Глава 48

Стефания Я так не улыбалась даже после нашего первого секса. Меня топит очень чистым, настоящим счастьем. Он пришел в себя! Мой Кис, вечно неугомонный, с двигателем от байка вместо сердца, снова с нами. Крепко держа Анаит за руку, бегу от остановки к больнице, смеясь над собой. Как меняются ценности. Как меняются источники радости. Невероятно! В моей голове все еще идет переосмысление. Просто нет времени сесть, спокойно подумать. Вот так, на бегу, в переживаниях, сомнениях и страхах начинаешь понимать очень важные вещи. Запыхавшись, врываюсь в знакомый коридор. Нахожу медсестру. – Можно… – делаю вдох поглубже, – к нему? – Голова слегка кружится. Мы с Ани очень торопились. У нее съехал хвостик и раскраснелись щеки. – Идите, – кивает женщина. Переглядываемся с Анаит. И кто первый сегодня? Стоит, кусает губы, глаза умоляют меня уступить. Не могу. Она же ребенок. Я пока не знаю, что увижу, и как себя правильно вести, тоже не имею понятия. Медсестра уже позвонила лечащему врачу, чтобы подошел к нам. Пока иду к кулеру с водой. Жадно пью, вытираю капли с подбородка и выбрасываю стаканчик в пластиковое ведро. Мне на мобильный приходит сообщение. Удивленно моргаю, увидев перевод в сто пятьдесят тысяч. Телефон тут же вздрагивает звонком. Дергаюсь от неожиданности. – Не пугайся, это мы, – звенит голос Вари. – Точнее, папа мой перевел. Ксюша в доле, если что. Как там Саркис? – В себя пришел, – шмыгаю носом. – Ура! – взвизгивает подруга. – Надеюсь, ты от счастья ревешь? – Да… – только и могу ответить. Накрыло. – Варь, спасибо. Я… Мы отдадим. Не сразу, но обязательно вернем. И Ксюшку обними от меня. Блин! Девочки! – стираю свободной ладонью слезы. – Стеф, ну не плачь, – хнычет подруга. – Все же хорошо. Случилось главное! Теперь только вперед. У нас тренер так говорит: «Упала, встала и, не оглядываясь на свою ошибку, отрабатываешь программу на максимуме собственных возможностей, будто ты уже на Олимпийских играх. А там у тебя всего одна дорога – вперед, к золотой медали». Ваш с Кисом путь к «золотой медали» только начинается. И главное здесь то, что вы мо жете туда дойти, потому что он жив, а ты упрямая. Люблю тебя. Не реви. – И я тебя, Варь. Спасибо, – всхлипываю, крепче сжимая пальцами трубку. – Кису привет, – слышу, как подруга улыбается. Обещаю передать и сбрасываю. Договариваюсь с Анаит, что первая сегодня все же пойду я. Автоматом напоминаю ей, чтобы никуда не уходила. Она только взгляд к потолку поднимает и усаживается на кушетку у стены, расправляя ладошками платье и складывая их у себя на коленках. Ну просто идеальный ребенок. Задерживаю дыхание и вхожу в палату. Впервые со дня аварии оживают мои мурашки. Разбегаются врассыпную от затылка по спине и рукам. Кис смотрит на меня. А-а-а!!! Он на меня смотрит!!! Осоловелыми, но такими любимыми карими глазами. Моргает, дышит без всяких дурацких трубок и масок. На руке, лежащей вдоль тела, подрагивают зажившие пальцы. За моей спиной ощущается движение. Оглядываюсь. Его лечащий врач пришел. – Пока так, – поясняет мне, положив руку на плечо. – Заторможенный. Не до конца осознает, что проснулся. Это пройдет. Для его состояния все реакции можно считать нормой. Даже немного выше. Упрямый парень. Люблю таких, – улыбается врач. – Можешь поговорить с ним. Теперь Саркис тебя точно слышит. Только аккуратно. Ни какой тяжелой информации. Мягкие, спокойные эмоции. И недолго, Стеф, – предупреждает он. – Я поняла, – заламываю пальцы, а сама не отрываю взгляда от мужа. – Хорошо. Я буду за дверью, – сжимает мое плечо. Врач выходит, а я еще с минуту стою на месте и просто смотрю на Саркиса. Он действительно вроде здесь, а вроде еще нет. Одновременно и радостно до бабочек в животе, и немного страшно оттого, что пока муж не до конца вернулся к нам. Ставлю стул у высокой кровати. Сажусь рядом, касаюсь его подрагивающих пальцев. За ребрами ломит. Вдохи удается делать через раз, но это хорошие эмоции. Они теплые. Ими хочется с ним поделиться. – Привет, муж, – улыбаюсь, заглядывая ему в глаза. – Я так соскучилась по твоему голосу и наглым улыбочкам. Кис снова моргает. Мне кажется, он прислушивается, пытаясь узнать мой голос. Или я выдаю желаемое за действительное? – Совсем забыла тебе рассказать. Я же поступила. Все получилось. И даже документы успела довезти. Правда, в последний день, но это ничего. Там вошли в положение. Скоро учеба начнется. И осень… Замолкаю. Наклоняюсь и целую его пальцы, вдыхая запах кожи, пропитанной лекарствами. Трусь об нее кончиком носа. Она теплая и жи вая. Боже, мне хочется кричать от счастья, ощущая едва заметное движение его пальцев. Касаюсь губами и их. Скучала. Мой хороший, я так скучала… – Небо уже меняет цвет, – дрогнувшим голосом рассказываю Кису. – И ночами острее пахнет свежестью. Осталось всего несколько дней лета. Я вместе с тобой немного потерялась во времени, но вроде так, – тихо смеюсь. – Давай, – решаюсь дотянуться