Глава 47

Стефания – Ани, ты уверена, что хочешь ехать со мной? Можешь остаться дома. Галина Алексеевна побудет с тобой. А я вернусь через пару часов, и поедем к Саркису. – Я с тобой. – Она выходит из своей комнаты уже готовая. Поправляю ей неуклюже собранный хвост из темных мягких пружинок. Всовываю ноги в босоножки, забираю ключи от квартиры. Еще раз заглядываю в свою сумочку, чтобы точно ничего не забыть. Возвращаться будет некогда. День расписан буквально по минутам, как и многие предыдущие. Не понимаю, откуда у Киса после его двенадцатичасовых смен в сервисе или тренировок на треке хватало сил на что-то еще. К вечеру я валюсь с ног от усталости, но это и к лучшему. Плакать по ночам стала меньше. Быстро выключаюсь. Добираемся до почти уже моего универа. Сейчас сдам еще два документа в оригинале, и все. Не верится, что прошла. Сама. Без помощи отца и мамы. Только порадоваться пока было некогда. – Поздравляю, – улыбается секретарь приемной комиссии. – В главном холле на стенд уже вывесили информацию для поступивших. Обязательно прочитай и сфотографируй, чтобы ничего не забыть. – Конечно. Спасибо, – улыбаюсь в ответ. Идем с Анаит искать стенды. Это просто. Возле них толпа таких же счастливчиков с телефонами, как и я. Отщелкивают, уходят. Протискиваюсь между девочками. Бегло читаю про собрание, что принести с собой и так далее. Фотографирую и возвращаюсь обратно к Ани. Теперь нам предстоит самое сложное. Выходим на улицу. Смотрю по навигатору в мобильном, как нам удобнее добраться отсюда до дяди Сурена. Можно было бы не напрягаться и взять машину, но я имею минимальный опыт вождения. Очень не хочется даже случайно ее поцарапать. Она уже выставлена на продажу. Мне подсказали, что быстрее и проще это можно сделать через салон, но там дают гораздо меньше. Я все еще надеюсь продать ее максимально выгодно. Время пока позволяет. Все срочные платежи в клинике мы закрыли. Я вчера выдохнула, когда пришел первый спонсорский платеж от клуба «Либерти» и дал мне время. Не знаю, сколько раз я сказала Гордею спасибо. До сих пор в груди тепло от такой помощи друзей Саркиса. Честно, я не знала, что такая дружба существует. Это все было далеко от меня. За гра нью моего розового мира, наполненного мечтами о творческом успехе. Ани толкает меня в бок. Чуть не проехали свою остановку. Выходим. Тут продают кофе и рядом мороженое. – Хочешь? – предлагаю ей. – Нет, – вертит головой и, ускоряясь, тянет меня за руку подальше от холодильников. – Ты чего? – не понимаю. Дети же любят мороженое. – У нас нет денег на всякие глупости, – важно заявляет она. – А я не малышка. Могу потерпеть без сладостей. – А я не могу, – останавливаюсь, улыбаясь ей. Ани так важно сейчас быть взрослой. Она изо всех сил старается ради брата. Каждый раз, глядя на нее, я стыжусь за себя в девять лет. Я-то была беспечной малышкой. – Давай одно на двоих? – Мне очень хочется ее порадовать в эти непростые дни. Сколько их еще впереди? Пока Кис не вернется в сознание, правду нам никто не скажет. Ани раздумывает, смешно облизывая губки. – Ладно. Только самое недорогое, – серьезно наказывает мне. – Конечно, – улыбаюсь ей. Возвращаемся и покупаем простой ванильный стаканчик. Пока идем, она съедает половинку, остальное отдает мне. Немного водянистый пломбир, но все равно вкусный. Наверное, по тому, что куплен на самостоятельно заработанные деньги. Подходим к дому дяди Сурена. Охранник открывает нам дверь и, поздоровавшись, пропускает во двор. Оглядываюсь по сторонам. Такая тишина стоит вокруг. И Анаит тоже притихла. Сжала крепче мою ладонь. Идет рядом, едва не прижавшись. Заходим в дом. У меня рот приоткрывается от удивления. Диван перевернут, кофейный столик с приличной трещиной по толстому стеклу. На полу валяются статуэтки и фотографии. Под ногами хрустит мелкая стеклянная крошка и осколки пластика. С одного окна сорвана занавеска. – Ничего себе, – выдыхает Анаит. У меня на языке крутится немного другое слово, но да – «ничего себе»! Поднимаю взгляд на звук тяжелых шагов по ступенькам. Пошатываясь, с ополовиненной бутылкой крепкого алкоголя к нам спускается дядя Сурен. Только нас он не видит. Пьяный. Взгляд мутный, волосы взъерошены, как дополнение творящегося тут хаоса. – Здравствуйте, – подаю голос. Нет у меня времени так стоять. Нам надо кое-что из вещей Анаит забрать и ехать дальше. Дядя Сурен останавливается, пытается сфокусировать взгляд и найти источник звука. Его ведет в сторону. Не удержав равновесие, он с высоты своего роста падает пятой точкой на ступеньку. Матерится. Ладонями зажимаю Анаит уши. – О! – Дядя Сурен все же распознает меня. – Невестка пришла. Отпустив Анаит, подхожу ближе: – Что случилось? У меня к нему нет жалости. И тепла нет после того, что он сделал с Саркисом. С нами. Но не спросить не могу. – Однажды, – жует собственный язык и делает глоток из горла бутылки, – я бросил своих