максимум два. Не больше. И учить тебя этому буду не я. И не сейчас.

– А кто?

– Тайрифи, – отозвался дрейг, продолжая поглаживать и вертеть в руке кулон.

– Тайрифи? – недоуменно переспросила я.

– А кто же еще?

Ага, значит, одна из тех, что были вывезены с Тэроса до меня. Отсюда напрашивался еще один вывод: они все живы, здоровы и обладают относительной свободой. По последнему пункту я была не очень уверена. Просто догадка, без логики и каких-то доказательств.

– Но это будет значительно позже. Ты еще не научилась управлять тенью. Этим мы сейчас и займёмся, – заявил Форр, поднимаясь.

Я вскочила следом и нервно выдала:

– Прямо сейчас?

– Боишься?

Да, но ни за что на свете не признаюсь в этом.

– Не понимаю, – вместо этого ответила ему. – Когда мы заключали с вами соглашение, я думала, что всё будет совсем по-другому.

– Это как же? – склонив голову набок, поинтересовался дрейг и сделал шаг ко мне.

Всего один, а тело уже покрылось мелкими мурашками, которые устроили гонки у меня по коже.

– Я же стала вашей собственностью, – честно призналась я, глядя мужчине прямо в глаза. – И мне не страшно в этом признаваться.

– И что дальше?

Еще шаг, и я вздрогнула от ощущения жара, которое исходило от его тела.

– А вместо того, чтобы пользоваться, вы собираетесь меня учить.

– Пользоваться? – переспросил Форр насмешливо, заходя мне за спину. Горячие ладони коснулись плеч, сквозь тонкую ткань обжигая кожу. – Разве я пользуюсь тобой, Софи? Разве я пытаюсь затащить тебя в постель против воли, чтобы выпить до дна?

– Н-нет.

Жар распространился по всему телу, и так сложно дышать.

Его близость или собственное разыгравшееся воображение?

Он, я, постель.

Я всю жизнь была уверена, что фригидна и не способна на такие эмоции… А тело сейчас не просто шептало, кричало об обратном.

Напряжение…

Я словно натянутая струна… еще немного, и лопну, взорвусь от непонятного томления.

Ожидание… страх и предвкушение.

Столько разноплановых эмоций. И в них так сложно разобраться и при этом не запутаться. А если приправить всё это ненавистью к дрейгам и горечью тоски, то выходит совершенно безумный коктейль.

– Ты так вкусно пахнешь, – раздался у ушка хриплый шепот, от которого все волоски на теле встали дыбом.

Ожидание достигло апогея, и я уже не дышала, боясь хоть чем-то спровоцировать мужчину.

– И боишься, – всё так же едва слышно шепнул Форр, отпуская меня и отступая. – Выдохни, Софи. Я же сказал, что не трону тебя без твоего желания.

Только это меня уже не устраивало.

Потому что собственное желание уже не поддавалось контролю. Разум был холоден, а тело словно стало чужим.

– Спасибо, – промямлила в ответ.

– Держи, – произнёс дрейг, бросая кулон, который я поймала и замерла, лихорадочно осматриваясь.

Где же тень?

– Она не появится, пока ты не позовёшь её, – пояснил мужчина, верно угадав моё замешательство и волнение.

– Но в прошлый раз…

– В прошлый раз всё было иначе, – перебил дрейг равнодушно, застыв чуть в стороне, сложив руки на груди. – В первый раз всегда сложно. Ты не среагировала, не смогла остановить, а она слишком долго ждала тебя.

– Меня?

И что бы это значило?

– Тебя, – усмехнулся мужчина и пояснил: – Ты не заметила, но в тот первый раз, когда тебя утащило в сумрачный мир, тень была рядом и сделала свой выбор.

– Выбор? – переспросила недоумённо. – То есть это тень выбирает?

Непонятная, полупрозрачная субстанция. У неё есть разум? Но тогда почему я чувствовала раздвоение? Словно это не она чужая, а меня стало две.

– Да. Дрейги проходят посвящение в десять лет. Именно тогда мы знакомимся с сумеречным миром и получаем тень. С вами, первородками, сложнее.

– Это из-за песка, да? – спросила я тихо, изучая сверкающий и переливающийся золотом кулон в своих руках.

– И из-за песка тоже.

– И что мне теперь делать?

– Позови её, – ответил дрейг.

– Как?

– Видишь ли, тень — это не просто субстанция сумеречного мира. Это теперь часть тебя. Твои мысли, чувства, эмоции, сущность. И в то же время немного другое, более свободное, первобытное, дикое.

– Дикое?

И почему перед глазами когти, клыки и шерсть?

Тихий смешок и взгляд, пробирающий до костей.

– Позови её, Софи. Она ждёт, – вновь повторил Форр, и я потерялась от неожиданно мягкой улыбки, чуть тронувшей его губы.

– Я не знаю как, – бессильно прошептала в ответ, вглядываясь в кулон.

– Знаешь. Просто боишься поверить. Я понимаю, тебе тяжело. Но этот дар, эти знания у тебя в крови. Воспользуйся же ими. Стань хозяйкой своей жизни.

