Глава 14

   Утром я встал рано, оделся, вышел в столовую. В воздухе почему-то резко пахло керосином.

   - Доброе утро, Софа.

   - Добрай раніцы, Саша. Чай пить будете? Что, пахнет? - на мой кивок, она пояснила. - Это я примус заправляла.

   - Спасибо. Не хочу. Надо привести себя в божеский вид и идти заниматься своими делами.

   - Все? Съезжаете? - и женщина грустно улыбнулась.

   - Еще не знаю, но даже если съеду, заплачу вам за сутки вперед.

  Я достал костюм, но он был мятый, поэтому я обратился к женщине.

   - Софа, у вас есть утюг?

   - Нет, но я могу взять у Насти, нашей соседки.

   - В таком случае, вы не могли привести в порядок мой костюм? Я заплачу.

   - Несите. Я сейчас все быстро сделаю.

  Пока она хлопотала над моим костюмом, я стал приводить себя в порядок. У меня до сих не хватало должной сноровки в бритье безопасной бритвой, так как по большей части я брился в парикмахерских. Сначала стал доводить на ремне бритву. Несколько раз пробовал остроту, сначала пальцем, потом на волосках руки. Наконец, посчитал достаточно острой - отложил ее и принялся взбивать мыльный раствор, закончив, стал намыливать помазком лицо и только потом взял в руки бритву. Умылся и только потом вспомнил, что надо почистить туфли. Не успел снова помыть руки, как в столовую вошел с помятым лицом скрипач.

   - Доброе утро, Израиль Моисеевич.

   - Доброе, - буркнул он мне в ответ, потом спросил сестру, которая приводила в порядок мой пиджак. - А горячего чая у нас нет?

   - Есть. Сам налей, - сердито ответила она брату. - Я же просила тебя вчера, как человека: не пей.

  Под их легкую перебранку я забрал костюм в свою комнату, где переоделся, после чего, начищенный и наглаженный, пошел на встречу. Добравшись до центра города, я нашел сквер, а в нем фонтан. Власов был уже там. Он сидел на скамейке с газетой, рядом сидели две женщины, о чем-то оживленно беседуя. Сашенька бегала вокруг фонтана с другими детьми, весело кричала, хлопала ладошами по воде и обнимала гипсовых лягушек, сидевших на бортике фонтана. Подходить я не стал, дождался, когда тот бросит взгляд поверх газеты. Стоило Владимиру меня заметить, как он сдвинул шляпу на затылок и вытер лоб. Это был сигнал: опасность.

   "Что за черт?!".

  Первое, что я сделал, так это отошел подальше в сторону, чтобы меня не заметила девочка, так как ей было плевать на конспирацию и одновременно стал оценивать и анализировать гуляющий народ на предмет опасности. Слежки я не заметил. В основном здесь гуляли мамы с детьми и пожилые семейные пары. Спустя двадцать минут Владимир позвал с собой Сашеньку, которая без особого удовольствия пошла с ним, так как ей не хотелось покидать детскую веселую компанию. По дороге они зашли в кафе поесть мороженого и только потом пошли к гостинице, которая оказалась не в центре, но при этом в тоже довольно оживленном месте. Здесь не было роскошных витрин и дорогих ресторанов, зато теснилось множество лавок и магазинчиков с самым разнообразным товаром, мастерские сапожников и лудильщиков. После того, как они зашли в дверь отеля, я выждал пять минут, после чего зашел сам. Подойдя к стойке, спросил у портье: - Здравствуйте. У вас приличные номера есть?

  Молодой мужчина, лет двадцати семи, с благообразной физиономией и усиками щеточкой, стоявший за стойкой, мигом оценил мой костюм и расплылся в официальной улыбке:

   - Доброго вам дня, господин. Даже не сомневайтесь. Я просто уверен, что вам у нас понравится.

   - Я только приехал в город, а вещи оставил на вокзале. Слышал у вас тут строго.

