Глава 13

Через два дня после прошедших событий на городской вокзал прибыл поезд, в составе которого был особый вагон. В нем находился специальный груз, присланный московским казначейством в Красноярск.

Он заключал в себе шестьдесят пять миллионов новых, недавно напечатанных червонцев, которые должны были заменить часть старых денежных знаков, и золотой груз – тридцать килограммов свежеотпечатанных золотых монет, получивших название «Сеятель». Отправка денег из Москвы происходила в строгой тайне. Кроме двух сотрудников московского казначейства, деньги и золото охраняли шестеро агентов ГПУ, вооруженные до зубов. За час до прихода поезда на вокзал были отправлены полдюжины агентов в гражданской одежде с задачей выявить и обезвредить всех подозрительных лиц, если такие там найдутся.

На секретном совещании, где обсуждалась приемка ценного груза, было решено не выставлять оцепление на вокзале из-за накаленной атмосферы в городе. Вагон просто отцепили от состава, после чего перегнали на другой путь, поставив рядом с разгрузочной платформой у железнодорожных пакгаузов. Выбрали это место еще из-за того, что сюда мог подъехать бронеавтомобиль, который был задействован вместе с группой бойцов специального отряда ГПУ для охраны груза.

Приемка несколько затянулась из-за частичного нарушения одной из пломб, но в конце концов банкноты и золото были уложены в грузовой автомобиль с укрепленными бортами, за которыми сидели сотрудники спецотряда ГПУ, держа оружие наготове. Взревел двигатель броневика, и тяжелая машина, чуть покачиваясь, стала набирать скорость. За ней двинулся грузовик с ценным грузом. При выезде с территории железнодорожных пакгаузов к ним присоединился грузовик с отделением красноармейцев и пулеметом «максим».

Маленькая колонна уже проезжала последний пакгауз, как под броневиком что-то рвануло. Двигатель заглох. В следующую секунду раздался выстрел, и водитель специального автомобиля бесформенной массой обвис на руле. На месте его левого глаза чернело отверстие, проделанное пулей. Потеряв управление, автомобиль ткнулся капотом в остановившийся перед ним бронеавтомобиль. В следующую секунду с крыши пакгауза ударил ручной пулемет, заставив чекистов и красноармейцев прекратить стрельбу и пригнуться за бортами автомобилей, а следом в машины полетели гранаты. Охрана груза снова открыла огонь, застрелив одного из гранатометчиков, но это был временный успех, так как после этой атаки большая часть охраны была убита или ранена.

Под короткие очереди из пулемета и меткие выстрелы снайпера часть налетчиков, спустившись вниз, с револьверами в руках бросилась к грузовикам. В этот самый момент до этого бесполезный пулемет бронеавтомобиля неожиданно развернулся, ударила хлесткая очередь, и один из бандитов, вскрикнув, упал, заставив остальных кинуться под прикрытие грузовиков. В следующую секунду на крыше броневика разорвалась брошенная граната. Осколки бессильно простучали по броне, не нанеся никакого урона, но пулемет вдруг замолчал. Добив раненых, бандиты загрузили часть денег и золота в подъехавший хлебный фургон, затем возчик щелкнул вожжами, и лошади резво взяли разбег.

Первыми на место налета прибыли стрелки железнодорожной охраны и сотрудники транспортного ГПУ, которые обнаружили только четырех раненых из всего отряда сопровождения. Контуженые, и мало что соображающие водитель и стрелок броневика, а также два тяжелораненых красноармейца, сумевшие притвориться мертвыми. Прямых свидетелей бойни не было, но после опроса кое-кто из жителей близлежащих домов показал, что видели хлебный фургон, а еще спустя четыре часа разыскиваемый фургон был найден со следами крови.

Напряжение в городе сгустилось до предела. Подобного события не случалось со времен лихого налета на банк среди белого дня банды Пети Лапы. Вот только это было полтора года назад, и там были не такие масштабы ограбления, к тому же спустя пару дней Лапу взяли мертвецки пьяного на одной из малин. Сейчас город гудел, как рой рассерженных до предела пчел.

Руководство центрального банка подсчитывало убытки и требовало расстрелять всех виновных, вот только кого считать виновными, никто не знал. По самым первым подсчетам финансистов, налетчики забрали два пятикилограммовых мешка с золотыми монетами и около двадцати миллионов денежными купюрами, что составляло треть ценного груза. Об ограблении почти сразу телефонировали в Москву, а еще через полчаса поступил звонок председателю уездного ГПУ. Ему предлагалось принять все меры по поиску преступников, а также ждать на днях приезда специальной комиссии. В городе снова начались повальные обыски и проверка документов.

Об этом ограблении я узнал от Мухи, который неожиданно появился в середине дня у меня на складе. Прохора не было, а Ленька занимался покупателями. Петр закрыл дверь, а затем, подойдя ко мне, присел на краешек стола.

– Ты слышал? – спросил он меня.

– Что именно? – поинтересовался я.

– Жиганы кассу госбанка сняли. Говорят, тех денег и золота перевозили немерено, а жиганы раз! – и на гоп-стоп их взяли! Во дела!

– Значит, они из-за этого в город приехали.

– Дело говоришь. Только теперь их уже не сыскать! Сразу ноги из города сделали. Эх, мне бы такую казну!

– И что? – насмешливо спросил я его.

– Что-что! На теплое море поехал бы!

– Ты?! – я удивленно вытаращился на Муху. – Что ты там забыл?!

– А я что, не человек? – неожиданно обиделся вор. – Другим можно, а мне, значит, туда ни ногой?

