Глава 44

Стефания Меня так резко будит звонок в дверь, что на несколько секунд становится нехорошо. Сердце заходится, давя на грудную клетку. Сажусь на кровати, моргаю. У Саркиса ключи, да и на смене же он. Кто тогда? Тишина заставляет сомневаться. Вдруг приснилось? Трель звонка раздается вновь, отвечая на мой вопрос. Спускаю босые ступни на пол и иду открывать. – Кто там? – В глазок, как назло, ничего не видно. – Это Гордей, Стеф. Открой. Посреди ночи? Тряхнув головой, проворачиваю внутренний замок и распахиваю дверь. На пороге действительно друг и тренер моего мужа. Мрачный, бледный. В карих глазах расплылась чернота. Живот невольно сжимается до боли, и дыхание начинает сбиваться. – С ним что-то случилось? – спрашиваю упавшим до хриплого шепота голосом. Гордей заходит в нашу обновленную прихожую. Берет меня за руку. У него пальцы холодные, а на улице лето. – Кис на байке в тачку влетел. Мое сердце перестает биться, а в коленях будто появились мягкие, растянутые пружины. Качает. Гордей удерживает и помогает сесть прямо на обувную тумбу. – В операционной сейчас. Тяжелый. Поедешь? – Ж-живой, – заикаясь, и не спрашиваю, и не утверждаю. У меня от ужаса начинают стучать зубы. – Живой. Пока… – цедит сквозь зубы Гордей. Я слышу, как ему сложно говорить. – Пока? – смаргиваю слезы с ресниц. – Пока?! – резко поднимаюсь. Мы вновь сталкиваемся взглядами. – Стеф, я мало знаю. Мне позвонили, потому что у Саркиса паспорт был в куртке, а там визитка клуба лежит. Других контактов-то нет. Подумали, что рабочая. Кому-то надо было передать, чтобы родственникам сообщили. Наткнулись на меня, – объясняет он. – Минуту, – прошу Гордея. Покачиваясь, ухожу в комнату, бормоча себе под нос: «Пока живой». Надо успеть. Хватаю первые попавшиеся штаны с футболкой. Футболка оказывается его. Надеваю. Нервно переворачиваю все на кровати в поисках телефона. Засовываю его в карман. Хватаю рюкзак. Там документы, деньги. Я жена, меня к нему пустят. Должны. Обязаны! Растирая по лицу слезы, обуваюсь и снимаю ключи с крючка. Гордей открывает мне дверь. Забирает ключ и сам запирает квартиру. Я не могу, у меня дрожат руки. Бред какой-то. Я же видела, как Саркис гоняет. Да он со своим байком как одно целое. Не мог Кис разбиться. Просто не мог. Он сейчас на работе должен быть. Там кто-то другой. А паспорт… Да украли паспорт! Потерял. Мало ли! Мы просто поедем, убедимся в том, что с ним все хорошо, и вернемся домой. А утром Кис приедет уставший, заберется ко мне под простыню и будет жадно обнимать, нашептывая пошлости, от которых горит все тело и щеки полыхают смущением. Гордей помогает мне сесть в ожидающее у подъезда такси. Садится рядом на заднее. По-дружески сжимает мою ладонь. Пальцы у него все еще холодные. У меня теперь тоже. И согреться не выходит. Это нервы. – У тебя есть номер телефона его отца? – тихо спрашивает друг моего мужа. – Дяди Сурена? Зачем? – растерянно смотрю в одну точку. Мысли сменяются очень медленно, будто замороженные. – Надо сказать ему, – поясняет Гордей. – И там Анаит. Мы не знаем, чем закончится эта ночь, Стеф. – Его голос сильно садится. В нем ощущаются боль и страх. – У меня только деда его номер есть, но лучше отца набрать. – А вдруг они ошиблись? – поворачиваю голову и с надеждой смотрю на Гордея. – Там ведь может быть не он? – Там он, Стеф. – Гордей разбивает мои надежды вдребезги. – Мы должны позвонить родственникам. Ради Анаит. Она не простит нам брата. – Не говори так, пожалуйста, – реву в голос, закрыв лицо ладонями. – Не говори! Он жив! Ты сам сказал. Он сильный! – Сильный, – обняв меня и притянув к себе, отвечает Гордей. – У меня в команде много парней. Таких, как Саркис, нет. Этот пацан, когда к нам в клуб пришел, зубами рвал трек, – с надрывом и тихой гордостью делится он. – Ничего не изменилось с того дня. По-хорошему наглый, глаза горят, технику обожает, есть желание побеждать. Всегда. Упрямый. Падать будет, но не отступит. Знаешь, как он за мать боролся? – гладит меня по волосам. – За Ани. Теперь ему придется побороться за самого себя. А это самый сложный бой, Стеф. Его слова немного успокаивают. Достаю телефон из кармана. Нахожу номер дяди Сурена и отдаю Гордею. Я не могу говорить. Такое произнести не смогу точно. У меня даже в голове не укладывается. Мозг упирается, не