И это мне сказал дрейг, к которому я попала в рабство.

Смешно и грустно.

Тяжело вздохнув, перевела взгляд на кулон. Ведь неспроста же мне его вручили и в прошлый раз он стал своеобразным проводником.

Я смотрела на золотые вихри, которые продолжали кружить внутри. Очень долго смотрела. Пока не поймала собственное отражение.

Моргнула и снова всмотрелась.

Клянусь, среди этих песчинок всего пару секунд назад я видела отражение собственных глаз.

Ну же… мне же не могло это показаться.

Позови её…

Как? Имени нет… ничего нет… только призрачная тень с моими глазами. И только. И как к этому фантому обращаться? Каким образом звать?

– Я, – прошептала едва слышно, поймав в отражении смеющийся взгляд собственных глаз.

Неожиданное тепло и тут же морозный холод, который особо чётко ощущался в противовес вспыхнувшему жаром камню.

Она замерла в полуметре от меня. Зависла над полом, чуть укоризненно смотря.

Моя личная тень. Светло-серая дымка, как две капли воды похожая на меня.

– Молодец.

Дрейг снова рядом. Как и его тень.

А я задохнулась от вспышки желания, которое пронзило тело.

Что делать, если второе я сходит с ума от монстра и совершенно не собирается этого скрывать?

Вот и я не знала.

Смотрела в отражение собственных глаз и читала в них приговор и обещание, застывая от шепота, громом прозвучавшего в голове:

«Он наш… мы его…»

Глупости!!

Мне хотелось кричать, спорить, выдавать один аргумент за другим. А их было очень много, так много, что все не перечислить.

Желание – не любовь. И то, что она шептала, сверкая моими глазами, неправда. Сказка, фантазия, придуманная сумрачным созданием.

Но вместо этого я молчала и просто смотрела, пытаясь разобраться в этой непонятной двойственности.

Меня две. Как бы это глупо ни звучало, меня сейчас действительно две. И ощущений теперь в два раза больше. Обоняние, слух, зрение… чувства. И так сложно разобраться, где мои, а где чужие, навязанные, неправильные.

Это противоречие ломало меня, уродовало, корёжило.

Чёрная тень с изумрудными глазами скользила рядом, и она… я… нет, всё-таки она подалась следом, словно хотела коснуться.

Я видела огонь в её взгляде и распознала. Отчаянье, желание… тоска.

– Стой! – приказ прозвучал слишком резко в этой оглушительной тишине.

Я вложила в него всю злость, отчаянье и боль, на которые была способна. И каплю страха. Сама не веря, что способна на такие эмоции.

Но она подчиняется. Застывает, снова встречаясь со мной глазами. И я готова кричать от тоски и безысходности во взгляде, утопая в эмоциях, которыми создание забросало меня.

– Молодец, – снова повторяет дрейг, продолжая стоять за спиной. – Тень в первые дни непокорна, своенравна. Действует лишь на эмоциях, отдаётся желаниям. Ты должна сразу определить, кто из вас хозяин. Иначе ничего не получится.

Мне так хочется прекратить всё это, но я продолжала сжимать кулон в руке, чувствуя, как он пульсирует в такт сердцу, разгоняя кровь по венам.

– Стой, – уже тише повторила я, удерживая взгляд.

А та в ответ снова забросала меня эмоциями, чувствами и желаниями. Будто в насмешку или наказание.

Тело отреагировало истомой внизу живота, сорвавшимся дыханием и бешено застучавшим сердцем.

– Не позволяй.

Шепот бил по нервам и только отвлекал. Как и прикосновение к плечам, которое словно обожгли раскалённым железом.

Наверное, дрейг хотел как лучше, но вышло только хуже. Я почти потерялась в этом вихре, смотря в насмешливые глаза своего отражения.

Хлопок, и всё исчезло.

Тень растворилась, и я обессиленно упала на ковёр, опираясь на него руками и тяжело дыша. Меня трясло так сильно, что зубы стучали.

– Плохо.

Дрейг прошел мимо, едва не задев, и сел в кресло.

– Очень плохо, Софи.

Я подняла голову, смотря на него поверх спутанных, мокрых от пота прядей. Вложив в этот взгляд всё своё отношение к происходящему.

Но разве его проймёшь.

Тёмная тень кружила рядом, пронзая изумрудным взором и усиливая и без того сильное напряжение.

– Еще раз, – скомандовал Форр.

А я в ответ демонстративно отбросила кулон в сторону.

«Ну же? Что ты сделаешь? Как заставишь меня пройти через это?»

Весьма опасный поступок, но мне впервые за долгое время было всё равно.

– Нет.

– Не слышу.

– Нет!

Дрейг в одно мгновение вскочил на ноги, оказался рядом и приподнял меня над полом, больно сдавив плечи.

– Нет? Тогда почему ты не сказала это тени?

– Пустите меня, – замотала головой я, задыхаясь от его близости и фантомных чувств, которые еще остались во мне.

Ненавидя его и себя за эту реакцию.