– Погоди. Чего не в Москву или на Кавказ, а обязательно на теплое море?

Обычно словоохотливый, вор неожиданно замялся, потом нехотя буркнул:

– При случае расскажу.

На следующий день после того, как произошло «ограбление века», ко мне на склад пришли гости, Терентий и Силантий. Кастет, вошедший последним, плотно закрыл за собой дверь, потом повернул ключ в замке. Поднявшись со своего места, я поневоле напрягся: похоже, мне предстоял разговор, который так долго откладывался:

– Присаживайтесь, гости дорогие.

Воры уселись.

– Хотели мы тебя, парень, до одного дела приладить, да, видно, не судьба, – начал разговор Терентий. – Только, если то дело не сладилось, у нас другое подвернулось.

– Слушаю.

– Ведь мы тебя хорошо приняли, Старовер. Не обидели. Ведь так? – я кивнул головой, соглашаясь с ним. – Теперь и ты нам помоги. Тебе же довелось быть в банде Левши, не так ли?

Честно говоря, старый вор сумел меня удивить этим вопросом.

– Ну… как довелось. Я там и пару часов не провел, как меня отвезли на пасеку.

Уркаганы переглянулись.

– Чего так? – спросил меня Кастет. – Доверия у атамана не вызвал?

– Если бы так, то меня там, на огороде, и закопали бы. Просто они налет в тот день готовили, а посторонние глаза были им ни к чему!

– Пусть так, но кого-то ты все же видел.

– Тех, кто во дворе был, когда меня к атаману вели, если увижу, может, и вспомню. А что?

Терентий с Силой снова переглянулись, после чего старый уркаган продолжил:

– Дело в том, что после того, как Левша взял казну с поезда, он с большей частью своих людей ушел. По слухам, решил податься в Китай, в Харбин, а может, и куда подалее. Вот только нам тут одна птичка напела, что в том вагоне казна золотая была.

– Птичка по имени Антип? – спросил я.

На лицах обоих урок сразу появились кривые ухмылки.

– Он. Теперь слушай дальше. Как оказалось, не все лесные разбойнички ушли с Левшой, кое-кто решил остаться. Атаман выделил им долю, как полагается, предложив самим между собой делить. Так как туда красные войск нагнали, задерживаться ему не с руки было, он сразу и подался в сторону Китая. А как он уехал, так среди тех, кто остался, дележ начался, да такой, что выжило три человека. Двое из них были подранены в той схватке и поэтому до поры до времени сидели в лесу, зализывали раны. Один из них – твой приятель, Федька Оглобля. Никто бы ничего не прознал еще долгое время, вот только Мишка с Федькой старые дружки-приятели, тот и не удержался, по пьянке лишнее сболтнул.

Старый вор умолк и теперь уркаганы пристально смотрели на меня. Я усмехнулся:

– Значит, не удалось Антипу перехватить их на лесных тропках, и он прислал Мишку сюда, с весточкой. Дескать, все трое сейчас в городе с богатой казной на руках. Я все правильно понял?

– Так и есть, Старовер, – подтвердил мои выводы Силантий. – Вот их нам и надо найти.

– А что Антип и Мишка?

– А то ты Антипа не знаешь! – усмехнулся Терентий. – Он сказал, что себя уважает, а потому не след ему бегать по кабакам и борделям. Мишка бы рад, только отца боится, а тот строго-настрого запретил ему встревать в это дело.

– Понял. Надо проехаться по казино и борделям и найти Федьку, вот только город большой, где его искать? Да и уехать они отсюда могли.

– Да понимаем мы! Все понимаем, парень! – как-то странно возбудился Терентий. – Только как не попробовать ухватить жирный кусок, когда его мимо твоего рта несут. Ведь до конца жизни потом будешь жалеть, что не попробовал его схватить!

– Они не местные, знакомых нет, и город знают плохо, – стал сухо и деловито излагать Кастет свой план, – поэтому крутиться будут только в тех местах, о которых наслышаны, а таких десятка два в городе. Искать не один будешь, а с Мухой и Кирей. Обрисуешь им Федьку. Когда найдешь его, покажешь, а там уже их дело будет.

– Что я с этого буду иметь?

– Долю свою получишь. Не обидим.

– И паспорт тебе сделаем. Слово даем, – поддержал Силу Терентий.

– Кстати, как там с жиганами! Нашли кого-нибудь?

Уже после рассказа Мухи, прошлым вечером, когда ужинал в трактире, мне довелось услышать кое-какие подробности налета. Если раньше я только подозревал, что это бывшие царские офицеры, то после того, что услышал, у меня никаких сомнений не осталось. Стоило мне узнать подробности, как в голове всплыл куплет, так как другие, как и автора песни, я просто не помнил:

Реакция на мой вопрос была предсказуемой: урки не смогли сдержать свои эмоции. Правда, кричать и ругаться не стали, зато физиономии изрядно перекосило. Еще бы, крупное дело провернули у них под носом, да еще богатую добычу унесли. И кто? Жиганы! Позор ворам!

– Не нашли сук рваных. Легавые с чекистами весь город прошерстили, а все без толку, – зло буркнул Силантий.

– Да не про них мы сейчас толкуем, – зло сверкнул глазами Нож, – а про наше дело. Ты как?

– Я что? Согласен. Только как с деньгами быть? Рестораны и казино, они ведь трат требуют.

– Держи, – Силантий протянул мне пачку банкнот. – Сто рублей. На ветер не кидай, в меру трать.