желая верить. Робкая надежда на ошибку помогает мне держаться в сознании. – Нет, не Стефа. Доброй ночи. Гордей Калужский. Да, владелец «Либерти», – говорит он в трубку, пока я тихо дрожу рядом. – Сар попал в аварию. Я подумал, вы должны знать. И… – косится на меня. – Сурен Баграмович, он тяжелый. Скажите Анаит. Да, адрес больницы сейчас пришлю. Да, мы будем там. До встречи. Возвращает мне трубку. Она выпадает из рук и летит на пол. Поднимает, вновь вкладывает мне в ладони. Таксист останавливается прямо возле ступенек больничного корпуса. Гордей помогает мне выйти на улицу. Придерживая за талию, ведет в здание. В нос сразу бьет специфический запах, и свет кажется слишком ярким. Женский смех откуда-то сбоку невыносимо раздражает. Какого черта они ржут, когда у меня там умирает муж?! Стреляю заплаканным взглядом в двух девушек в брючной медицинской форме. Гордей ведет меня, я не запоминаю маршрут. Стены, полы, вывески над двустворчатыми дверями. Кирилл… Тоже нервный. Шагает к нам. – Привет, маленькая, – крепко обнимает меня. – Что там? – спрашивает Гордей. Задерживаю дыхание, чтобы даже оно не мешало мне слышать. – Спасают. Говорят, он здорово поломался. Бог знает, как умудрился. Его свалить на трассе – это еще постараться надо. А тут сам влетел. У меня до сих пор в башке никак не уложится. – Кирилл запускает пятерню в свои темные волосы. – Потом будем разбираться. Сходи покури, мы подежурим, – отпускает его Гордей. Кир кивает и стремительно исчезает из виду. Сажусь на кушетку. Упираюсь затылком в стену и плачу. Теперь беззвучно. На потолке раздражающе гудит лампа. В начале коридора уборщица домывает полы, гремя ведром. А мы просто ждем. – Стефа! – выводит из коматоза звонкий голос Анаит. – Где Кис? – Ее карие глазки бегают в панике. – Там, – машу рукой в направлении операционной. Нам ее отсюда не видно, мне Гордей сказал, что она где-то там. – Это все ты виноват, – плачет малышка, глядя на отца. – Ты виноват! Лучше бы меня сразу в детский дом забрали. Тогда бы Кис не ругался с тобой и не разбился! – Нет, Ани. Нет, – шепчу, прижимая ее к себе. – Ч-ч-ч, – раскачиваюсь вместе с ней. – Так было бы не лучше. С ним все будет хорошо. – Самой бы в это поверить. – Операция еще идет? – спрашивает дядя Сурен у Кирилла. – Да, – сухо отвечает тот. – Мы его вытащим, Ани. Слышишь? – обращается дядя Сурен к дочери. – Найдем лучших врачей, если понадобится. Оплатим любые операции и лекарства. Мы вытащим твоего брата отсюда. – Почему ты его так не любишь? – Всхлипывая, Анаит смотрит на отца ненавидящим взглядом. – Ани… – Дядя Сурен подходит к нам и присаживается на корточки. Малышка прижимается ко мне сильнее. – Вы поругались, да? – доходит до моего раскаленного мозга. – Я перегнул, – тихо признается дядя Сурен. – Передавил и… Стеф, я тут всех на уши поставлю, но мы его вытащим, – уходит от темы. – Что произошло? – Мне очень важно знать. Ани сопит заложенным носом, прислушиваясь к нашему диалогу. – Я поставил своего сына на колени, – ошарашивает меня и всех присутствующих дядя Сурен. Кир ошалело смотрит ему в спину. Гордей скрипит зубами и встряхивается, чтобы немного сбросить напряжение. У меня к горлу подкатывает тошнота, в висках начинает пульсировать. – Зря мы вам позвонили, – сама прижимаю Ани ближе к себе. – Стеф… – У моих родителей тоже есть связи и деньги. Я позвоню отцу. Он поможет. Черт! Почему вы просто не могли с ним договориться?! – кричу на человека, которого знаю с детства, но теперь кажется, что не знаю совсем. – Потому что он упрямый и неуправляемый. Мне нужен над ним хоть какой-то контроль! – срывается дядя Сурен. – Девочка моя, – снова присаживается перед нами с Анаит на корточки. – Стефа, ты же выросла в нашей среде. Ты понимаешь, как делается бизнес. Ты же знаешь, что ваш брак с Саром – это не только объединение двух семей. А в бизнесе, маленькая, нельзя без контроля. Я его вытащу, – повторяет уже в который раз. – И что бы сейчас вы тут все обо мне ни думали, – повышает голос явно для парней, – но этот мальчишка мне по-своему дорог. – Как выгодное капиталовложение? – холодно интересуется Гордей. – Как сын, – жестко отрезает дядя Сурен. – Первый, старший и очень похожий на меня в молодости. К нам наконец выходит один из врачей. Смотрит так, что у меня внутри все застывает.