– Ты сильнее её! – зло продолжал говорить мужчина. – Намного сильнее, но позволила навязанным желаниям возобладать и чуть не потерялась в сумеречном мире. Но ты сдалась. Испугалась.

– Вы не знаете.

– Знаю! – перебил меня Форр. – Я был намного младше тебя, когда впервые прошел посвящение. И тогда было гораздо сложнее. Собственная тень пыталась убить меня, разорвать на куски. Так что не тебе говорить мне о сложности, Софи. Ты просто сдалась.

Да, наверное, он прав. Сдалась.

– Зачем всё это? Зачем вы меня учите? Только из-за кулона? Одного-единственного кулона? – хрипло спросила у него.

– Потому что ты не выживешь на Дэрриуме без тени, – отозвался дрейг, отпуская меня.

Качнувшись на ослабевших ногах, я всё-таки смогла сдержать равновесие.

– Что?

– Есть закон и правила, Софи. Тайрифи должна быть доставлена на Дэрриум и представлена сейму. Сразу же. Если бы не беспорядки и твоя дочь, то ты была бы доставлена на орбиту в тот же вечер, как пришла ко мне.

– Дэрриум? – потрясённо прошептала я. – Но… зачем? Я же всё равно принадлежу вам, у нас соглашение.

Сама мысль посетить эту жуткую песчаную планету была ужасна.

– Соглашение, – кивнул Форр. – И оно должно быть подтверждено сеймом.

– А этот сейм может отказать?

– Сейм – это высший совет дрейгов. Отказать? – зло усмехнулся дрейг, и золотистые чешуйки вновь засверкали на теле. – Они могут попробовать. Я уже однажды сказал тебе, Софи, что ты моя. Так и будет. А теперь бери кулон, и мы продолжаем.

Четвёртая ночь, пятая, шестая…

Я вела строгий учёт и ждала.

Мне удалось контролировать тень и даже вызывать её без кулона. Это ведь не так сложно, надо было признать её частью меня. Признать и принять.

Правда, в первый раз я опять потеряла сознание и потом меня долго рвало в ванной дрейга, но тот был доволен результатом.

После каждой моей маленькой победы дрейг словно становился сильнее. Всё ярче горели глаза, всё довольнее расцветала улыбка. И тату... его тату на висках... клянусь, оно менялось. Становилось чётче и ярче.

Словно это не я перерождалась, а он вместе со мной.

Тень перестала так рьяно и болезненно забрасывать своими чувствами, но всё равно посылала фантомные эмоции, заставая врасплох.

Стенка между нами росла. И пусть она была еще тонкой и такой прозрачной, но я научилась отделять себя от тени. И в то же время мы были единым целым.

Мы тренировались ночи напролёт, дрейг был жестким и жестоким учителем. Его не волновали мои слёзы, обмороки и приступы удушья.

Должна. Вставай. Делай. Быстрее!.. Ты можешь лучше, Софи!

О, как я ненавидела своего мучителя, словами не передать! До такой степени, что перестала закрываться, громко заявляя о чувствах и эмоциях. Но дрейга это лишь веселило.

– Хорошо, Софи. Открывайся, – кивал он после того, как я в очередной раз огрызнулась, падая на пол и сплёвывая кровь. – Открывайся, и тень отступит. Забросай её в ответ своими чувствами. Сделай противовес.

Ненависть против желания.

Безумный коктейль. Такой похожий, что я временами терялась.

А еще однажды у меня получилось услышать песок. И пусть пока это был бессвязный шепот, больше похожий на шелест листвы, но я его слышала.

– Скоро начнёшь разбирать слова, – порадовал меня дрейг, заметив, как я замерла, вглядываясь в колбу, которая теперь стояла в его спальне.

– А вы тоже слышите?

– Да.

Обессиленная, я засыпала в покоях дрейга и вставала лишь после обеда.

Ела и сразу спешила к дочери, пытая бионика, который продолжал следить за моей девочкой и внимательно фиксировал все изменения в состоянии.

О том, что творится в городе, я не знала. Информацию от меня тщательно скрывали. Хотя я всё равно чувствовала, что беспорядки продолжаются.

Но тогда даже не представляла, что самое главное потрясение ждало меня после.

Я готовилась к седьмой ночи в своей комнате. Переодевшись, делала дыхательную гимнастику, которой обучил меня Форр, смотря в одну точку перед собой, когда в дверь неожиданно постучали.

– Я готова, Тай, – не оборачиваясь, сообщила ему и поправила вырез платья.

– А'Рэ просил сообщить, что Айрин очнулась.

Сначала мне показалось, что я ослышалась.

– Что? – прохрипела едва слышно, медленно поворачиваясь к двери. – Что ты сказал?

– Айрин очнулась. Если вы хотите…

Но я его уже не слушала. Подхватив подол платья, бросилась мимо него в коридор, оттуда в соседнюю комнату.

– Айрин!

Золотистые кудряшки, свежий румянец, очаровательная улыбка, по которой я так скучала и…

… и ярко-зелёные глаза с вертикальным зрачком…