– Ты парень понятливый и исполнительный, уж постарайся, – в голосе Терентия неожиданно прорезались просительные нотки.

«Похоже, добычу Левша взял весьма изрядную, иначе чего этим уркам суетиться из-за ее части».

– Постараюсь, – обнадежил я их. – И еще. Их точно трое?

– Если Антип не врет, то это два родных брата Рохлины, Василий и Степан, а Федька – их двоюродный брат.

– Дождусь Муху, и поедем. Тряхнем мошной да гульнем всласть, – озорно подмигнул я ворам.

– Но-но! – строго прикрикнул Силантий. – Сначала дело, гулять потом будешь!

– Да ладно, я просто шутковать люблю! Только опять вопрос: зачем нам Кирьян? Что мы с Мухой не справимся?

– Он с вами ходит не будет, на облучке посидит. Ежели уйти придется по-быстрому или где туго придется, тут он и пригодится. И последнее. Ни Мухе, ни Кирьяну знать об этом деле не надобно. Они знают только, что ты ищешь одного человечка. Только ты его знаешь, а больше никто. Ты все понял?

– Да понял я, понял. Когда поедем?

– Завтра. Пусть легавые малость поостынут, тогда и делом нашим займетесь.

Руководил поисками Муха, так как из нас троих он оказался единственным знатоком городских злачных мест. Мы с Мухой, приодетые (ради этого случая нам даже достали приличные костюмы), с перстнями на пальцах и золотыми заколками на галстуках, изображали нэпманов средней руки, которые решили поразвлечься. Судя по тому, как щедро воры подошли к обеспечению нашей операции, я еще раз убедился, что золота у этой троицы должно быть очень много.

Если Кирьян все время молчал, то Муха пару раз как бы между прочим интересовался, ради чего или кого мы мотаемся по городу. Я отмалчивался, а Муха хмурился. Было видно, что ему явно не нравилось, что его используют втемную.

Если вначале мне понравилось так проводить время, то уже к вечеру первого дня поисков, сидя в «Пьяном арлекине», я почувствовал, что полностью выдохся.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего – все тот же папиросный дым, звон бокалов, подобострастные лица официантов в ресторанах, липко-сладкие запахи дешевой парфюмерии в борделях, дробный стук шарика, хлопанье пробок шампанского и выкрики крупье в казино. Поздним вечером мы приехали в танцзал «Эльдорадо», который был последним на сегодня в нашем списке.

Трехэтажный белый дом стоял на границе городского центра, с его широкими улицами, бульварами и парками и улиц с частными аккуратными домами и палисадниками, но стоило нам подъехать ближе, как стало видно, что все это в прошлом, а теперь глаз нередко цеплялся за выломанные доски в заборе, заросли бурьяна или завалившуюся калитку.

Окна заведения были широко раскрыты, поэтому звуки игравшего оркестра мы услышали издалека. Муха уже бывал тут несколько раз, но ему здесь не очень сильно понравилось. Рассказал, что вышибалы здоровые и наглые, чуть что, хватают за шиворот и выбрасывают на улицу, а народу столько, что не протолкнуться, и толчется он, как на вокзале, зато баб – море разливанное.

– Все городские бабенки сюда прутся. Одежку модную показать и себя любимую. Да и мужикам здесь раздолье. Тут и выпить можно, и девку на вечер снять.

– Так чего тебе здесь не понравилось?

– Так местные ракло компаниями ходят, а что не так, толпою бьют.

При входе нас оценили глазами сразу трое: швейцар, администратор и вышибала. Оценили по достоинству, потому что напомаженный и пахнущий дорогим парфюмом администратор с ходу предложил нам пройти в ресторан, при этом вскользь намекнул, что через час мест уже может не быть. За пять рублей, которые мгновенно исчезли в руке напомаженного хлыща, мы получили заверение, что два места за столиком будут ждать нас в течение часа. Пока мы разговаривали, я для себя отметил, что проходящий мимо нас народ, идущий к лестнице, был одет в основном бедно и невзрачно.

– Могу вас заверить, господа, оркестр здесь не хуже того, что в танцзале. Все наши посетители – приличные люди, и кухня у нас отменная! – продолжал зазывать нас администратор. – Пальчики оближете. Также можем предложить вам отдельные номера с приватными услугами. Так как?

– Пока нет. Спасибо.

– Второй этаж – буфеты. Третий этаж – танцзал, – уже скучным голосом сообщил нам администратор. – Ждем вас у себя.

Кивнув головами, что все поняли, мы направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Везде были зеркала, отражавшие свет ярко светящихся люстр. Большинство посетителей, как я заметил, здесь оставляла молодежь, но встречались мужчины и женщины в возрасте, так называемые короли жизни. Серьги с бриллиантами в ушах, золотые перстни с драгоценными камнями на пальцах, дорогие костюмы, пошитые на заказ, туфли, привезенные из Европы.

Впрочем, большинство из них сразу исчезали в дверях ресторана, около которого стояли еще двое плечистых вышибал, но кое-кто поднимался вместе с основной массой наверх. Мы как раз шли с одним таким типом. Невысокого роста, с изрядным животиком и плешью, но с тремя перстнями на пальцах, он пытался на ходу познакомиться с весьма симпатичной девушкой.

– Милая, будь раскованной. Спеши жить сегодня, потому что завтра может быть поздно. Мы все заложники у этой жизни, которую нам дали в аренду комиссары.

Что любопытно, та с интересом слушала этот бред, при этом глядя на крупный бриллиант в золотом зажиме его галстука.

