Глава 45

Стефания Если бы меня не страховали Кирилл и Гордей, я бы точно упала, не успев подняться с дурацкой кушетки. Вообще мне кажется, что самая стойкая сейчас здесь Анаит. Она перестала плакать, как только увидела врача. Взяла меня за руку и крепко ее сжала. В этом простом жесте я почувствовала ее брата и удивительно теплую волну поддержки от девятилетней девочки. – Он живой? – шепчет Ани. Волнение малышки передает дрожащий голос. Ее глаза наполнены невероятной уверенностью. – Живой, – тихо отвечает заметно уставший врач. У меня в этот момент все же подкашиваются ноги. Кирилл ловит и помогает сесть. – У него тут такая группа поддержки, – с теплой улыбкой смотрит на маленькую Анаит. – Я хочу, чтобы вы понимали, ребят. Сегодня я не могу дать вам никаких гарантий, – честно говорит он. – Если справится с кризисом, у нас впереди много работы. Предстоит еще несколько операций и длительный период восстановления. Скорость была большая, удар сильный. Его здорово потрепало. Он точно сядет. Встанет ли, пока не знаю. Это покажет время. – Мой сын останется инвалидом? – Голос дяди Сурена больно врезается мне прямо в мозг. Я успела забыть, что он еще здесь. – Я этого не утверждал, – качает головой врач. – Лишь дал вам примерную картину на ближайший год, а то и два. Также вы должны быть готовы к серьезным расходам. Предстоящие операции и реабилитация выльются в сумму с шестью нулями. Какая цифра будет перед нами, станет ясно только в процессе. Давайте для начала все же выведем парня из тяжелого состояния, потом еще раз детально все обсудим, – устало вздыхая, добавляет он. – К нему можно? – тихо спрашиваю я. – А вы?.. – Жена. В глазах врача удивление. Он неопределенно качает головой. Смотрит на Анаит, а она на него полными слез и мольбы глазами. – Сейчас в любом случае нет, – качает головой – Приезжайте утром. Часам к десяти. Я после планерки вас встречу и, если реаниматолог даст свое добро, проведу ненадолго. В таких случаях мы обычно не препятствуем. Знаете, поддержка близких часто творит чудеса. Поезжайте домой, – касается моего плеча. – Отдыхайте. Силы вам еще понадобятся. Врач уходит. Ани кладет подбородок мне на плечо и тихо всхлипывает. В голове сплошным потоком несутся ключевые фразы: сегодня живой, точно сядет, может не встать, реабилитация, сумма с шестью нулями, год или два, понадобятся силы. Бегущая строка замыкается и по кругу повторяется, повторяется, повторяется… Рядом уже не всхлипывает, а тихо плачет Ани. Парни что-то обсуждают в стороне от нас. Их голоса эхом разносятся по коридору. Перед нами присаживается дядя Сурен. Голоса стихают. Анаит старается отодвинуться от него подальше. – Деньги будут, Стеф. – Будут, – киваю я. – Попрошу родителей помочь, – повторяю. – Продам машину. – Все равно я на ней почти не езжу. Она новая. – Мы справимся. Нам не нужна ваша помощь. Мы ее не принимаем, – зло смотрю ему в глаза. – Стефа, не говори ерунды. Да, я виноват. Но сейчас глупо торговаться. – Я не торгуюсь, дядя Сурен. Саркис не примет от вас ни копейки. Он будет умирать, но ничего не возьмет. А я хочу, чтобы мой муж жил! – К горлу комом подступает истерика. – Мы поможем, – к нам подходит Кирилл. – Сами, через моего отца и спонсоров клуба. – Ты забыл, что в ваш клуб вложены деньги нашей семьи тоже, – напоминает ему дядя Сурен. – У нас есть и другие крупные спонсоры, – спокойно отвечает Гордей. – Они знают Саркиса как перспективного гонщика. В него готовы вкладываться. С финансовой стороной вопроса проблем не будет, Сурен Баграмович. – Мы еще вернемся к этому разговору, – поднимается дядя Сурен. – Ани, поехали