Глава 14
Загрузив драгоценный груз на телегу, затем закрыв дверь на ключ, я спросил Петра:
– Значит, к тебе едем?
– У бана, за железнодорожными мастерскими, у меня лежка есть. О ней ни одна душа не знает, там и скинем кассу. Ну а дальше, как договорились, – ответил мне вор, понукая лошадь.
Лежкой домушника оказалась комната в частном доме на краю рабочего поселка, которую тот снимал у старушки. За домом шли пустыри, на них местные жители разбивали огороды, а еще дальше находилось кладбище. У этого места было два больших плюса. Во-первых, через окно, выходившее на пустыри, можно было легко раствориться среди домиков рабочего поселка, а во-вторых, старушка была подслеповата и глуха как пень. Здесь вор хранил немного денег, оружие и документы на случай бегства. К тому же от дома до вокзала можно было добраться за пятнадцать минут быстрым шагом.
Выгрузив в комнате ящики, мы разделили и запаковали золото, а уже потом расстались. С работой в лавке я закончил, осталось только забрать деньги и вещи, а затем в условленном месте встретиться с Мухой. Местом встречи вор назначил бильярдную на улице Карла Маркса.
Бросив осторожный взгляд по сторонам, я вошел в бильярдную. Над столами висели оранжево-желтые абажуры, освещая только зеленое сукно и скрывая все остальное помещение в легком полумраке. Фигуры игроков то появлялись в кругу света, то растворялись в тени, за его границей. Пахло табаком, пивом и еще чем-то, но чем именно, я понял, стоило мне пройти вглубь помещения и увидеть в углу пузырившийся в жестяной банке столярный клей, стоявший на примусе. Рядом стоял мужчина в рубашке с закатанными рукавами и прямо сейчас, подцепив осторожно щепочкой немного тягучей массы, мазнул ей по кончику кия, который держал в другой руке. Затем, отложив орудие производства, наложил на клей кожаную нашлепку и плотно прижал ее рукой. Я пошел дальше. Стоящий в глубине зала стол обступили полтора десятка человек, которые напряженно и внимательно наблюдали за игрой.
– По-крупному, видно, играют, – неожиданно раздался у меня за спиной голос Мухи.
– Как дела? – повернулся я к нему.
– Как только Нож окажется в городе, ему сразу цинканут, – вор замялся на несколько секунд, потом спросил. – Ты уверен, что он с собой всю кодлу не прихватит?
– Не прихватит. Если только Семена и Кирьяна возьмет, так как раскрываться перед другими ему резона нет, ведь тогда золотишком делиться придется, да в общак отстегнуть.
– Сам так подумал, но все же… Ладно, поехали.
Долго разговаривать с Терентием никто не собирался, но сценарий разговора с Мухой я обстоятельно проработал. Для антуража на стол были выставлены полупустая бутылка самогона, стакан, закуска. Это было сделано для того, чтобы убедить Терентия и подручных в том, что домушник находится один в комнате. Ставя этот незатейливый спектакль, я исходил из опыта общения Петра с уркаганом: Петр утверждал, что тот не только подозрителен и жесток, но и жаден до безобразия. Стоит ему узнать, что Силантий неизвестно куда уехал с Мухой, он сразу заподозрит, что дело заключается в золоте. Он начнет искать всех троих и узнает, что появился Муха и у него для Терентия есть сообщение.
Исчезновение Силантия и Старовера всколыхнуло в душе старого уркагана злобу, замешанную на самых грязных подозрениях. В воровское братство ни он, ни Семен давно не верили, жизнь человеческую разменной монетой сделали, да и жили только по своему закону: чужими руками взять побольше, а самому в стороне остаться. Мысли у Терентия кружились как стая черных ворон, все больше разжигая его подозрения: «Кастет, сука… Сколько там золотишка-то… Предать вздумал… Если все так, урою падлу! Пришью, рука не дрогнет!»
Оставив пролетку за несколько домов до нужного адреса и приказав извозчику дожидаться, троица бандитов быстро пошла по улочке в поисках нужного дома. Стоявший на отшибе дом затронул в душе строго урки неясные подозрения: не ловушка ли это? Шлепнут их здесь – и концы в воду!
Вот только кто? Кастет, как и он, к золоту никого не подпустит, себе все постарается загрести. Старовер? Умом не обделен и крови не боится, но при этом у него свои принципы. Все чистеньким хочет быть! Муха? Он свой, воровской крови пацан!
– Кирьян, Биток, посматривайте!