На втором этаже по обе стороны помещения расположились два буфета, а между ними стояли столики. Около зеркал толкались, пудрились и причесывались женщины, пока их кавалеры заказывали, расплачивались и несли на столики закуски и выпивку. Здесь царила легкая, непринужденная атмосфера, народ постоянно двигался, перекрикивался, смеялся, весело болтал. Здесь, подражая буржуазным привычкам, отрывался простой народ.

Только я начал присматриваться к людям, как Муха толкнул меня локтем в бок:

– Глянь туда, Старовер. Верзилу в синем пиджаке в белую клеточку видишь? Его кликуха – Филин, а рядом с ним Весло. Рожи у них вон какие красные. Видно, неслабо уже приняли.

Мы старались избегать таких встреч, так как надо было врать, почему мы не хотим посидеть в их компании. Мне было проще, меня мало кто знал, поэтому в такие объяснения всегда пускался Муха.

– Разделимся. Если они тебя заметят, то обязательно позовут. Ты иди к ним, а я сам тут покручусь. Уж больно народа много, тут смотреть и смотреть. Если что, я потом пойду на третий этаж, а после спущусь в ресторан.

– Заметано, – согласился со мной Муха и отошел в сторону.

Вору очень хотелось выпить в компании с приятелями, но при мне он не стал этого делать. Дело есть дело. А вот если заметят и позовут…

Минут пять я прогуливался по залу туда и обратно, но тех, кого искал, здесь не было. Стоило мне окончательно в этом убедиться, как я пошел к лестнице, чтобы подняться наверх. Дойдя до ее середины, я услышал, как звуки старого аргентинского танго сменились резкой и манящей музыкой тустепа. Поднявшись, я увидел, как длинная линия танцующих пар несется по залу, стуча каблуками по навощенному паркету. Душный, тяжелый воздух, несмотря на открытые окна, прямо струился в раскаленной атмосфере танцевального зала.

Обвел глазами помещение. Кого здесь только не было! Нэпманы с жирными пальцами, унизанными перстнями, красные командиры, затянутые в скрипящую портупею, заводская молодежь, советские служащие в белых рубашках и полотняных брюках, скромно одетые студенты. Наконец тустеп закончился. Потные, взмокшие музыканты отложили инструменты в сторону. Стоило раздаться крику: «Антракт!» – как большинство людей кинулось к лестнице, это кавалеры тащили своих смеющихся спутниц в буфет, но были и другие, которые подходили к настежь открытым окнам, доставали папиросы и с наслаждением затягивались дымом. Отойдя в сторону, я встал у стены, просеивая глазами толпу.

– Егор, здравствуйте, – неожиданно раздалось за моей спиной.

Я резко обернулся. Передо мной стояла улыбающаяся Таня, учительница французского языка из школы изящных искусств. За ее спиной торчал атлетически сложенный мужчина, явно недовольный вниманием девушки к моей персоне.

– Здравствуйте, Татьяна Владимировна. Не ожидал вас здесь увидеть.

– Мы здесь с моим напарником Данилой два-три раза в неделю выступаем, как говорят наши музыканты, «на разогреве». В начале вечера выступаем с двумя-тремя экзотическими танцами. Хозяин «Эльдорадо» неплохо платит, а деньги никогда не бывают лишними. Особенно в наше время. Вы-то как здесь оказались?

– По делу. Как у вас дела? Никто не пристает?

– Похоже, моему страшному ухажеру сейчас не до меня. Краем уха я слышала, что после того ужасного ограбления к нам приезжает комиссия из Москвы. Один ответственный товарищ, который учит у нас французский, сказал, что такие ошибки не прощаются. Кстати, у меня есть еще новость. К нам на днях приезжает миссия французского Красного Креста. Мы будем ее встречать!

– Хорошие новости, просто отличные. Не хотите спуститься в ресторан?

Она оглядела меня.

– Вы сегодня по-другому одеты. Только я скажу вам прямо: тот Егор мне больше нравился. У вас все хорошо?

– Так вы принимаете мое предложение? – ответил я по-еврейски вопросом на вопрос.

– Принимаю, – согласилась девушка и тут же оглянулась на своего спутника. – Данила, я останусь с Егором. Ты иди.

– До свидания, Таня, – попрощался ее спутник и, мазнув по мне недружелюбным взглядом, стал спускаться по лестнице. Мы пошли за ним вслед.

– Вы меняете внешность, словно тайный агент из криминального романа, – наклонившись ко мне, тихо сказала девушка. – Может, вы на задании?

Честно говоря, я не был готов к такой неожиданной и внезапной встрече, поэтому даже не знал, что соврать.

– Не совсем, – замялся я. – Если потом у меня будет такая возможность, я легко все объясню.

– Ладно. Кстати, Наталья Алексеевна вчера вспоминала вас. Похоже, она хочет о чем-то с вами поговорить.

– Обязательно поговорю с ней, как только выберу время.

Я не стал заходить на второй этаж, поэтому мы сразу спустились на первый, в ресторан.

– Татьяна Владимировна, рад вас снова видеть. Проходите, пожалуйста, – узнавший ее администратор в легком поклоне наклонил голову.

Не успели мы переступить порог, как к нам со всех ног бросился официант.

– Семен, обслужи гостей! – раздался за нашей спиной командный голос администратора.

– Сколько раз здесь была, а в ресторан ни разу не заходила, – сказала Таня, пока мы шли по проходу между столиков.