   - Строгостей много, так и не удивительно, граница от города в тридцати с лишним верстах проходит. Патрули часто ходят, документы проверяют. У нас в гостинице тоже. Ежели будете жить у нас больше двух суток, вам придется зарегистрироваться в милиции. Извините, таковы правила.

   - Спасибо. Понял. Сколько стоит номер?

   - Рубль шестьдесят копеек.

   - Вот вам два рубля. Сдачи не надо.

  Парень подался чуть вперед и тихим многозначительным тоном сказал: - Благодарствую. Ежели чего-то надо, то обращайтесь. У нас все чисто, благородно. Будете весьма довольны.

   - Замечательно! - воскликнул я, изобразив восторг. - Вот только с делами надо разобраться.

   "Интересно, он работает на чекистов?".

  Получив ключ от номера, поднялся на второй этаж. Дверь одного из номеров была приоткрыта. Постучал и услышал, как Владимир говорит девочке, что ему надо выйти и поговорить с человеком, а потом они пойдут в игрушечный магазин и что-нибудь там обязательно купят Сашеньке. Власов вышел, прикрыл за собой дверь и поздоровался.

   - Здравствуйте. Что случилось?

   - Меня опять настигло прошлое, Саша, - он был явно расстроен.

   - Владимир, давайте по делу, без прелюдий, - при этом мне не удалось скрыть недовольные нотки в своем голосе.

   - Помните, я вам говорил про своего хорошего знакомого, который собирался вернуться домой, в Минск? Сергей Загоруйко, бывший штабс-капитан, - я кивнул. - Мы с Сашей сразу поехали к нему. Дверь нам открыла пожилая женщина, его мать. Сказала, что его сейчас нет, а когда будет, она не может сказать. Вот только за ее спиной я заметил мелькнувшую мужскую фигуру. Мы ушли, но я сразу заметил за собой слежку. Впрочем, этот человек от меня не сильно скрывался. Будь я один, а тут.... Нашел эту гостиницу, заселился, а поздно вечером меня навестили гости. Одного из них я хорошо знал. Бывший полковник Генерального штаба Фирсов Леонид Сергеевич. Это он готовил нашу группу к отправке в Россию. Они заявили, что считают меня предателем, так как организация, куда должен был влиться наш отряд была полностью разгромлена. Я им рассказал, как все было на самом деле, но до конца они мне так и не поверили. К тому же их сдержало то, что со мной был ребенок.

   - Вы им рассказали, что убили предателя?

   - Да все я им рассказал, даже то, что меня наняли перевести девочку за границу, к родственникам.

   - Погодите, они что члены местного белогвардейского подполья?

   - Нет. По их намекам можно было понять, что они прибыли сюда из-за границы с какой-то миссией.

   "Здорово. С моей стороны непонятные пока бандиты, а со стороны Власова - возможно, белое подполье и ОГПУ. А наверху этого слоеного тортика лежит вишенка - Сашенька!".

   - Прибыли из-за границы. Значит, они должны знать местных контрабандистов. Вы говорили с ними?

   - Говорил, но так как я под подозрением, вы сами подумайте, кто мне сдаст контакты и связи?

   - Надо сбить их со следа. Снимайте квартиру и ищите няню, я сам попробую добраться до контрабандистов.

   - Уже. После обеда мы поедем смотреть квартиру. Сдает женщина, возможно она сможет присмотреть за девочкой. Адрес....

   - Понял. Я пошел.

  После таких новостей, я придал себе вид праздного гуляки и по пути, трижды проверился, чтобы окончательно убедится, нет ли за мной хвоста. Только уверившись в своей безопасности, я пообедал в кафе, а затем вернулся на квартиру еврея. Мазнул глазами по тайнику, вроде, все нормально, так как другой возможности проверить у меня не было, хозяева сидели в гостиной и о чем-то спорили.

   - Саша, до тебя тут приходили, - сказала мне Софа. - Просили сказать, как придешь, чтобы сразу шел в корчму. У них есть до тебя разговор.

   - Хорошо. Только переоденусь.

  Выйдя из своей комнаты, отдал рубль Софе: - Спасибо за мою одежду.