Подойдя к нужному дому, они увидели, что дверь не заперта. Кирьян выхватил из-за пояса наган и первым шагнул через порог. За ним, чуть погодя, вошел Терентий, а уже в шаге за ним – Биток. Оглядываясь по сторонам и поводя стволами, они прошли мимо что-то бормочущей бабки, которая сидела за столом и что-то ела.
Первым в комнату Мухи вошел Мясник с револьвером в руке, бросил быстрый взгляд по сторонам и сразу шагнул в сторону, освобождая дорогу.
За ним переступил через порог Терентий, а Биток, задержавшись, быстро проверил остальную часть дома, после чего встал за спиной Ножа, на пороге комнаты.
– Муха, где Кастет?! – выкрикнул Нож, стоило ему войти в комнату.
– Не ко мне твой вопрос, Нож! – вскинулся с недовольным видом, домушник. – Это ты с Кастетом мутишь какое-то дело, а чего с меня спрашиваешь?!
«Если Муха здесь, то Кастет с золотишком… У, падла! Порежу суку!» – мгновенно промелькнуло у Терентия в голове.
– Отвечай, когда спрашивают! – выкрикнул он, еле сдерживая душившую его злобу.
– Так вчера Старовер засек какого-то типа и сразу потребовал найти Силу. Я съездил за ним, потом мы все вместе поехали в один дом, где жили какие-то фраера. Мы их взяли в ножи, двоих кончили, но при этом они Кастета слегка задели. Тот крепко разозлился и принялся резать на ломтики оставшегося в живых, но стоило ему развязать язык, как Кастет отправил меня за телегой к Кондрату на подворье. Когда я вернулся, он сунул мне малость деньжат и сказал, чтобы залег на сутки. Я что? Сказано – сделано. Приехал сюда, поспал малость, а потом подумал и кинул весточку для тебя. Это все.
– Поедешь с нами! – прорычал взбешенный Нож, ведь то, что рассказал домушник, подтвердило самые худшие его подозрения. – Где Старовер?!
– А я знаю? – ответил вопросом на вопрос Муха. – Он там остался, с Кастетом.
Все это я слышал, стоя сбоку от открытого окна. Смысл этого разговора состоял в том, чтобы усыпить бдительность подельников уркагана и заставить спрятать, а в худшем случае, опустить оружие.
– Чего сидишь?! Сказано: пошли!
Стоило мне услышать брошенный злым и напряженным голосом приказ Ножа, как я понял: пора действовать.
Бандиты просто не успели сразу отреагировать на фигуру, которая беззвучно выросла в проеме окна, тем самым подарили мне пару секунд форы. Расстреливал я их не как живых людей, а как мишени в тире. Первая пуля ударила Кирьяна в грудь, заставив закричать от боли и выпустить из руки наган, который он успел выхватить из-за пояса. Следующие мои три выстрела слились в один, так как Битка наполовину прикрывал Нож. Раненый Семен только успел вскинуть руку с револьвером, как дважды нажал на курок Муха. Биток и Терентий были убиты сразу, а вот Мясник еще пару минут хрипел, выдувая кровавые пузыри. Еще перед тем, как влезть в окно, бросил настороженный взгляд по сторонам:
– Вроде тихо. Ты как?
Домушник какое-то время смотрел на меня, потом криво усмехнулся и вдруг сказал:
– Ну и фартовый ты пацан, Старовер! И золотишко взял, и Терентия с Кастетом завалил. Далеко пойдешь.
– Ты лучше глянь, что там на улице?
– И то верно, – и перешагивая через трупы, вор вышел из комнаты.
Вернувшись через несколько минут, сказал:
– Все тихо. Уходим.
Захватив золото, мы вышли, затем вор закрыл дверь на два оборота, после чего мы прошли мимо бабки, которая все так же продолжала есть.
Выйдя на улицу, вор снова усмехнулся:
– Подкинули мы работы легавым. Опять трясти всех начнут, но это уже не моя забота. Не передумал ехать со мной?
– Нет. Слушай, Петр, есть вопрос. Сейчас в городе воры начнут искать…
– Плюнь и разотри! – перебил меня вор. – Ты же на их дела не завязан, так какой с тебя спрос? Вот я – другое дело. Меня найдут – цацкаться не будут. Строго спросят, затем перо в бок сунут – и прощай, Петя Муха!
Шли пустырями, по окраине рабочего поселка, в сторону вокзала. Не доходя до железнодорожной станции, расстались. Ни пожеланий, ни напутственных слов, просто кивнули друг другу головами и разошлись в разные стороны. Муха с солдатским мешком за плечами и чемоданчиком пошел в сторону вокзала, чтобы уехать ближайшим поездом, я с большим дорожным саквояжем – в сторону центра.