домой, – протягивает ей руку. – Я с тобой не поеду, – упирается малышка. – Я останусь со Стефой. – Ани, перестань. Мы утром сюда вернемся, – настаивает он. – Ты должна поехать со мной. – Нет. Я не поеду! Не поеду! – кричит она на весь коридор. – Лучше в детский дом! Не поеду! – Тихо-тихо, – прижимаю ее к себе и сама реву. Не могу больше держаться. – Дядя Сурен, – смотрю на него сквозь слезы. Силуэт расплывается. Я кожей чувствую его напряжение и недовольство. – Пожалуйста, не сейчас. Всем и так плохо. Пусть останется со мной. – Хорошо, – сдается он. – В десять я буду здесь. Увидимся. Разворачивается на каблуках своих начищенных туфель и уходит, не протянув руки парням. Наверное, понял, что они бы не пожали. – Нам тоже надо идти. – Гордей помогает мне подняться. Крепко сжимаю ладошку Ани. Посылаю Кису мысленное: «Держись, пожалуйста. Сестренку я на сегодня отвоевала». Иду по коридору, все время оглядываясь. Мне кажется, он сейчас выйдет к нам и будет возмущаться, что я его не поцеловала. На улице парни закуривают и вызывают такси. К нам едем все вместе. В квартиру поднимаемся тоже. На автомате делаю взрослым кофе, а для Анаит чай. Она вымоталась, клюет носом прямо за столом. Кирилл поднимает ее на руки и уносит в спальню. – Кто-то из нас может остаться с тобой, – предлагает Гордей. – Не надо. Вас дома ждут. Я лягу сейчас, а до больницы съезжу к своим. Надо документы на машину найти и поговорить с отцом насчет помощи, – делюсь с ними планами. – Ну, малыш! – проводит ладонью по волосам Кир. – Дать бы по башке. Так он уже сам приложился! – Он упрямый, – стараясь меня поддержать, улыбается Гордей. Улыбка, правда, выходит грустной и усталой. – Вот увидишь. Если ему скажут, что он на байк больше не сядет, сам себя зубами поднимет. – Я даже не знаю, что страшнее. Что не поднимет или как раз зубами, – всхлипываю я. Состояние пограничное. И в истерику до конца не утягивает, чтобы уже прореветься. И совсем не плакать не выходит. У меня никогда такого не было. Не понимаю, как с этим справиться. Как-то надо. Романтика, детство… все это закончилось. Впереди тяжелая работа. И от сомнений в соб ственных силах тоже страшно. Я ведь тепличная девочка, которая и готовить-то толком не умеет. Смогу ли я ему помочь? Точно буду стараться. Провожаю парней, заглядываю к Анаит и останавливаюсь перед входом в нашу с Саркисом спальню. Долго стою, глядя на пустую расстеленную кровать. Делаю шаг. Снимаю штаны и ложусь в его футболке на его подушку. Слезы текут сами по себе. Я впиваюсь в наволочку зубами и бессильно рычу в нее, давая выход эмоциям. Мне физически больно. Ломит ребра, и стянуты все мышцы живота. Давит в груди, и сердце бьется так сильно, в таком знакомом ритме. Ловлю его, считаю. Чертовы сто сорок ударов, ставшие символом наших отношений, словно привет от Саркиса. Ставлю будильник на семь утра и позволяю себе отключиться. Мне нужны силы. Много, много сил. Просыпаюсь раньше, почувствовав тепло под боком. Всего на несколько секунд мне кажется, что случившееся – мой самый жуткий кошмар. Оглядываюсь. Ани свернулась комочком рядом со мной. Она так к Саркису прибегала, пока я не перебралась в его постель. Звонит будильник. Быстро выключаю. Пусть поспит, пока я принимаю душ. Холодный, бодрящий. Делаю кофе покрепче. Думаю, что ребенка надо чем-то покормить. – Я не буду, – ко мне на кухню выходит Анаит. Убираю яйца обратно в холодильник. Она проходит к чайнику. Наливает себе воды и залпом выпивает почти весь стакан. – Мы едем к Кису? – споласкивает стакан и ставит его на сушилку. – Обязательно, – провожу по ее кудрявым волосам. – Собирайся. Нам