Не успел официант подать нам меню, как у нашего столика оказался Муха. Мазнув по девушке взглядом, наклонился и тихо прошептал:

– Легавые хазу обложили. Надо ноги делать.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, я сразу заметил нервозную суету в зале. Вскочил на ноги:

– Извините, Таня, мне надо срочно уходить. Прошу простить мою бестактность, но обстоятельства…

Вдруг из бокового кабинета, вход в который был закрыт черной бархатной шторой, выглянуло очень знакомое лицо. Память мгновенно перебрала десятки лиц, с которыми мне пришлось встречаться… Это он! Пулеметчик из банды Левши! Тогда он был в одежде матроса, в клешах и в тельняшке, накрест опоясанный пулеметными лентами. Еще он придерживал одной рукой стоящий прикладом на земле ручной пулемет.

Я замер, не зная, что предпринять. Девушка растерянно смотрела на меня, мне в ответ только и оставалось, что пожать плечами. Муха, пошептавшись с официантом, дернул меня за рукав:

– Уходим. Через черный вход.

Резко выдернул из кармана деньги, сунул две десятки официанту:

– Девушку накормить и отправить на извозчике! Шкуру спущу, если что не так! – затем кинулся вслед за Мухой. Несмотря на начавшуюся панику, я успел заметить мелькнувший впереди белый пиджак пулеметчика.

Свет, упавший из двери ресторана, вырвал из сгустившихся сумерек пять человеческих фигур с оружием в руках.

– Всем стоять! Проверка документов! – выкрикнув, оперативник вскинул руку с револьвером над головой, а за его спиной грозно клацнули затворы винтовок. Если бы у красноармейцев были штыки, то у патруля был бы шанс сдержать толпу, а так два десятка пьяных, в равной степени испуганных и злых мужчин, кинувшись в едином порыве, прорвали жидкий заслон, несмотря на удары и угрозы. Со всех сторон слышались крики, стоны и отборный мат. Кто-то лежал на земле, сбитый с ног, кто-то несся во весь опор, слыша за своей спиной истошные крики патрульных:

– Стоять, сволочи! Стоять, вашу мать!

Только я успел уйти от удара винтовки патрульного, как у меня за спиной раздался выстрел, придавший мне ускорение. С первых секунд я потерял из вида Муху, но при этом не упустил из поля зрения пулеметчика. Держась за бок (видно патрульные ему приложили), бандит сейчас бежал по улочке, залитой сиреневыми сумерками. Я бросился вслед за начавшей растворяться в темноте фигурой пулеметчика. Крики и ругань за моей спиной еще были слышны, но погони явно не было.

Так как получилось, что в этом направлении бежали мы вдвоем, бандит сразу услышал топот моих туфель и отреагировал на свой лад. Его рука нырнула во внутренний карман пиджака, но доставать оружие он не торопился, пытаясь сначала разглядеть и понять, кто перед ним. Лунного света было недостаточно, а еще на узкую улочку падала тень от деревьев, еще больше сгущая наступившие сумерки.

Сделав вид, что тоже его увидел, первым делом надвинул шляпу на брови, перешел на шаг, а потом негромко крикнул:

– Эй! Я не легавый. Тоже из «Эльдорадо» еле ушел, – при этом сделал пару шагов вперед и остановился, чтобы бандит оценил мой костюм и перстни на пальцах.

– Ты как? – неожиданно спросил он.

– Мне что, слегка отдышусь и дальше пойду, – говоря это, я одновременно прокручивал в голове варианты дальнейшего развития событий. «Надо завязать знакомство, а затем узнать, где он живет. Только почему он один? Разделились они, что ли?».

– Повезло. Мне эта сволочь сиволапая под ребра винтовкой заехала. Теперь болит – спасу нет.

– Э-э… – я сделал вид, что растерялся. – Так тебе к доктору надо. Ну, я пошел.

– Стоять, сука! – бандит хоть и скривился, но при этом довольно резко выхватил из-под пиджака оружие. В руке он держал короткоствольный револьвер, скорее всего, «Бульдог».

– Ты чего? – я придал себе испуганный вид и для большего антуража даже руки поднял вверх.

Наверно, я настолько смешно выглядел, что пулеметчик даже усмехнулся.

– Да не трясись ты и руки опусти. Просто помоги мне до дому добраться, а там иди хоть на все четыре стороны!

– Я бы и так помог! Чего револьвером тыкать! – недовольно, но с явным облегчением буркнул я, подставляя плечо.

Бандит оперся на меня, кривясь от боли в сломанных ребрах и ругаясь вполголоса, после чего мы пошли по тихой улочке. В таком положении, даже если он меня узнает, я легко мог его нейтрализовать. Сколько мы шли, трудно сказать, так как ни он, ни я здешних мест не знали, но все же сумели выбраться на довольно широкую улицу, где услышали спокойную, мерную поступь лошадиных копыт.

– Эй, голубчик! – крикнул я.

Бандит, до этого державший оружие в руке, поспешно убрал револьвер во внутренний карман.

– Никак, господа, хорошо погуляли, – сказал остановившийся перед нами извозчик, стоило ему увидеть повисшего на мне бандита. – Пожалте, господа хорошие! Доставим в лучшем виде!

Коляска слегка качнулась на рессорах, стоило нам сесть на сиденье.

– Куда ехать?

Бывший пулеметчик назвал адрес, и мы поехали. Разговаривать нам было не о чем, поэтому всю дорогу мы молчали. Спустя десять минут пролетка наконец добралась до частного дома. Мой попутчик попытался слезть, но охнул, потом, не сдержавшись, матюгнулся, но все же со второй попытки сумел вылезти из пролетки и, не оборачиваясь, заковылял к калитке частного дома.