Только я остановился на краю тротуара, ища глазами извозчика, как мимо меня, распугивая гудками шустрые пролетки и неспешные ломовые телеги, пронеслась колонна из пяти легковых автомобилей. В первой и последней машинах ехала охрана. Это было видно по крепким фигурам, кожаным фуражкам со звездами и цепким взглядам, бросаемым по сторонам из-под лакированных козырьков. В других трех машинах ехало какое-то начальство. Сразу вспомнились слова Тани, что в Красноярск приезжает комиссия из Москвы, чтобы как следует взгреть местное начальство. Мысли сразу переключились на девушку. Таня мне нравилась, но сердце при воспоминании о ней у меня не билось. Достал из кармана часы, щелкнул крышкой. Сейчас была только половина второго.
«У них сейчас занятия, а я до сих пор не удосужился узнать расписание, – попенял я сам себя. – Может, мне повезет… Или не повезет. К тому же не ясно, как она восприняла тот мой внезапный уход. Ведь могла и не простить…»
Решив не гадать, а выяснить этот вопрос на месте, я подозвал извозчика и уже спустя десять минут был на месте. Сойдя с пролетки, только успел сделать несколько шагов к входной двери, как за спиной раздался знакомый голос:
– Егор!
Я обернулся. Из-за угла выехала и остановилась недалеко от меня пролетка. В ней сидела Таня.
– Добрый день, Татьяна Владимировна. Сразу отвечаю на вопрос: жду вас.
– Здравствуйте, Егор. Я так понимаю, вы решили извиниться за свое неожиданное бегство?
– И это тоже, а еще я беспокоился за вас. Времена нынче неспокойные, а вы девушка красивая и ладная.
Таня улыбнулась, встала, затем я помог ей сойти на землю и дал извозчику рубль.
– Премного благодарны, барин, – кивок головой, и извозчик трогает поводья.
Я не отпускаю ее руку. От девушки мягко и ненавязчиво приятно пахнет тонкими духами. Неожиданно возникло желание обнять молодую женщину.
«Интересно, как бы она отреагировала? Пощечина?»
– На занятия, Татьяна Владимировна?
– Как ваше отчество, Егор? – вдруг неожиданно спросила меня девушка.
– Просто Егор.
– Тогда и меня зовите просто Таня.
– Вот и хорошо! Вы меня извините за вчерашнее бегство. Я обещал вам все объяснить, так?
– Так.
– А можно не объяснять? Или вы обидитесь?
– Еще не решила, – и она выдергивает свою ручку из моей ладони.
– Как там, в ресторане? Все хорошо?
– Официант, несмотря на полное смятение персонала из-за бегства клиентов, бегал вокруг меня как заведенный, предлагая то одно, то другое, то третье. Потом лично проводил, посадил в пролетку, заплатил извозчику и просил приходить почаще.
– О как! – непритворно удивился я. – Значит, все хорошо прошло.
– Можно и так сказать, если не считать того, что кавалер взял и сбежал от дамы.
– Ради бога, еще раз извините, – и я принял покаянный вид. – Вы прямо сейчас идете на занятия?
– Нет, сегодня у меня другие дела. Помните, я вам говорила, что приезжает французская миссия Красного Креста? – я кивнул головой. – Так вот, я нахожусь в составе встречающей группы. Потом по плану в честь французских товарищей будет торжественный прием в исполкоме, а затем ужин в ресторане.
– Наши милые старушки тоже будут участвовать в этих мероприятиях?
– К сожалению, не будут. Они же ссыльные, к тому же под надзором, но зато завтра французов пригласят посетить нашу школу. Им покажут, как проходят занятия, которые будут вести наши «декабристки».
– Так вы сейчас куда?
– Мне надо переговорить с Натальей Алексеевной, а потом поеду на вокзал. Поезд придет через полтора часа. Она, кстати, вспоминала вас.
– Вы говорили, я помню.
Мне повезло, у Натальи Алексеевны только что закончился урок, а следующий по расписанию должен состояться только через час. После короткого разговора со старушкой Татьяна попрощалась с нами и уехала на вокзал. Я проводил ее взглядом, затем повернулся к «декабристке».
– Вы что-то хотели, Наталья Алексеевна?