  Изя проводил рубль печальным взглядом: - Софа, хорошо, когда у людей есть гроши. Вот только почему у нас их нет?

   Добрался до корчмы быстро. Зашел. Народу было больше, чем вчера днем, только на этот раз никто не пьянствовал, люди просто пришли поесть. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, кухня в этом заведении, как я уже успел убедиться, была хорошая. Знакомых лиц не наблюдалось, и я решил сесть за стол и подождать, но в эту самую секунду мне из-за стойки махнул рукой буфетчик. Иди сюда! Оказалось, что меня ждали в задней комнате корчмы. Из двух мужчин я знал только одного. Это был Рябой. Второму мужчине было далеко за сорок, елейно постное лицо, чем-то напоминавшее лик с древней иконы. Они сидели за столом и пили пиво.

   - Здорово. Садись. Разговор есть. Пиво будешь? - с ходу начал разговор Рябой.

   - Нет. Я вас слушаю.

   - Деловой, - усмехнулся незнакомец. - Давай знакомиться. Меня Янек зовут, его Франта. Ты, как я слышал, Саша.

   - Ты зачем в Минск приехал? - сразу в лоб задал мне вопрос Франта Рябой. Я бросил на него оценивающий взгляд, но тот только усмехнулся.

   - Дело одно у меня тут есть. Выгорит - хорошо, не выгорит, буду думать, что делать дальше.

   - Дело, говоришь? Так у нас тоже есть что предложить, - вклинился в разговор Янек. - Ты как?

   - Хорош темнить. Говорите, что от меня надо? - перешел я на резкий тон.

  Они переглянулись, после чего Рябой вдруг неожиданно спросил меня на воровском языке, отчего я такой наглый. Усмехнувшись, я выдал ему матерный ответ на языке медвежатников, щипачей и скокарей. Рябой зло оскалился, но на рожон лезть не стал, а продолжил спрашивать. После короткого разговора-проверки ухмыльнулся и подвел итог: - Сидел. За что чалился?

   - Тебе какая тебе разница? Что надо?

   - Ладно. Про контрабандистов слыхал?

   - Конечно, слыхал. Даже мысль была поближе с ними сойтись.

   - Так давай. Сходишь пару раз, а там видно будет, подходишь ты или нет.

  Заодно парни к тебе присмотрятся.

   - С вами пойду?

   - Нет. У нас своя группа, а вот мой хороший знакомый как раз человека ищет. Можем прямо сейчас к нему пойти.

   - Так пошли.

  Вышли мы из корчмы только вдвоем, Рябой с нами не пошел.

   - Слушай, парень, ты не против, если я тебя хлопцам родственником представлю? Так у людей больше доверия к тебе будет.

   - Надо, так представь, - согласился я.

  Что меня вводят в чужую игру сомнений уже не было. Вот только в качестве кого? Если мне удалась моя роль, то сейчас эти люди видят перед собой молодого парня - уголовника, который приехал сюда ради денег. А то, что он утверждает, что здесь по делам, явно врет, иначе бы не ухватился сразу за встречу с контрабандистами.

   В другое время я бы не полез в это мутное дело, но сейчас мне надо было решить вопрос с девочкой. Она нас связывала по рукам и ногам, не давая жить и действовать, как мы привыкли, но и торопиться в этом деле было нельзя - на кону стояло мое слово княгине и жизнь ребенка.

   "Схожу с парнями разок-другой, стану своим, а там мы с Власовым переправим Сашеньку".

