Глава 46

Стефания В моих пальцах дрожит сигарета из пачки Саркиса. Никогда в жизни не курила. Примерно представляя себе процесс, чиркаю зажигалкой, подношу пламя ближе и тяну в себя воздух. В какой-то момент мой рот начинает наполняться горьким дымом. Неосторожно вдыхаю и тут же кашляю, роняя сигарету на пол балкона. Боже, какая гадость! Людям действительно это нравится? И совсем не успокаивает, только раздражает легкие и горечь хочется побыстрее запить. Ани читает что-то по школьной программе у себя в комнате. Мы с ней обе в подвешенном состоянии уже несколько дней. Мой отец не привез мне документы на машину, ничего не ответил по поводу денег. С мамой говорить сложно. Ее неаккуратная правда причиняет мне боль. Последние несколько звонков проигнорировала. Тетя Наташа гораздо деликатнее. Она тоже несколько раз звонила с тех пор, как Кис в больнице. Спрашивала про Анаит. Давала простые, ненавязчивые советы. С ней говорить легче, а Ани очень самостоятельная девочка. Она не нуждается в моей чрезмерной опеке. Мы вместе готовим себе самую простую еду, чтобы были силы каждый день ездить к Саркису, смотреть на него, говорить с ним и решать бесконечное количество вопросов. Большая часть из них упирается в деньги. Я перевела на счет клиники практически все, что осталось от выигрыша Саркиса, оставив нам с Анаит на жизнь и проезд. В больницу теперь езжу на троллейбусе или маршрутке вместо такси. Так дешевле. Дала объявление на разные сайты, предлагая свои услуги как преподавателя музыки для детей. Только никому я не нужна без диплома и опыта. Не важно, что есть знания и, да, чертов талант. Родители хотят для своих детей преподавателей уровнем повыше. Мне кажется, еще немного, и я пойду играть на улицу. Парки, скверы, пляж. Куда угодно, чтобы копить деньги и отдавать их за лечение Саркиса. Гордей ведет переговоры со спонсорами, собирает для них справки, сводит с лечащим врачом для более подробных разъяснений. Это сложный процесс, но Гордей уверяет, что все будет нормально. Кирилл договорился с отцом. На базе его компании есть благотворительный фонд. У них другое направление, но мне пообещали все решить в ближайшее время. Еще какие-то средства будут. Звонили с работы Саркиса. Тоже обещали немного помочь. Они там скидываются с сотрудниками, и шеф от себя добавит. Этого все равно мало. Хватит только еще на одну операцию, которую уже назначили, и на лекарства. Если Гордей договорится, будет полегче. Пока справляемся. Я придумаю что-нибудь еще. Но пока не знаю, что именно. Подобрав и потушив сигарету, иду на кухню. Заедаю горечь парой ложек варенья. Соседка дала. Галина Алексеевна, очень милая женщина. Тоже переживает за моего мужа. Здесь его, оказывается, многие любят. Я и не знала. Беру в руки телефон, чтобы проверить, не написали ли мне по поводу репетиторства. Пока больше никто. Только пропущенные от Ксюши и Вари. Им я так ничего и не рассказала. У меня просто нет сил пересказывать этот кошмар заново. Но, наверное, надо вернуть подруг в свое пространство. Они всегда поддерживали меня. Выхожу в наш маленький уютный чат. «Привет», – неуверенно скидываю сообщение. «Стефа жива!» – прилетает от Ксюши. «Ура», – читаю с интонациями облегчения сообщение от Вари. Вместо объяснений скидываю в чат фото Саркиса из больницы. Я сделала себе одно. Смотрю на него по ночам, потом перелистываю на другие. На них все еще хорошо, и я убеждаю себя: «Это временно. Он вернется к нам. Мы поставим его на ноги». Девочки долго не отвечают, а я удаляю фотографию. Она не для того, чтобы все рассматривали. Мне просто надо было как-то им объяснить. «Мы приедем сейчас, – пишет за двоих Варя. – Только попробуй не открыть!» – Злой смайлик в конце вызывает у меня