и коснуться подушечками пальцев его щеки. О скулы теперь можно порезаться, но он все равно самый красивый для меня. – Просыпайся до конца. Мы тебя очень ждем. Я, Анаит, Гордей, Кирилл, вся твоя команда, даже Варя с Ксюшей и соседка баба Галя. Поднимаюсь со стула. Страшно, но интуиция подсказывает, что ничего не случится. Наклоняюсь и прижимаюсь к его пересохшим губам. Всего на секунду. Они тоже живые, теплые. Ловлю взгляд Саркиса. Мне снова чудится, что он меня узнает. – Люблю тебя, муж. Сейчас сестренку на минутку к тебе заведу, а завтра мы еще придем. Обещаю. Врач у тебя строгий, – тепло улыбаюсь ему, снова касаясь пальцев. – Долго сидеть не разрешает. Немного растерянная, на ватных ногах выхожу в коридор. Машу Анаит рукой и быстро объясняю, что к чему. Но врач это сделал до меня, лишь на время показывает, намекая на завершение сегодняшнего визита. Анаит почти не говорит с братом. Ей тоже волнительно. Только я старше и эмоции контролирую лучше. Она пока так не умеет. Трогает его за руку, заглядывает в глаза и говорит, как сильно скучает. Ее голос начинает дрожать. Когда брат лежал с закрытыми глазами, ей было понятнее. А сейчас он смотрит, но не отвечает ей. Только зрачки реагируют и пальцы. – Пойдем, Ани. Мы приедем завтра, – тихонько глажу ее по спинке. Малышка поднимает на меня растерянный взгляд и неуверенно кивает. Целую мужа в щеку. Шепотом напоминаю, как сильно я его люблю и скучаю. Беру Анаит за ладошку и вывожу из палаты. Общаемся с врачом по поводу того, к чему нам готовиться дальше. Он подтверждает, что денег пока хватает. Далее будут смотреть на результаты очередного обследования и динамику восстановления. – Стефа, я позволю себе еще кое-что объяснить. Нас с вами ждет этап принятия Саркисом своего нового положения. У всех это проходит по-разному, но всегда непросто. Возможно, он будет злиться, ругаться, отгонять вас, чтобы вы не видели его таким. Не слушайте. Это надо пережить, как и то, что теперь у нас с вами уже позади. Понятно, что парень лежал себе молча почти две недели, – улыбается он, пытаясь разрядить обстановку, – а тут начнет рычать и огрызаться. Главное ведь, что он сможет все это делать, правда? – Правда, – улыбаюсь, понимая, что мой муж обязательно выкинет нечто подобное. Не умеет он принимать помощь. – Мне нравится твой настрой, – поддерживает доктор. За то время, что Кис находится здесь, я общаюсь с ним больше, чем со всеми друзьями и родственниками, вместе взятыми. Его уже не выходит считать просто специалистом, делающим свою работу. И его советы я впитываю с особенной жадностью, понимая, как они нам с Ани еще пригодятся. – Такая маленькая и такая бойкая. – Он крепко сжимает мое плечо и тут же убирает руку. – Будет здорово, если ты не растеряешь этот запал. Не каждый взрослый выдерживает такую нагрузку. – Я постараюсь, – заверяю его, но, как всегда, это больше посыл внутрь себя. Обещание справляться и дальше. Мы должны поставить Киса на ноги. Прощаемся с врачом. Идем с Анаит к своей остановке. Пока ждем транспорт, звоню Гордею и сообщаю хорошие новости. Он передаст остальным парням. Задумчиво жуя собственные губы, раскладываю для себя весь разговор с лечащим врачом Саркиса. Проверяю внутренние резервы, прислушиваюсь к мурашкам, все еще бегающим ошалелой бандой по моей коже. Как там говорила Варя? Встаешь и двигаешься только вперед к своей золотой медали. Я не спортсменка, музыкант, но понимаю, о чем она. Кто-то, не добившись результата, ломается, спивается или подсаживается на наркотики, а кто-то продолжает творить и стучаться во все двери, веря, что хотя бы одна обязательно откроется. Именно такие люди добиваются настоящего успеха. Такого, каким можно гордиться. Я буду гордиться собой тогда, когда Саркис приедет на мой концерт на своем байке, нахально улыбнется, показывая всем своим видом: «Это моя жена!» В квартиру захожу с улыбкой. Времени у меня снова в обрез. Переодеваюсь, беру заранее подготовленную сумку и футляр со своим инструментом. Завожу Анаит к Галине Алексеевне и снова бегу на остановку. Хорошо, что ехать к моему первому ученику недалеко. Опаздываю буквально на три минутки. Его мама никак это не комментирует. Провожает меня в комнату и остается с нами. Мальчик смущается, плохо воспринимает мои слова. Любые. – Вы не могли бы подождать в другой комнате? – прошу женщину. – Вы же видите, ему некомфортно. – Ну хорошо, – соглашается без особого желания. – Скажите, Стефания, а когда мой сын заиграет так же, как вы на видео в объявлении? – Я пока не могу вам ответить, – улыбаюсь ей. – Давайте мы начнем заниматься, а потом все с вами обсудим. Она оставляет нас вдвоем, и занятие проходит вполне неплохо. У мальчика есть слух и желание. Остальное как раз моя работа – не убить в нем стремление играть и показать, что скрипка – это не только занудная классика. Это может быть интересно и даже весело. А еще однажды внезапно может помочь прокормить семью.