   С Янеком мы договорились, что и как я буду говорить контрабандистам. Идти пришлось довольно далеко. Сначала мы шли по извилистым улочкам, проходя мимо лавок и двухэтажных домов, потом спустились с пригорка и тут брусчатка неожиданно закончилась, а пройдя еще метров сто, мы оказались в самой настоящей деревне. За заборами лаяли собаки, где-то рядом хрюкала свинья, а на встречу нам босоногий мальчишка гнал с десяток гусей. Пройдя по главной улице, мы оказались на деревенской площади, где стояла корчма. Судя по музыке и пьяным выкрикам, там уже шло веселье. Вошли. На нас почти не обратили внимания, только пара, сидящих в зале, человек поздоровалась с Янеком. Он подвел меня к столу, за которым сидело четыре человека. На столе стояла водка и нехитрая закуска. Как я уже заметил, с водкой и спиртом в Беларуси, в отличие от России, проблем особых не было. Поздоровались, Янек представил меня, мужчины назвали себя. Пригласили нас за стол, но Янек отказался, после чего отозвал одного из контрабандистов в сторону. Они быстро переговорили, после чего мой провожатый быстро попрощался со всеми и ушел. Я уже выпил с ними водки, но с расспросами никто не торопился, до тех пор, пока не вернулся к столу их старший, Тимофей.

   - Закусывай, не стесняйся, Сашка, - сказал он. - Янек сказал, что ты ему дальний родственник и сидел в тюрьме. Все так?

   - Раз сказал, значит, так.

   - За что? - сразу последовал следующий вопрос.

   - Я не бандит и не убийца. По политике шел.

   - Нам твоя политика без надобности, нам надо, чтобы человек был правильный и жил, по совести.

  Не то, что бы он согласился принять меня в свою команду, но и не отказал, но при этом парни, до этого молчавшие, словно получили негласное разрешение и начали задавать мне вопросы.

   - С чего ты решил здесь попробовать? - первым спросил меня, улыбаясь, молодой паренек по имени Славик, моих лет, с дружелюбным взглядом и лихим чубом.

   - Просто пока молодой, хочу все в жизни попробовать, - ответил я ему. - Да и кровушку не прочь разогнать, опасностью себя побаловать.

   - А чего в Москве тебе не сиделось? - спросил меня здоровенный парень по имени Анджей, который за это время в одиночку управился с кругом копченой колбасы.

   - Властей там слишком много, все со своими указами лезут, а я люблю свободную, привольную жизнь.

   - Гэта правільна! Вып'ем за наша вольнае жыццё, хлопцы!- поднял стакан Тимофей.

  Все дружно выпили, потом стали закусывать. Колбаса, ветчина, хлеб, да помидоры с огурцами.

   - Ты где, Сашка, остановился? - спросил меня старший.

   - У Изи-скрипача. Только добираться до вас далеко. Может где поблизости жилье есть?

   - Славик, ты как? - обратился к парнишке Тимофей.

   - Можно и у меня, - ответил, раскрасневшийся от водки, молодой контрабандист.

   - Ладно, Сашка, попробуем тебя в деле, - дал наконец свое согласие Тимофей. - Так, хлопцы?

   - Возьмем. Попробуем, - раздалось за столом.

  Даже мужчина, по имени Болеслав, сидевший с мрачным взглядом и не сказавший до этого ни слова, соглашаясь, кивнул.

   - Тогда так, Сашка. Мы тебя толком не знаем и в деле не видели, поэтому по первому разу залог нам оставишь. Даляры або золата. Есть?

   - Найду.

   - Тады ?сё, хлопцы, - хлопнул ладонью по столу старший и встал. - Пойду у Левки Жида забирать наши кровные. Ты, Сашка, с хлопцами гулять будешь?

   - Я бы хотел сразу переехать.

  Мне хотелось побыстрее забрать свое золото из ненадежного тайника.

   - Тогда, да пабачэння.

   - Славик, так как мы сделаем? - обратился я к пареньку.

   - Погоди, чуток. Хлопцы, вы куда пойдете? - обратился он к двум оставшимся за столом контрабандистам.

   - Дождемся, как договаривались, Ваньку Кавалериста, и тогда решим.

  Ты же, Чудило, к Гелене не пойдешь, а к Марыське своей, небось, за ласками, да?

   - Так я тебе и скажу! - усмехнулся паренек. - Ладно, захочу вас найти, найду. Не прощаюсь.