– Хотела, Егор. Вот только не знаю, как это сказать. Понимаете… Нас, бывших, здесь, в ссылке, более сотни человек. Все мы друг друга знаем, правда, не все дружны. Ведь все мы люди, со своими обидами и страстями, не так ли? – она замолчала, при этом виновато посмотрела на меня. – Извините, не с того начала говорить, а вообще, давайте поднимемся ко мне в комнату. Мне бы очень не хотелось, чтобы мои слова стали достоянием чужих ушей.
Поднявшись наверх, старая женщина пропустила меня вперед, потом закрыла дверь на ключ. Сев в старое кресло, она пригласила меня присесть.
– Извините меня, Наталья Алексеевна, но перед тем, как начать разговор, у меня есть к вам вопрос особого свойства: вы не могли бы подержать у себя пару дней этот саквояж? Если откажете, вы меня ничуть не обидите. Клянусь!
– Динамит? Оружие? Планы офицерского заговора?
– Золото и оружие.
Какое-то время она изучала мое лицо, потом сказала:
– Судя по вашему невозмутимому лицу, вы не шутите. Ограбили государственный банк?
– Никакой уголовщины. Нашел пиратский клад. Кстати, я не прочь поделиться с вами частью сокровищ. По крайней мере, вы сможете намного чаще посещать кафе-кондитерскую. Если вы боитесь…
– Да что вы такое говорите! В моем возрасте чего-то бояться? Это так романтично, а тут еще и пиратский клад! Где мои двадцать лет?! – старая женщина тихонько засмеялась. – Конечно, оставляйте, Егор.
После того как следуя указаниям хозяйки комнаты, спрятал саквояж, я сел на стул.
– Слушаю вас внимательно.
– У меня к вам вопрос, Егор. Как вы видите свою дальнейшую жизнь? Причем не далекое будущее, а скажем… в ближайшие полгода-год.
– Интересный вопрос. Думаю, что уеду в Европу.
– Такой ответ от искателя приключений я и хотела услышать! – радостно воскликнула Наталья Алексеевна.
– Наталья Алексеевна, вы как-то издалека заходите. Может, скажете, о чем речь?
– Егор, вы очень похожи на одного хорошего знакомого из моего далекого прошлого. Воин, дуэлянт, картежник, любитель женщин, но при этом он был сильным, мужественным человеком, умевшим отвечать за свои слова. Вы отчасти на него похожи, но при этом, если можно так выразиться, от вас веет какой-то дикой, звериной силой.
– Никогда не думал, что услышу нечто подобное про себя.
– Знаете, я не хотела вам это говорить… Мне случайно пришлось стать свидетельницей вашей… схватки с Богатыревым. Да-да. Я узнала его и вас, Егор. Читаю в ваших глазах вопрос: откуда я его знаю? Когда наша партия ссыльных прибыла в Красноярск, именно он держал перед нами речь, только тогда он еще был не начальником, а заместителем. То, что он нам тогда сказал, никогда не изгладится из моей памяти. Еще тогда я подумала о том, что такие, как он, не должны жить среди людей.
– Даже не знаю, что и сказать, Наталья Алексеевна, – я не растерялся, но при этом не знал, как объяснить все произошедшее.
– Не надо ничего говорить. Я считаю, что вы все правильно сделали, и больше мы не будем об этом говорить. Теперь я хотела бы… Хотя нет, сначала я хотела бы прояснить для себя один вопрос. Таня мне рассказала о вчерашнем вечере, о человеке с грубым, неприятным лицом и вашем внезапном бегстве. Вы как-то связаны с уголовным миром?
– Не скрою, был связан с ними некоторыми обстоятельствами, но теперь уже свободен.
– Знаете, молодой человек, мне не хотелось бы считать себя на исходе жизни старой дурой, но мне очень не хотелось бы в вас обмануться. Правда, все то, что я о вас знаю, мне вполне импонирует. Именно поэтому я решилась обратиться к вам с не совсем обычной просьбой.
– Внимательно вас слушаю, Наталья Алексеевна.
– Вы сказали, что думаете уехать в Европу. Что, если я вам помогу с документами и безопасным проездом?
– Заманчиво, но что в таком случае вы хотите от меня?
– Французскую миссию, что сегодня приезжает, возглавляет сын моих давних и хороших друзей, которые задолго до злополучных событий семнадцатого года уехали во Францию.
Ее слова меня заинтересовали, и я почти догадался о том, что она мне скажет.
«Она хочет уехать, и ей нужен человек, который поможет ей перебраться через границу. Вот только почему она так издалека заходит?»
– Вижу в ваших глазах интерес, Егор. Мне продолжать?
– Продолжайте, пожалуйста.
– Мне нужен сильный и верный данному слову человек, который мог бы помочь хорошим людям уехать из России.