Всю обратную дорогу я думал о том, что мне теперь делать. Самому прижать бандитов или все же сдать их ворам? Все-таки стал склоняться к первому варианту, так как зная Ножа и Кастета, я понимал, что вместо доли получу ножом в бок. Вернувшись к себе, застал там уже пришедшего Муху. Он уже переоделся, костюм нэпмана валялся на полу. На подоконнике стояли бутылка самогона и закуска, состоящая из нарезанного сала, огурцов и хлеба. Увидев меня, вор неподдельно обрадовался.

– Ушел? Молодец! Выпить хочешь?

– Не хочу.

– Представь, Старовер, а меня тот легавый, у входа, признал! Кинулся ко мне, а я в сторону – и рванул со всех ног! Отбежал, оглянулся по сторонам, а тебя нет. Ты-то как ушел?

Когда я прикидывал плюсы и минусы возможного развития событий, то сразу отметил, что, работая в одиночку, не смогу все потянуть. Мне был нужен, как минимум один помощник. Хотя бы такой, как Муха.

– Петя, ты все еще хочешь на теплое море поехать?

Вор насторожился:

– Ты это к чему?

– Ты знаешь, кого мы ищем?

– Нет.

– Людей, у которых много-много золота. Погоди, я еще не все сказал. Сила и Терентий запретили мне кому-либо об этом говорить.

– Погоди! Ты это про жиганов?

– Нет. Это совсем другое дело. Об этом золоте знают только Кастет, Нож и я. Теперь ты.

Муха молча смотрел на меня и думал. Я видел, что он лихорадочно пытался понять, как ему правильнее поступить. Сейчас у него все перемешалось в голове: воровское братство, золото, теплое море. Домушнику уже приходило в голову, что здесь не все чисто, а тут вдруг неожиданное откровение Старовера.

Муха, дожив до тридцати трех лет, давно не верил в воровскую честь и знал, что большие деньги даже праведного человека с пути собьют, что тогда говорить про воров. Вот только половину своей прожитой жизни он жил по воровским законам и так просто отрешиться от того мира, в который врос душой, ему было непросто. Да и Старовера он почти не знал, но его чуйка битого жизнью человека говорила, что он другой, вот только какой, ни понять, ни осознать своим умом был не в состоянии. После того случая с чекистом, Егор открылся Мухе, рассказав, что это была месть за сожженный скит и смерть его семьи. Петр тогда решил, что парень поступил правильно. Да и на сходке ребята рассказывали ему, что Старовер вел себя как правильный пацан. Так поверить или нет?

– Хочешь кинуть всех и один поднять это дело? Так, Старовер?

– Не так. Во-первых, не всех, а Терентия с Кастетом. Во-вторых, не один, а с тобой.

– Как слам кинешь?

– Долю? Половину дам. Хватит?

– Хватит, если касса приличная. Что там, бабки или рыжье?

– Знаю только одно: это казна из поезда, который захватил Левша. Слышал?

– Слышал, – задумчиво ответил вор, начиная понимать, откуда появились эти сведения, так как о связи Терентия с лесными бандитами знали многие.

Муха снова задумался. Прошло несколько минут, пока он наконец не сказал:

– Ладно, я в деле. Что делать?

– Я нашел дом, который сняли лесные бандиты.

– Сколько их?

– Трое. Где остальные, не знаю, а один сейчас точно в доме. У него, похоже, ребра поломаны. Не смотри на меня, это солдат патруля ему винтовкой саданул. Ты можешь найти прямо сейчас Терентия или Силу?

– Погоди! Разве мы не сами пойдем туда?

– Ты забыл, что они знают о золоте?

– И что?! Поговорим с этими бакланами как следует, все расскажут! Заберем золотишко и сразу исчезнем из города!

– А если это золото закопано в лесу или находится в городе, но в разных местах? Сколько времени на это уйдет? Да и мало ли что произойдет? А так их убираем, и больше никто ничего не знает, а мы, не торопясь, занимаемся этим делом дальше.

– Так-то оно так… – Муха какое-то время колебался, а потом все же решился. – Ладно! Знаю хату, где может быть сейчас Кастет.

– Сейчас скажу тебе адрес, привезешь его туда. Буду ждать вас там.

После того, как он ушел, я переоделся, взял кольт, закрыл дверь и вышел на улицу. Меня сейчас интересовал только один вопрос: сдаст домушник меня Кастету или нет?

«Пусть попробует», – подумал я, ощущая спиной прохладную тяжесть кольта.

Извозчика я отпустил, не доезжая до нужного мне дома, а остаток пути проделал пешком. Света в окнах у них не было, как, впрочем, и у соседей. Окна дома были притворены, а закрыты или нет на задвижку, в темноте не разглядеть.

Дожидаться мне пришлось долго, больше часа. Увидев в темноте две фигуры, я не сразу вышел из своей засады, а несколько минут выжидал, не появится ли еще кто за ними. У Силантия было заметно помятое лицо, да несло от него перегаром, но при этом глаза и голос были как у трезвого человека.

– Он там один? – сразу поинтересовался Силантий. – Федька Оглобля?

– Один, – подтвердил я. – Но не Федька. Другой. Я его видел во дворе, на месте стоянки…

– Да понял я. Понял, – перебил меня Кастет и задумался. Он явно колебался, не зная, на что решиться, но страх, что богатая добыча может уйти, если промедлить, придала ему решимость.