   Славик, на мой вопрос, почему у него такое прозвище, ответил, что как-то, будучи сильно выпившим, поделился с товарищами по работе своими фантазиями-мечтами, за что и получил прозвище Чудило. Оказывается, все они имели клички. Ванька Кавалерист, когда-то воевал в армии Буденного, Анджей - Слон, потому что всегда нес самый большой и тяжелый груз, Болеслав за свою неразговорчивость получил прозвище Молчун, Тимофея прозвали Путником, потому что лучше всех знает пути-стежки на приграничье. Подпивший парень болтал без умолку. Так я узнал, что при последнем переходе границы на советскую стороны они нарвались на наряд пограничников и были обстреляны. Степан Лыко, еще один член их группы, был тяжело ранен, в ногу. Они с большим трудом вытащили его и груз. Им еще повезло, что тюки с товаром или как их здесь называли "носки", на этот раз были нетяжелые. Большие, объемные, но сравнительно легкие: чулки, кофточки, женские платки, перчатки, галстуки.

   - Ваньке Кавалеристу руку продырявили, но этот легко отделался, кость не задета. Две недели и будет как новенький. Вот только нам сейчас дело бросать никак нельзя, поэтому тебя взяли, так как Степка, похоже, отбегался. Нам еще в больнице сказали, что он теперь хромой будет. Только поэтому мы сейчас гуляем. Тимофей сказал, что Левка Жид чуть ли не рыдает, так как у него сейчас большая партия товара простаивает, а Путник самый лучший машинист на границе.

   - Машинист? - переспросил я его.

   - Так у нас проводников кличут. Мы уже полгода вшестером ходили, а тут такая беда случилась.

   - И что теперь делать будете?

  Он мне рассказал, что группы контрабандистов не постоянные, а такая, как у Тимофея, так вообще редкость. Становясь более опытными, контрабандисты сами становились проводниками, другие нередко переходили по самым разным причинам в другие группы. Их места занимали новые люди, и работа продолжалась. Группа, обычно, набиралась в зависимости от количества товара, который следовало нести через границу. Еще я узнал, что вдоль границы с той и другой стороны есть точки, куда доставляется товар, чаще всего это хутора в глуши, хозяева которых организуют доставку в Минск или Раков. Из Польши везли товары народного потребления, от женских заколок до шуб, кокаин и спирт. Из советской Беларуси везут золото, бриллианты, антиквариат, меха. Есть контрабандисты, которые специализируются на людях, переводя их через границу. Группы контрабандистов по шесть-десять человек, нередко, интернациональные, белорусы, русские, поляки. Оказалось, что границу пересекают не только контрабандисты, но также диверсионные группы из советской Беларуси и шпионы всех мастей.

   - Шпионы? А тебе они встречались?

   - Не, у них свои пути-дорожки, выбирают самые глухие места. Только с ними лучше не встречаться ни днем, ни темной ночью. Им человека убить, что тебе плюнуть. И еще. Так как обычно шпионы идут без товара, поэтому никогда не бросай носку. Ежели нас пугнут на границе, то тикай с ноской. Попадешься ляхам, те просто отберут товар, а тебя отпустят, но это только на первый раз. Второй або третий разы им в лапы попадешься, отправят в суд, а там посадят. Могут даже и полгода дать. В Советах еще хуже, но, ежели большевики сцапают тебя без товара - хана.

   - А как у вас с оружием?

   - Так мы без зброі ходзім, толькі нажы. Правда, пару месяцев назад появилась какие-то бандиты, засады на нас делают. Дней десять тому назад тому назад группа Войта, шесть человек, пропала. С концами. Еще слухи ходят, что у чекистов есть бывший контрабандист, который, чтобы не сесть в тюрьму, стал предателем. Вынюхивает, потом докладывает про нас чекистам. Хлопцы говорят, что чекисты уже три наших группы так взяли.

   "И вот вы мне скажите, как тут можно идти без оружия? Нет. Нашли дурака".

   - А чего вы из своих, проверенных людей, себе никого не взяли?