детей, – трясет головой. Его качает даже сидя. – Потом, – делает еще глоток, – дети пришли в мой дом. Я думал, это шанс что-то исправить, – глотает еще из бутылки. Давится. Часть жидкости стекает из его рта по подбородку на шею. – Думал, дочь маленькая, быстро привыкнет. Пацан гордый вырос. В меня, – усмехается, стукнув себя кулаком с бутылкой по груди. – Привязать его к семье хотел. Тестя послушал. Опять. Все… Все всегда должно быть на контроле! И бизнес, и баба, и дети! Сара женили, потом Анаит отдали бы за жирного Ермолова. А там Арман и Нари вырастут. Да у нас будет империя! – заливает в себя еще алкоголь. – Я хотел империю. Всю жизнь мечтал. Мы с твоим отцом, – он поднимает на меня стеклянный взгляд, – мечтали. Только твой отец сделал свой выбор. Он вместо империи выбрал дочь. И теперь у него все. И семья, и бизнес! Договоры. Контракт у вас брачный с моим пацаном. А я знаешь где, Стефа? Че ты молчишь? – зло смотрит на меня. – Не знаю, – отвечаю шепотом. – В зад-ни-це! Я в заднице, Стефа! В глубокой! – орет дядя Сурен, заваливаясь на ступеньки и поднимаясь только со второго раза. – У меня сын в больнице. Даже без сознания меня ненавидит. Дочь… – хмыкает он. – Ани… Оглядываюсь на притихшую Анаит. – Она тоже ненавидит. У нее другой папка. Брат. А я ни черта о ней не знаю. И об Армане с Нари тоже ни черта не знаю. А они вот тут, – обводит рукой пространство, – в этом самом доме росли. На глазах, – хмыкает он. – Последние дни все пищали «Киса, Киса», как котята. Он их каким-то играм научил. А я не смог. У меня работа, бабки, работа ради бабок, Стефа. Наташа ушла от меня утром. – Его тон резко меняется. – Забрала детей, назвала меня последним уродом и ушла. Раньше ее отец держал. Она его боялась, а меня любила. Больше не боится и не любит. Я никому не нужен. Была у меня шикарная любовница, была жена, четверо детей. Ничего не осталось. Даже ты, Стефа, – совсем невесело, хрипло смеется дядя Сурен, – ненавидишь меня сейчас. Да! Я унизил его! – орет он. – Я виноват! – Вы его не унизили, дядя Сурен, – отвечаю не своим голосом. – Вы его сломали. Шантажировали единственным родным человеком просто из страха, что ваш сын разрушит вашу мечту. Но он сильнее, чем вы думаете. Он привык бороться. Вы его действительно совсем не знаете. И еще… – делаю глубокий вдох. Говорить тяжело. – Саркис никогда бы так не поступил. Даже с вами. Еще раз поглубже вдохнув, забираю Анаит и вместе с ней поднимаюсь на второй этаж. Она молча собирает нужные ей вещи, а я звоню своему отцу. Это все, что я могу сделать для дяди Сурена. Если оставлю его одного в таком невменяемом состоянии, не прощу себя. А папа разберется. Они всю жизнь дружат. Он найдет подход. Может быть, и тетя Наташа еще вернется с малышами. Не знаю… Для меня они всегда были семьей. Наверное, я просто привыкла к тому, что мой отец тоже много работал. Папа обещает приехать как можно скорее. Забираю у Ани пакет. Футляр с моей старой скрипкой она несет сама. Спускаемся. Дядя Сурен все так же сидит на ступеньках. Взъерошенный. С поникшей головой. Покачиваясь, допивает остатки алкоголя. – До свидания, – говорю скорее по привычке, чем из необходимости. Он не слышит, упиваясь собственными потерями и муками совести. Выходим с Ани во двор. Тут дышится гораздо легче. В воздухе уже пахнет осенью, несмотря на то, что на улице стоит жара. Нам обещают теплый сентябрь. Посмотрим, можно ли верить прогнозам. – Так, – собираюсь с силами и стараюсь говорить бодро. Даже улыбаюсь. – Сейчас едем к твоему брату, потом я закину тебя к Галине Алек сеевне и поеду на свое первое репетиторство. Так страшно, – признаюсь Анаит. – Зато на пляже можно будет больше не играть. – Ерунда, – закатывает глаза наша кудряшка. – Меня уже учишь. Нет, там, конечно, мальчишка, – важно рассуждает она. – Они дурачки такие. Прямо как у нас в классе, – хихикает. – А у тебя в музыкальной школе учились мальчики? – Учились, – улыбаясь, киваю ей. – Мало, но были такие. – Значит, точно шансы есть, – добавляет, сделав для себя выводы. – Ани, – смеюсь я. Нервное напряжение немного отступает. Забавная. Маленькая и такая уже взрослая. Покупаем с ней еще один замороженный антистресс на двоих. Дожидаемся автобуса и садимся на самые дальние сиденья. 152e1bc За пару остановок до нашей у меня звонит телефон. На экране высвечивается номер больницы. Сразу же принимаю. – Стефания Владимировна? – раздается в трубке. От такого тона у меня все внутренности покрываются инеем, а сердце берет разгон до сверхскоростей. – Д-да. – Будто они не знают, куда звонят. – Ваш муж… Да, Люд, сейчас, – отвлекается, а я уже в панике. – Что? Что с Саркисом?! – не выдержав, повышаю голос, отвлекая женщину от стороннего разговора. Анаит часто моргает. В глазах испуг. Беру ее за руку, крепко сжимаю дрожащие пальчики. – А, да, извините. У нас тут суета сегодня. Стефания Владимировна, ваш муж пришел в себя.