– Муха, давай.

Домушник осторожно подошел к невысокому забору и – раз – перемахнул его, причем так тихо и ловко, словно кот прыгнул. Замер на какое-то мгновение, потом неслышно подошел к окну, чуть толкнул его, но, видно, оно было закрыто, потому что он пошел к следующему. Мы остались на месте, оставаясь в темноте и в густой тени дерева, нависшего над забором; сейчас мы были невидимы для тех, кто мог пройти по переулку, не говоря о людях, живших в соседних домах. Где-то невдалеке затявкала собака, видно, спросонья, потому что почти сразу смолкла.

Спустя какое-то время Петр появился в поле нашего зрения и слегка махнул нам рукой: идите. Я легко бросил тело через невысокий забор, почти не касаясь его рукой, а Силантий, осторожно, с оглядкой, зашел во двор через калитку и подошел к входной двери.

Идя вслед за Мухой, я видел, как тот осторожно провел рукой по подоконнику, потом еще больше отодвинул створку окна, напрягся и одним неуловимым кошачьим движением скользнул через окно внутрь дома. Напрягшись, я прислушивался к звукам. Спустя несколько минут что-то стукнуло и раздался легкий скрип.

«Дверь открылась».

Спустя пару минут я переступил порог и оказался в полной темноте. Замер, вслушиваясь. Где-то впереди, в комнате, должны были находиться Муха и Кастет.

– Кто здесь?! А! Суки! Мать… – вдруг раздался громкий голос пулеметчика, сразу резко оборвавшийся.

– Муха, лампу. Старовер, дверь запри, – тихо скомандовал Силантий, при этом у него был какой-то неестественный, сдавленный голос.

Спустя пару минут комната осветилась неярким светом керосиновой лампы. Я не сразу понял, что случилось, увидев стоявшего у стены Силантия, держащегося за бок. Под его пальцами, зажимавшими рану, расплывалось кровавое пятно, а на кровати лежал мертвец с проломленной головой. В руке у него был зажат штык-нож. Видно, пулеметчик неожиданно проснулся и ткнул немецким тесаком Силу, а тот, вместо того, чтобы просто оглушить, со всей дури ударил его кастетом в висок.

– Как ты? – спросил я Силу с перекошенным от боли лицом.

– Бок пропорол, падла. Перевязать надо.

Мы с Мухой быстро нашли среди вещей лесных бандитов несколько нижних рубашек, порезали на ленты, после чего перевязали вора. Кастет осторожно сел на табурет, опершись спиной о стену, бросил злобный взгляд на тело мертвого пулеметчика, наполовину свисавшее с кровати.

– Те двое теперь ваша забота. Живыми их берите, – он чуть повысил голос. – Поняли? Живыми.

– Они кто? Залетные? – поинтересовался у главаря Муха.

– Когда надо будет, скажу. Теперь ждем.

Кастет не догадывался, что только что подписал себе приговор. Если у Петра и оставались какие-либо сомнения в отношении меня, то они прямо сейчас исчезли. Чтобы не сидеть просто так, начали обыскивать дом. Нашли в одном из матрасов пачку денег, девятнадцать тысяч рублей, а из печи вытащили шкатулку с различными золотыми вещами – мужскими и женскими ювелирными украшениями. Добыча была богатая, но на сундук с сокровищами явно не тянула.

Перед самым рассветом в дверь громко, по-хозяйски постучали. Судя по шуму и пьяным голосам, хозяева дома вернулись после ночной гулянки. Разобраться с ними проблем не составило, а еще через пятнадцать минут, связанные, они сидели спинами друг к другу. Окна и дверь были тщательно закрыты.

– Федька, привет, – поздоровался я с бандитом, когда привел его в сознание. – В город приехал, а в гости не заходишь. Нехорошо.

Тот бешено зыркнул на меня, потом скосил глаз на труп с проломленной головой, оббежал нас всех глазами и криво усмехнулся:

– Золотишка захотелось? Только хрен вам всем… Дальше полился поток бессвязного мата. Когда он закончил, Кастет нехорошо, криво улыбнулся, не торопясь достал из-за голенища сапога нож, затем тяжело поднялся с табурета.

– Положите его на кровать и крепко держите! – сказал он нам.

Пару раз, в той жизни, мне приходилось присутствовать при полевых допросах, так вот сейчас происходило нечто похожее. Он пытал Федьку излишне жестоко, с какой-то внутренней дикой злобой, но стоило тому прохрипеть: «Я скажу… Здесь…» – как уркаган прижал окровавленное лезвие к его губам.

– Погодь, – он повернулся к нам. – Муха, метнись к Кондрату на подворье. Возьмешь у него телегу – и назад.

Вор кивнул головой, скользнул по мне взглядом, затем развернулся и вышел. Спустя десять минут мы уже знали, что люди Левши сильно облегчили нам задачу, закопав золото на заднем дворе дома.

– Иди, копай! Я пока за этим прослежу, – кивнул головой Кастет на последнего оставшегося в живых пленника, снова тяжело усаживаясь на табурет.

Выйдя во двор, прошел до указанного места. Только-только начало светать. Оглядевшись по сторонам, всадил лопату в мягкую землю, а спустя десять минут металлический штык ударился о деревянную крышку. Расширил яму, а затем втащил в дом, один за другим, два деревянных ящика. На их крышках до сих пор были видны полустертые орлы царской империи.

– Это все? Больше нет? – спросил меня Кастет, а после моего кивка головой, быстро, одним росчерком перерезал последнему пленнику горло и сразу оттолкнул от себя, чтобы не запачкаться кровью.