   - Які ж ты дурны, Сашка. Я же тебе только что говорил, про предателя и бандитов. Когда Янек сказал Тимофею, что ты его родственник, а самое главное, что неместный, так он сразу захотел на тебя посмотреть. Так что, ежели ты нашему старшему понравишься, то постоянно с нами ходить будешь.

   Дверь нам открыла девчушка лет восьми. Круглое личико, две косички и веселые, озорные глаза.

   - Славик, а что это за дядя? - сразу от порога спросила она.

   - Он у нас поживет немного, Галинка.

   - Привет, Галинка, - поздоровался я. - Меня зовут Саша.

  Я уже знал, что старшая сестра контрабандиста замужем, имеет двоих детей. Муж уже с полгода, как уехал на заработки в Польшу, так и пропал. Ни весточки, ни передачи. Славик провел меня в дом, показал комнату.

   - Смотри. Устраивает?

  Обстановка комнаты была такая же, как и скрипача, но зато здесь стояла настоящая кровать и окно было целое.

   - Вполне. Сколько? - спросил я и добавил. - Только плачу в рублях.

   - Тридцать за месяц. Не жалко?

  Тут в дом вошла сестра Славика Катерина, ведя за руку девочку, лет пяти. Это была рано располневшая женщина, лет тридцати, с симпатичным, как у брата, лицом.

   - Вот Катерина жильца нам привел. Сговорились на тридцати рублях, - сообщил сестре Славик.

   - Добре. А как зовут пана?

   - Саша.

   - Саша, если что будет нужно, постирать там, говори, не стесняйся.

   - Спасибо. Я сейчас пойду за вещами, а потом вернусь к вам.

   Этим вечером я переехал к Славику, к большому огорчению Софы. Впрочем, три рубля, врученные ей, немного подняли ее настроение. С Изей попрощаться не удалось, он спал перед вечерним выступлением. Дверь на мой стук опять открыла Галинка, так как оказалось, что из взрослых дома никого дома не было.

   Снова переодевшись, я отправился в гостиницу. Оказалось, что Власов съехал за два часа до моего приезда. Взяв извозчика, сказал ему адрес и откинулся на спинку сиденья. Подъехав, я плюнул на меры предосторожности и открыто подойдя к дому, постучал. Открыла мне дверь хозяйка, женщина лет сорока, с приятным лицом, про которое можно сказать: кровь с молоком и ямочки на щеках. Вежливо поздоровавшись, я спросил:

   - У вас остановился Владимир Михайлович?

   - Вы, наверно, Александр?

   - Да, это я. Так я могу его видеть?

   - Конечно. Проходите. Мы как раз чай пьем.

  Сначала была бурная встреча с девочкой, но спустя полчаса она уже стала зевать, глаза стали сонными и было видно, что они сами собой закрываются. Хозяйка увела ее, чтобы положить спать.

   - Как дела? - спросил меня Власов.

   - Записался в контрабандисты. Через день-два пойдем в Польшу.

   - А мы как?

   - Надеюсь, что за эти несколько дней, я решу этот вопрос. С Сашенькой ладите?

   - Она хоть и ребенок, но уже успела настрадаться, поэтому многое понимает не хуже взрослого. Скажу сразу, ко мне больше не приходили.

   - Ясно. Вроде, все решили. Как хозяйка?

   - Похоже, нашла с ребенком общий язык. Если все пойдет так и дальше, то у меня скоро будут развязаны руки.

   - Ладно, я пошел. Надо вливаться в рабочий коллектив, а то не поймут.

   - Это как? - поинтересовался Власов.

   - Бабы и водка, - с усмешкой объяснил я Владимиру.

   - Завидую.