улыбку. В дверь звонят. Хмурюсь. Мы не ждем сейчас никого. Анаит выглядывает из своей комнаты. Ей тоже стало интересно, кто же к нам пришел. Открываю и удивленно отступаю, пропуская в прихожую своего отца. – Давай поговорим, – просит папа. – Пойдем на кухню, – приглашаю его. Проходит, садится на табуретку. Осматривается и вздыхает. – Вот, – кладет на стол простую пластиковую папку синего цвета. – Документы на твой кабриолет. Ты просила. К горлу неожиданно подступает ком. Это очень хорошо. Моя машина стоит дорого. Если немного сбросить цену, я надеюсь продать ее быстро. – Не плачь. – Папа поднимается и крепко меня обнимает. – Моя маленькая. Не плачь. А я не могу не плакать. Мне так не хватало его поддержки. Я так боялась разочарования. – Я спрошу кое-что неприятное. Ответ знаю заранее, но обещал твоей матери сделать это. Дочка, ты уверена, что тебе все это нужно? – Что «все»? – упираюсь ладонями в грудь отца. Смаргиваю слезы с ресниц. – Муж в коляске, Стеф. – Его слова похожи на нож, вонзающийся в незаживающую рану и медленно проворачивающийся в ней. – Возможно, навсегда. Возможно, прости за откровенность, бесполезный как мужчина, и у тебя не будет с ним ни детей, ни нормального будущего. Ты закончишь учебу, захочешь поездить по миру со скрипкой, – напоминает про мою недавнюю мечту. – Ты же у меня невероятно талантливая девочка. Как все это будет выглядеть? Это крест на твоей молодости, на твоей красоте, в конце концов. Даже если мы наймем сиделку. Мы наймем, – утверждает он, – ты уверена, что хочешь всего этого? – Если я скажу «нет», ты не дашь мне денег? – серьезно спрашиваю у него. – Стеф… – Отец качает головой. – Я дам денег в любом случае. Саркис не только твой муж, он сын моего старого друга. Хотя, признаюсь, Сурен был категорически против. Мы говорили с ним пару дней назад. Он готов сам вкладываться в лечение сына, но ты сказала, что не возьмешь от него ни копейки. У нас был сложный разговор. Пришлось объяснять, что моя девочка тоже очень упряма. – Ты знаешь, почему я отказалась? – смотрю папе в глаза. – Теперь знаю, – кивает отец. Мне кажется, он приехал именно поэтому. – Ты не ответила на мой вопрос, – настаивает папа. – Я хочу, пап, – говорю совершенно искренне. – Мне страшно, но я его не брошу. У нас с ним сердце бьется в одном ритме. Без Саркиса будет только половина сердца. И ритм будет сломан. Не получится красивой мелодии. – Ну вот я примерно это нашей маме и сказал, – тихо смеется папа. – Только не так красиво. Мы договариваемся, что деньги, отложенные на школу, он переведет сразу в клинику, чтобы было быстрее. Дышать становится легче, будто с меня сняли удавку. Вот так, Кис. Ты больше не один. Все помогают. И я буду рядом. У нас обязательно получится! – Ну хватит реветь. – Папа снова меня обнимает. – Это от радости, – признаюсь ему. – Спасибо, что не бросил. Провожаю его уже совсем в другом настроении. Приезжают девочки, и сил становится еще чуточку больше. А вечером я беру скрипку, Анаит и мы едем на пляж. Наступаю босыми ступнями на прохладный песок. Кладу к ногам раскрытый футляр. Закрываю глаза и начинаю играть, вкладывая в каждый звук все наболевшее. Свои слезы, свои немые крики по ночам и появившуюся надежду. Мелодия заканчивается. Я открываю глаза, выходя из своеобразного транса. Вокруг меня стоят люди. Они по очереди начинают хлопать. Сначала неуверенно, потом громче, еще громче. Улыбаются, обсуждают, словно отмирая вместе со мной. А в футляре лежат деньги. Монеты, несколько ку пюр. Немного, но это мой заработок. Музыка снова помогла мне. Проезд, еда на несколько дней у нас теперь точно есть. Я пока не буду просить на это денег у отца. Я должна учиться жить без него. Своими силами, своей семьей.