33

Я собралась всего за каких-то несколько минут. Лихорадочно натянула на себя джинсы, легкую водолазку и кроссовки. Подумав, все-таки прихватила зонт и тонкий плащ и бегом влетела в номер Филатова. Париж ждал меня! И главное, чтобы Олег не передумал!

Его бутылка виски за это время успела опустеть примерно наполовину. Филатов сидел все в той же позе, медленно попивая из стакана. Просто удивительно, как в нем такая деятельная строгость уживаются с такой любовью к алкоголю!

— Олег Викеньевич? — робко позвала я, поскольку он, похоже, даже не заметил моего возвращения.

— Ты уже готова? — он бросил на меня какой-то странный, как будто удивленный взгляд, оглядев с ног до головы.

Я радостно закивала, подумав, что, наверно, мои обычные кроссовки и джинсы вряд ли подходят для Парижа и для такого спутника, как Филатов. Но что поделать, других вещей, кроме деловой одежды у меня не было, а надевать кроссовки под то единственное платье, которое я взяла с собой, было нелепо. К тому же, я собиралась увидеть в этот вечер как можно больше, а для этого могла быть только одно обувь, — в туфлях, пусть даже и на небольшом устойчивом каблуке, я бы уже через час начала думать только о том, как бы вернуться в гостиницу и разуться, не замечая всей красоты вокруг.

— А ты знаешь, что кроме души, существует еще характер и внешность? — он посмотрел на меня как-то странно, одновременно как будто глядя сквозь меня и в то же время будто пробираясь глазами, как рентгеном, в самую душу. Да и сам он выглядел странно, а голос стал неестественно хриплым. — А еще — история… И много всего остального. Ты уверена, что хочешь почувствовать именно душу?

— Я, конечно, понимаю, что история невероятно важна, — я даже потупилась, — видимо, Олег решил, что я пустышка, ведь логичнее было бы отправиться в музей или еще в какие-нибудь исторические места. Но мне, если честно, просто хотелось прогуляться по улочкам, вдохнуть удивительный воздух, какого нет больше нигде и пропитаться самой атмосферой. — И все же начать мне бы хотелось с того, что даст мне возможность просто почувствовать и понять этот удивительный город. Проникнуться его духом. А на историю, я надеюсь, вы все-таки выделите мне целый день, с самого утра, ведь вечера для этого слишком мало…

— Дух и душа не одно и то же, — тихо, и будто в прострации, отозвался Олег. — Ладно, рыбка, пойдем. Будет тебе душа.

Он медленно поднялся и набросил на себя тонкий плащ. Галантно подал мне мой. Как и я, взял огромный зонт, отложив мой в сторону, — такого хватит, чтобы укрыть четверых, не только нас.

Несколько минут, и мы, распахнув двери гостиницы, окунулись в волшебство Парижа.

Его невероятный воздух окутал меня сразу же, в один миг. Пробравшись под легкий плащик, он щекотал меня ощущением счастья и какой-то удивительной, невесомой радости, от которой хотелось танцевать и смеяться одновременно. В двух словах, — это восторг и трепет. И действительно, — все мысли и проблемы просто улетучивались, выветриваясь этим неземным воздухом весны, опыленным счастьем.

Мы гуляли по набережным Сены, ели улиток, запивая их белым изумительным вином, растворялись в музыке уличных музыкантов, любуясь начинающимся закатом, пропитываясь мелодиями, как ароматом, в один миг ставшими естественной частью этого воздуха, этой весны, которой я уже не смогу забыть никогда. Дойдя до середины моста, мы замерли. Вернее, замерла я, пораженная отражением будто пылающего неба в воде, а он просто остановился. Олег вообще был странным во время нашей невероятной прогулки, — иногда я замечала вспышки в его глазах, напоминавшие мне его таким, каким он был после того, как мы покинули бал «Малинового рая», но большую часть времени он оставался замкнутым и хмурым. Неужели в него не проникло это волшебство? Неужели кто-нибудь был способен думать о делах и бизнесе, когда вокруг было такое чудо?

— Мост Александра III, — сообщил мне Филатов как-то тихо, будто не произнес, а выдохнул. — По поверью, если загадать самое сокровенное желание здесь, оно обязательно исполниться.

Если честно, желаний не было. Чувство счастья настолько переполняло, что ощущалось каждой клеточкой. Здесь не верилось в то, что что-то может оказаться невозможным. Здесь было настолько хорошо, что хотелось просто ловить мгновение. Просто растворяться в нем. Хотя нет. Наверное, кое-чего все-таки хотелось. Чтобы это чувство счастья не оставляло тебя всю жизнь.