   Гуляли контрабандисты весело, с размахом. Самое интересное, меня приняли, как старого приятеля, хотя знали всего пару часов. Усадили за стол, познакомили с Ванькой Кавалеристом и другими парнями, налили водки. Вспоминали разные случаи, перебивая друг друга, иной раз матюгались, но без злобы. Неожиданно узнал, что у Молчуна родители живут в Ракове, а у Анджея там невеста, что граница затягивает, кровь горячит, азарт душу в полон берет. Контрабандисты пили, шутили, заигрывали с женщинами. В глубине зала заливисто играла гармошка и чей-то молодой и сильный голос пел:

   Ночь была темная и сырая, так как за пару часов до этого прошел сильный дождь, но тучи до сих пор не разошлись, закрывая луну, что было нам только на руку. В этот раз Тимофей вел две группы, что в общей сложности, вместе с машинистом, выходило одиннадцать человек. Он не хотел брать еще шестерых, но его упросили купцы, хозяева товара, обещая ему неплохую доплату. Тимофея Путника знали на пограничье как опытного и осторожного проводника, который никогда не рисковал. За три года он только пять раз натыкался на пограничную охрану, при этом не потерял ни одного человека. Тропы знал как никто другой, одной дорогой шел в Польшу, другой возвращался в Советы. Он считался на пограничье счастливчиком, с ним охотнее ходили другие контрабандисты, а купцы доверяли ему самый дорогой товар.

   Сначала мы приехали на хутор, где уже лежал упакованный для нас товар.

  Быстро, без суеты, разобрали носки, а потом вышли в ночь. У всех одежда темных цветов, ничего светлого. Тюки с товаром - темно-серого цвета. Идти с грузом поначалу было непривычно, пока не приноровился, носка давила на плечи, да и ноги иной раз скользили на мокрой траве. Шли осторожно, крадучись, друг за другом, сначала по лугу, потом заросшим кустами, оврагом. Судя по всему, это было русло высохшей речушки. Впереди шел Тимофей. Шел быстро, но, время от времени, останавливался и замирал. Следом за ним и мы останавливались, начинали настороженно вглядываться и вслушиваться в темноту. Шли мы около трех часов, когда Путник заметно замедлил шаг, а затем стал все чаще останавливаться, вслушиваясь. Я почувствовал, как стало расти напряжение среди контрабандистов, а потом поползли шепотки, что граница близко. Вскоре мы окончательно остановились. Когда Тимофей ушел куда-то вперед, на разведку, мы собрались все вместе, но даже при этом все разделились на две группы. Кто-то сел на влажную траву, отдыхать, пара человек курила, укрывшись пиджаками. Многие в этой местности уже бывали, поэтому рассказали, что мы недалеко от реки и, скорее всего, пойдем через брод. О таких местах все знают, в том числе и пограничники, которые любят устраивать здесь засады, так что опасность нарваться на пограничников была достаточно велика. Я тихо спросил Славика, что он знает о людях из другой группы. Тот сказал, что знает двоих. Их старшего Степана по кличке Жареный и Леха Молодой, который полгода тому назад женился.

   - Почему Жареный?

   - Так он в костер однажды упал. Случилось это....

  Договорить ему не удалось, вернулся Путник, причем времени с его ухода прошло немного, около двадцати минут.

   -Усё ціха. Пайшлі, браты, - сказал он негромко и мы снова растянулись в цепочку.

   Хотя спуск к реке был довольно пологим, но идти с грузом за плечами, мне новичку, было трудновато, да и мокрые камни брода, захлестываемые водой, были еще тем испытанием. В одном месте моя нога соскользнула, и я уже был готов упасть в воду, как кто-то ухватился за мой тюк и не дал свалиться. Перейдя речку, мы опять пошли быстро до того момента, пока Тимофей вдруг неожиданно не остановился и не поднял вверх руку. Кто-то тихо шепнул: - Граница.

  Снова двинулись, но теперь очень медленно. Страха я не испытывал, только какой-то детский азарт, который больше подходил мальчишке, чем опытному, повидавшему жизнь, человеку. Наверно это чувство исходило от того, что не видел, а значит, не ощущал всей полноты опасности. Напряжение снова сгустилось. Мы отмахали, наверно, километра три, пока наш проводник снова не остановился. Вслед за ним и мы замерли, стали настороженно вглядываться в темноту. Прошло несколько минут, после чего снова пошли дальше, но теперь двигались быстро, почти не осторожничали. Да и тучи чуть разошлись, стало чуточку светлее и теперь я, без особых усилий, мог разглядеть силуэт, идущего впереди меня, Молчуна. Машинист постепенно набирал скорость, а за ним и наша цепочка шла все быстрее и быстрее. Я уже вконец вымотался и сейчас шел только на своем упрямстве и силе воли. Только мы добрались до леса, как Тимофей неожиданно остановился и скомандовал: - Стоп, хлопцы! Прайшлі мяжу!