– Не вам?
– Нет, речь идет не обо мне. У меня больное сердце. Я просто не переживу треволнений этой поездки.
– Мне очень жаль…
– У меня нет привычки перебивать людей, но и слушать слова утешения нет ни малейшего желания. Лучше давайте перейдем к делу. Красноярск – последняя точка их маршрута. Французы пробудут здесь три-четыре дня, затем поедут обратно в Москву. К чему я вам все это говорю: у вас есть шанс, Егор, начать новую жизнь.
– Я согласен.
– Тогда я познакомлю вас с людьми, которых вам нужно будет опекать. Они должны быть сейчас дома. Идемте.
Выйдя из комнаты старушки, мы подошли к двери, находящейся в конце коридора. Пожилая женщина аккуратно постучала. Дверь открылась почти сразу, словно за ней кто-то стоял. На пороге появилась девочка лет десяти-одиннадцати, вот только взгляд у нее был не детский – серьезный и внимательный. Впрочем, стоило ей взглянуть на Наталью Алексеевну, как он сразу изменился, стал легким и радостным. Тоненькая, большеглазая, с чуть вьющимися волосами, в белом платьице, она была похожа на маленького ангела.
– Бабушка Наташа, здравствуй! А мы тебя все ждем и ждем! Дядя Лука, бабушка Наташа пришла!
– Здравствуй, моя милая. Пожалуйста, не стой на пороге, пропусти нас в комнату.
– Ой! Извините меня, пожалуйста! Проходите!
Пропустив вперед Наталью Алексеевну, я прошел следом. Стол, два стула, шкаф, металлическая кровать для взрослого и диванчик для ребенка. На одном из стульев сидел худой мужчина с лицом аскета. Стоило старушке появиться в комнате, как он вскочил со стула и согнулся в поклоне.
– Матушка-княгиня…
– Сколько раз я тебя просила не называть меня так, Лука Никитич. Все осталось в прошлом.
– Прошу прощения, Наталья Алексеевна. Только, как вы изволили заметить, я только и живу этим прошлым.
«Слуга или камердинер. Болен. Бледный, лицо отечное. Сердце, почки или печень? Девочка-ангелочек. Проблемные клиенты, но где наша не пропадала».
Несмотря на то что комната была залита солнечным светом и в ней было тепло, на мужчине, помимо рубашки с длинными рукавами, был надет жилет. Когда я с ними знакомился, в глазах девочки появилось радостное любопытство, а вот мужчина даже не скрывал своего недовольства.
– Озадачили вы меня всерьез, Наталья Алексеевна, выбрав нам такого молодого человека в спутники. В его возрасте не серьезные дела исполнять, а за девками бегать, уж извините за мою прямоту. Через всю Россию-матушку поедем. Насколько у него серьезности хватит?
– Хватит, да еще останется. А ты, Сашенька, что скажешь?
– Мне кажется, что Егор хороший.
– Лука, вы купили то, что я вам сказала? – строго спросила «декабристка» мужчину.
Лука стушевался перед строгим взглядом.
– Матушка-княгиня…
– Я же просила!
– Ради бога, извините! Купил, но не все. Цены больно кусаются.
– Если я буду вашим спутником, то разрешите мне взять на себя часть расходов, – в комнате наступило неловкое молчание. – Назовите, пожалуйста, сумму.
Мужчина бросил вопросительный взгляд на Наталью Алексеевну, но та ушла от ответа:
– Это вы решите без меня. Теперь последнее. Мне неизвестно, когда Мишель меня навестит, поэтому я хочу, Лука Никитич, чтобы вы сегодня вечером, а также в первой половине завтрашнего дня были у себя. А вы, Егор, постарайтесь быть у меня завтра к одиннадцати часам. Я пошла. Не провожайте.
За пожилой женщиной захлопнулась дверь. Лука Никитич выжидательно посмотрел на меня.
– Наверно, я тоже пойду, только сначала скажите сумму.
Мужчина замялся.
– Хорошо. Ста рублей хватит?
– Вполне! – только сейчас в его голосе за все время нашего знакомства прозвучали довольные нотки. – Вполне хватит!
Я поднялся. Отсчитал деньги, положил на стол.
– Александра, – обратился я к девочке, – был рад нашему знакомству. До свидания.
– До свидания, Егор. Попрощавшись с мужчиной, я ушел.
«Странно, конечно, но пока складывается все удачно, а это значит, как пишут в книгах, фортуна повернулась ко мне лицом. Вот только она дама со странностями, в любой момент может показать свой ослепительный зад».