хватает пятнадцати минут, чтобы переодеться, причесаться и выйти из дому. Такси вызываю с улицы. Хочется подышать свежим воздухом.8c847c Садимся в машину и едем к моим родителям. Встречает нас мама. – Детка, как это ужасно, – обнимает меня. – Почему ты не позвонила? – Не до звонков было, мам, – тихо отвечаю ей. – Отец дома? Мне надо с ним поговорить. – Дома, конечно. Мы к тебе собирались. Сурен нам все рассказал. У меня нет слов. Бедный мальчик! Он же не сможет ходить, – тараторит на выдохе. – Сможет! – злюсь на нее. Можно не говорить так при Анаит?! Боже! Я раньше не замечала инфантилизма своей матери. И я такая же? Увожу Ани в свою бывшую комнату. Занимаю ее просмотром видео с уроками по скрипке. Понимаю, что ничего не усвоит, но лучше так, чем просто сидеть и ждать. Иду к отцу, прокручивая в голове предстоящий разговор. Главное, быть как можно увереннее. Вхожу без стука. Папа тут же поднимается. Во взгляде беспокойство и сочувствие. Не помо гает. Только хуже становится. Превращаясь в маленькую девочку, утыкаюсь носом ему в рубашку и плачу. Он гладит по волосам и спине, нашептывая добрые слова. С ним всегда немножко теплее, чем с мамой. И я искренне надеюсь, что сейчас он меня поймет. – Мне нужна твоя помощь, – подняв голову, смотрю ему в глаза заплаканным взглядом. – Пап, можно мне денег вместо музыкальной школы? Только не через год, а сейчас. И документы на машину нужны. Они ведь у тебя? – Стеф, – папа морщит лоб и хмурит брови, – Сурен звонил. Сказал, что все расходы по лечению сына возьмет на себя. – Нет. Я уже отказалась. Нам не нужны его деньги! – Получилось резче, чем хотела. – Не говори ерунды, детка. Он, как отец, имеет право… – Он не отец! – перебиваю я. – Ты тоже рискуешь оказаться на этой скамье, если откажешься мне помочь, – шмыгаю носом, стирая с лица непрекращающиеся слезы. – Или ваши договоренности и чертов бизнес снова важнее семьи?! Важнее меня? – топаю ногой от отчаяния. – Важнее жизни моего мужа? Папочка, ну пожалуйста, – складываю ладони в умоляющем жесте и прижимаю их к груди. – Я ведь не прошу у тебя лишнего. Только то, что ты и так мне обещал. Это же мой свадебный подарок – деньги на школу. Я тебя очень прошу, помоги мне, – заканчиваю шепо том. По щекам к подбородку стекают соленые дорожки. – Мне надо подумать, Стеф, – тихо отвечает отец. – Ладно… – ухожу от него, пятясь к двери, смахивая ладонями слезы. – Стефа, – отец делает шаг навстречу. – Я не хочу мешать тебе думать, пап. И надеюсь, что ты вспомнишь о том, что у тебя только одна дочь. Мне к мужу надо. Пока, – разворачиваюсь и практически сбегаю. Отец выходит за мной, зовет, но я не оглядываюсь. Что чувствую? Разочарование. Я наивно надеялась на безоговорочное «да». Забираю Анаит. Такси снова вызываю с улицы. Даже с мамой не попрощалась. Не могу. У меня нет сил на милое общение с ними и на их бесполезное сочувствие. Добираемся до места. Гордей уже тут. Говорит, что Кир сейчас у своего отца, приедет немного позже. Дяди Сурена тоже еще нет. В городе пробки как раз в направлении от их дома до больницы. Спасибо за них вселенной. Я не помню, куда идти. Торопливо веду за руку Анаит, следуя за Гордеем. Встречаемся с врачом. Нам дают разрешение зайти в палату буквально на пять минут. Делим их с Ани на двоих. Я захожу первая. Вижу его. Зажимаю рот ладонью, гася испуганный вскрик. Перебинтованный, бледный. Капельница, приборы вокруг какие-то. Они еще сильнее пугают меня своими звуками. Подхожу ближе к кровати. Дрожащими пальцами касаюсь неподвижной кисти с подсохшими обработанными ссадинами и шевелю пересохшими губами: – Привет, муж…