  Где кто стоял, так и повалился, побросав носки. Я торопливо скинул с плеч широченные, плетеные ремни своего тюка и почти упал на землю. Лежал, глядел в небо и жадно глотал воздух. Отдыхали почти час. Когда двинулись дальше, уже заметно посветлело. Глаза привыкли к легкому сумраку, и я не только различал мощную фигуру Слона, идущего в нескольких шагах впереди, но и пару других контрабандистов, идущих впереди меня. Идти было не то, что легко, но недавний отдых давал себя знать, к тому же бодрости придавал, как я думал, близкий конец нашего путешествия. Пройдя вдоль леса, взобрались на косогор и увидели в подступающем рассвете дома. Я уже обрадовался, но как оказалось зря, мы прокрались, как воры, мимо деревушки и пошли дальше. Ветра не было, поэтому собаки нас не почуяли. Когда дома оказались у нас за спиной, на меня снова навалилась усталость, но теперь уже вместе с сонливостью, хоть спички в веки вставляй, чтобы глаза не закрылись, а вдобавок ко всему стали болеть мышцы ног.

   На место мы уже пришли на рассвете. Большой дом был окружен высоким забором. Ворота заперты, света в окнах нет. Уселись под забором. Опираясь спиной на носку, я, с нескрываемым наслаждением, вытянул уставшие ноги. Несмотря на то, что мы пришли к месту назначения, никто из контрабандистов не издал ни звука и не закурил. Все словно чего-то ждали. Только я хотел спросить у Славика в чем дело, как того вдруг тихо позвал Тимофей: - Глянь, паря, как там.

  Парнишка, словно кот, шустро забрался на забор, а затем тихо спрыгнул во двор. Минут пять было тихо, потом мы услышали, как стукнула дверь, затем раздались быстрые шаги и, наконец, послышался скрип открываемых ворот. В приоткрытой створке мы увидели плотного мужчину в нижнем белье, в сапогах, только сверху он набросил что-то вроде куртки. Рядом с ним стоял улыбающийся Славик.

   Мужчина отвел нас в сарай, где мы сложили свои носки. Перед тем как уйти, он буркнул что-то по-польски. Славик сразу мне перевел его слова: не курить. Вместе с ним ушел Путник и Семен Жареный. Я снял пиджак, потом стянул с себя сапоги и, с каким-то невыносимым блаженством, растянулся на соломе, но перед этим незаметно достал из-за ремня кольт, который сразу сунул в свернутый пиджак. Впрочем, сейчас никому до меня не было дела, даже Славику, который старался всю дорогу опекать новичка. Все эти здоровые мужики сейчас молча лежали, блаженно наслаждаясь спокойствием, которое постепенно вытесняло из их сознания и сердца накопившийся внутри них страх и дикое напряжение, не отпускавшее их весь длинный и опасный путь. Прошло какое-то время, люди ожили, посыпались шутки, раздался смех. Спустя полчаса нам принесли в большой кастрюле еще горячую яичницу, жаренную на сале, хлеб, огурцы, колбасу и водку. Все сразу набросились на еду, словно дикие звери. Чуть позже пришли Тимофей с Жареным, которые рассказали нам, что товар привезут во второй половине дня, ближе к вечеру. Я уже знал, что это хорошая новость, так как частенько товар запаздывал и контрабандисты тогда застревали на сутки, а то и на двое на таких вот хуторах. Довольные новостью, сытые контрабандисты тут же завалились спать. Я настолько устал, что, когда положил голову на свернутый пиджак, то при этом даже не заметил, что мой затылок упирается в рукоять пистолета.