Глава 37

Саркис К возвращению Стефы мы с Анаит успеваем полностью ободрать одну стену от старых обоев. На полу обрывки, брызги воды. Помогаю жене аккуратно переступить через весь этот беспорядок и дойти до комнаты. Она быстро переодевается и возвращается к нам. – Чем помогать? – с искорками в глазах спрашивает Стефа. Такая забавная. – Затяни, пожалуйста, – показываю на бандану на своей голове. Пока с табуретки и обратно скакал, узел ослаб, и она сползает на глаза, а у меня и Аны руки мокрые. – Тебе идет, – мурлычет жена. – Так что мне делать? – Поешь сходи и отдыхай. Мы тут сами справимся. – Жалко ее ухоженные пальчики. – Я с девочками в кафе перекусила. И мы договаривались, что ты научишь меня делать ремонт, – настойчиво требует, уперев руки в бока. – Тогда собирай волосы, бери вот такую же штуку, – показываю шпатель в своей руке, – и присоединяйся. За сегодня надо стены зачистить. Заплетает две косички. Остальное убирает ободком и находит для себя рабочий инструмент. Встает рядом со мной, внимательно наблюдая за процессом. Я делаю самый верх, Анаит внизу и примерно до середины стены, насколько достает. – Давай покажу, – встаю за спиной у жены. Беру ее за руку и направляю к стене, показывая несколько движений. Приятная близость тут же откликается учащенным пульсом. Стефа еще и пахнет чертовски вкусно. Мне очень нравится такой ремонт. Я готов делать его как можно дольше. Жена все чувствует. Поворачивает ко мне голову. Улыбается. Целую в щеку и отступаю, пока могу сохранить адекватность. – Как прошло собеседование? – Голос немного подводит. – Да так, – взмахивает шпателем в воздухе. – Надеюсь, все нормально, – пожимает плечами. – Не могут же они меня зарубить после конкурса по баллам и успешного прослушивания? – Не должны. Стеф, я же поступил. И отучился. У тебя точно все получится. Я уверен, – стараюсь поддержать свою талантливую девочку. – Не знаю. Там тетки такие неприятные были. Кусались все время, – жалуется она. – Давай подарим им на ближайший праздник напильник, – предлагаю жене. – Зачем? – роняет шпатель. – Чтобы зубы себе пообтесали слегка, – говорю очень серьезно. Звонко, заразительно смеется. Ну вот, другое дело, а то глаза уже на мокром месте. Переживает очень. Отвлекаю ее разговорами и случайными касаниями. Узкое пространство прихожей играет мне на руку. Остается только сделать шаг шире или развернуться резче, чтобы в очередной раз обнять Стефу. Очень хочется большего. Утром она так раздразнила меня, что не спас ни холодный душ, ни сон. Сильно я погорячился насчет пяти дней. Думал, жена будет сопротивляться, а она меня трогает сама и целовать дает. Бросив шпатель на пол, устало сажусь на табуретку и стягиваю с головы бандану. Волосы рассыпаются в разные стороны. Стефа тянется к моей челке, чтобы убрать ее с глаз. Автоматом развожу колени в стороны, и она проваливается между моих ног, буквально падая на меня. Ловлю за талию. Смотрю ей в глаза и понимаю… Нет. Не вывезу я весь обещанный срок. – Закончили? – тихо спрашивает, тонкими пальчиками разбирая челку на две части и убирая в стороны. – Да. Сейчас порядок тут наведу, и будем ужинать, – млею от ее касаний. – Тогда я пойду разогревать. – И стоит. А я руки не разжимаю. Только спускаю немного ниже, на бедра. Смотрим глаза в глаза. Ее зрачки завораживают. Тонем друг в друге. Уже не выплыть. Анаит возвращается к нам с совком и веником. Приходится отвлечься. Только сначала отсылаю обеих девчонок из прихожей. Я слишком очевидно возбудился. Не надо малышке такое видеть. Выдохнув, собираю мусор и протираю полы. Помогает погасить огонь. Только это все бесполезные примочки. Я уже чувствую себя озабоченным. Все время думаю о сексе. Мне снится секс. Это жесть какая-то! Пока девчонки болтают за столом, я молча и зло смотрю в свою тарелку. Они не виноваты. Меня просто уже все бесит от лютой неудовлетворенности. В душ ухожу первым. Смываю с себя пот и долго стою под водой с закрытыми глазами. Выхожу. Следом за мной в ванной скрывается Анаит. Ловлю момент и зажимаю жену между собой и раковиной. – Стеф, – скулю и трусь кончиком носа об изгиб шеи, – я свихнусь скоро. Спаси меня, а? Девочка моя, – целую