– Чего сморщился, Старовер? – радостно оскалился Кастет, пьяный от крови. – Все закончилось! Золотишко-то – вот оно! На всю жизнь хватит! Открывай ящики! Хочу посмотреть на него! Ну, давай!

Он явно торопил меня, не давая подумать и понять, что он задумал. Я уже оценил его позицию и знал: стоит только мне наклониться над ящиком, как сразу потеряю его из вида. Дальше все просто. Он бьет меня ножом либо в бок, либо в шею.

– Золото! Мы богаты! – подыгрывая ему, радостно воскликнул я, при этом начиная резкий поворот и одновременно стремительно выбрасывая вперед правую руку, а уже в следующее мгновение ребро ладони смяло кадык на горле Кастета.

Он захрипел, пытаясь вдохнуть, лицо начало багроветь. Нож с глухим стуком упал на пол, когда Силантий инстинктивно вскинул руки к горлу.

Где-то спустя полчаса перед домом застучали копыта и послышался скрип плохо смазанных колес телеги. Не успел вор переступит, порог, как я крикнул:

– Дверь закрой.

Муха настороженно вошел в комнату, держа в руке револьвер, что стало неожиданностью для меня.

«Где взять ухитрился?»

Веры у меня к домушнику не было, но, пока наши интересы совпадают (я исходил из этого) он изо всех сил будет стараться довести дело до конца. К тому же я заткнул рот его жадности, предложив ему пятьдесят процентов добычи. Вот только это были мои выводы, основанные на коротком знакомстве с Мухой, а как на самом деле поведет себя вор, предсказать было сложно, поэтому я его ждал, держа под столом руку с пистолетом. Вор бросил быстрый взгляд на золото в открытых ящиках и труп Кастета. Сейчас для него наступил момент истины.

– Значит, все правда, что ты сказал, – голос у вора был хриплый и напряженный.

– Правда, – подтвердил я его слова. – Что дальше делать будешь?

Муха пробежал глазами по богатству, лежавшему на столе:

– Половина моя?

– Как договорились, – подтвердил я.

Домушник немного расслабился, убрал наган, засунув его за ремень. Следом встал я, демонстративно засунув кольт на место. Муха подошел к одному из ящиков, взял слиток, покрутил перед глазами, положил на место и снова посмотрел на меня, при этом его губы сложились в довольную улыбку.

– Вот это фарт, Старовер! Золотой фарт!

Я пожал плечами.

– Дербаним и разбегаемся? – тут же предложил вор.

– Нет. Делаем, как договаривались.

– Зачем?! Канаем на вокзал – только нас и видели!

– Я свою часть работы сделал, теперь твоя очередь, – я прибавил жесткости в свой голос.

Предложение домушника было правильным и логичным в этой ситуации, тем более что его, как и меня, ничего не держало в этом городе, за исключением собственного самолюбия и твердого принципа доводить все дела до конца. Бежать? Какой я после этого рисковый парень? Зато вор считал, что у него уже все есть. К чему ему лишний риск? Ведь после исчезновения Кастета первым делом будут искать его, а уже потом Старовера. Это и была причина, по которой он хотел как можно быстрее исчезнуть из города. С другой стороны, Муха понимал, что Старовер сделал все, что обещал. Людишек нужных нашел, золотишко выкопал, да Силантия на тот свет отправил. Вором просто так не становятся, так что подлости в Мухе хватало, но при этом он привык уважать силу, а также инстинктивно понимал, что этот молодой парень такой же хищник, как и он, только более сильный и удачливый, а значит, такому лучше поперек дороги не становиться.

– Лады. Кончим Терентия, а после каждый сам по себе, – и он подошел к столу. – Сколько тут золота?

– Думаю, больше пуда будет.

В одном из ящиков находились золотые царские десятки, разложенные по отделениям в полотняных мешочках-колбасках, а в другом – золотые и платиновые слитки.

– Ох и богатая казна! Что тут скажешь! – вор в радостном азарте даже ладони потер, после чего повернулся ко мне. – Что дальше?

– Это ты мне скажи! Ты же Терентия лучше меня знаешь.

Муха думал недолго, после чего изложил свой план.

«Логично и просто», – подумал я и согласился с ним.

Уже светало. Мы дождались того момента, когда улицы заполнятся торопящимся по делам народом: тогда наша телега не будет резать никому глаза.

– Слушай, Егор, а ты взаправду был старовером? – вдруг неожиданно спросил меня домушник.

– Был. А что?

– Да странный ты какой-то. Крови не боишься, но не душегуб. Говоришь грамотно, фасон держишь. Может, ты из дворян, белая кость?

– Не угадал. Я просто человек.

– Врешь. Да и ладно. Помнишь, я тебе про теплое море говорил?

– Ну, было такое.

– Никому об этом не говорил, таил в себе. А тебе… – он выдержал паузу, – скажу. На пересылке, еще при царе, довелось мне познакомиться с банковским чиновником-растратчиком. Даже фамилию и имя его запомнил. Николай Иванович Лесковский. Вот он и рассказал мне про свой домик-дачу в Крыму. Говорил, что там всегда тепло, фрукты есть всякие, ласковое море и нежные девушки. С тех пор запали его рассказы мне в душу, а вместе с ними появилась мечта, что, возможно, и у меня когда-нибудь будет свой домик у моря.

– Хорошая мечта. Мне она нравится.

– Так поехали вместе, кореш!

– Нет, Петя. У меня своя дорога.