ее в плечико. – Жена, – урчу в ушко. – Я боюсь, – шепчет она. – Я буду самым нежным, самым аккуратным. Честно. – Забравшись ей под футболку, поднимаюсь ладонью вверх и замираю прямо у кромки нижнего белья. – Останься со мной на ночь сегодня. Я кое-чему тебя научу. – Будет больно? – Я уже едва слышу ее. – Сегодня не будет. Только хорошо. Останешься? Я тебе секрет расскажу, – касаюсь кон чиком языка мочки ее уха. – Никогда никому в жизни его еще не говорил. – Хорошо, – скорее выдыхает, чем произносит. Теперь бы дождаться… Стефа с Анаит меняются местами. Сестренка сушит свои кудряшки полотенцем, а я делаю ей чай и достаю печенье из верхнего шкафчика. На самом деле тяну время, пытаясь подобрать правильные слова. – Ана, – сажусь перед ней на корточки, – ты же понимаешь, что я теперь не один? У меня есть жена. – Сестра утвердительно кивает, жуя печенье. – Во-о-от. А жена и муж живут в одной спальне и спят в одной постели. – Но ты спишь один, – справедливо замечает сестра. – Так было, это правда. Сегодня я заберу Стефу к себе, и она останется со мной. А ты будешь ночевать у себя в комнате. И вламываться ко мне, как обычно, не выйдет. Как минимум придется вспомнить, что я учил тебя стучаться, дожидаться разрешения и только после этого входить. Я взрослый, Ана. Тебе придется научиться спать только в своей кровати. Не потому, что я стал меньше тебя любить, – добавляю на всякий случай. – Так нужно. – Я поняла, – ковыряет ноготком джем на печенье. – Обещаю стучать. Черт, как иногда сложно быть старшим братом. Мне еще столько всего предстоит ей объяснить. Надо хоть книжек каких-то умных почитать на этот счет. Как правильно объяснить ей про секс, месячные, презервативы и прочее? Первому попавшемуся я ее не отдам, конечно. Но знать-то она должна. Это ж жизнь и здоровье. Выпив воды, иду к себе. Меняю постельное белье на свежее и открываю окно на проветривание. Готовлюсь так, будто ко мне первый раз в жизни девушка придет. Раньше порядок был последним, о чем я думал. Сейчас вдруг все детали становятся жутко важными. Я хочу, чтобы Стефе было комфортно. Это поможет быстрее избавить ее от страхов. Захожу за ней, как только засыпает Ана. Беру за руку и веду за собой. Плотно закрываю за нами дверь своей спальни, гашу основной свет, оставляя только ночник. Обнимаю ее. Дрожит. Глаза горят. В них будто поселились светлячки. Целую вкусные губки, стараясь не урчать от удовольствия. Стефа долго не двигается, пытаясь совладать со своими эмоциями. – Смелее. Мы уже целовались, – напоминаю жене. Она забавно касается кончиком языка моих губ, словно резко забыла, как это делается. Тихо смеясь, кусаю ее за нижнюю губу. Она приоткрывает рот. Пользуюсь, толкаясь внутрь, и отвоевываю для себя эту территорию. Огромных трудов стоит гасить в себе рефлексы делать все резче. Я обещал быть осторожным. Отпускаю. Снимаю майку и, взяв за запястье ее руку, кладу на свой торс. Они познакомились утром. Даю Стефе возможность беспрепятственно себя касаться. Ни сбегать в ванную, ни останавливать я ее не буду. Моя любопытная жена водит ноготком по рельефам. У меня все мышцы сокращаются. Я возбужден. Не скрываю и этого. Пусть видит, как я хочу ее. Стефа дышит тяжелее, сглатывает чаще. Вздрагивает, когда я слишком ярко реагирую на очередное касание. Прижимаю ее к себе, целую, отвлекая от того, что сейчас творят мои руки. А они тянут вверх ее футболку. Разрываю поцелуй и махом стягиваю лишнюю тряпочку. Под ней безумно красивое, желанное тело в кружевном белье. Готовилась… Оно явно новое. Такое дразняще привлекательное, что даже снимать сразу не хочется. Кладу ладонь ей под грудь и снизу поднимаю наверх, накрывая рукой. Трогаю сосок. Стефа давится вдохом. Ее глаза распахиваются. Влажные губы требуют новых поцелуев. – Ты обе-щал се-к-рет, – заикается от волнения и смущения. – Помню, – наклоняюсь к ее уху, провожу по нему языком. – Я люблю тебя, – громко шепчу и сразу целую, чтобы не спрашивала и не отвечала. Пусть примет сначала то, что услышала. Щелчок опытными пальцами – и кружевное белье становится свободнее. Остается потянуть за лямку и не сдохнуть от недостатка крови в жизненно важных органах.