— А еще, говорят, мост может каждому подарить его настоящую половинку, — восторженно произнес позади нас женский голос. — Ту самую. Только нужно очень сильно захотеть. Это место дарует любовь!

Женщина отошла от нас на несколько шагов, и, закрыв глаза, шумно вдохнула воздух. В том, каким было ее заветное желание, я уже не сомневалась. Но оказалось, что я ошиблась.

— Я действительно повстречала свою настоящую любовь, — произнесла она с улыбкой, снова подойдя к нам. — После того, как загадала здесь, на этом месте, ровно три года назад. С тех пор каждый год приезжаю сюда. Просто чтобы сказать спасибо.

— Невероятно, — выдохнула я, глядя на счастливое, светящееся лицо женщины.

— Почему же? — рассмеялась она. — Нужно просто поверить в чудо. Любви вам! — махнув рукой, она неторопливо пошла дальше.

А я, закрыв глаза, попросила у моста своего собственного чуда. Любви! Такой, которая пройдет через всю жизнь, — не рассеявшись, не выцветая, только становясь сильнее. Любви счастливой, — в которой не нужно говорить. В которой двое понимают друг друга без слов. Такой, чтобы пройдя свой путь до старости, мы видели в глазах другого отражение себя самих. Такой, чтобы на склоне лет любить друг друга больше, чем вначале. Ведь любовь измеряется не страстью… А дорогой жизни…

— Все это сказки, — как-то криво усмехнувшись, хрипло бросил Филатов. — Неужели ты в такое веришь?

Нет, он просто невозможен! Неужели он со своим бизнесом настолько стал циником, что даже чудо не может пробиться сквозь эту броню?

— Ты, кажется, обещал, что будешь исполнять мои желания? — я подошла к нему вплотную и лукаво заглянула в глаза, в которых на миг мелькнула растерянность. — Я прошу тебя, — попроси мост о любви. Даже если не веришь ни в какое чудо. Все равно попроси. А потом посмотрим, что из этого получится.

— Все это глупости, — Филатов как-то раздраженно махнул рукой и отвернулся.

— Слово нужно держать, — я не собиралась отставать, и, вынырнув перед его лицом с другой стороны, снова заглянула прямо в глаза. — Пожалуйста…

Как же мне хотелось, чтобы он почувствовал! Пусть даже никаких чудес на самом деле и не существует! И все же… Все же только веря в них, только умея вот так проникаться удивительным воздухом, можно быть счастливым, и, наверное, по-настоящему живым! А оставаясь замкнутым и думая только о делах и бизнесе, можно превратиться в самого настоящего робота. А роботы, возможно, работают в сто раз эффективнее, чем люди, только вот счастливыми никогда не могут быть.

— Почувствуй! Просто окунись в это волшебство! Не ради чуда, ради себя! Только ради того, чтобы его ощутить! — не знаю, почему, но я встала на носки и поцеловала Филатова. Ну, как поцеловала, — легонько коснулась его сжатых губ своими. Просто поддалась импульсу. Мне даже было жаль его, такого непробиваемого, неспособного переполниться этой радостью и легкостью, такого отстраненного здесь, в самом центре счастья. Наверно, мне просто хотелось этим быстрым прикосновением поделиться с ним тем, что чувствовала я.

Он только покачал головой, но все же улыбнулся, — не насмешливо, а по-настоящему. И все-таки закрыл глаза, — может, и ничего не загадывая, а просто, чтобы отмахнуться.

— Ну? — радостно спросила я, когда Филатов снова посмотрел на меня. — Почувствовал?

— Глупости все это, — пробурчал Олег, но взгляд его явно потеплел. — Пойдем, рыбка. Завтра у нас много дел.

Но мы шли обратно, не торопясь. А мой деловой спутник, кажется, тоже на этот раз по-настоящему наслаждался прогулкой.

Проваливаясь в сладкие сны, навеянные удивительным волшебством Парижа, я вдруг ощутила, что, кажется, начинаю влюбляться в грозного мецената. Потому что сквозь его броню просвечивается удивительная душа, которую так хочется узнать получше… Та, которая вырывалась из-под его маски в нашу с ним новогоднюю чудесную ночь. Которая мелькала в его глазах сегодня, пусть даже слишком редко. Что там говорил Филатов? Кроме души есть еще и характер, и внешность? Что-то мне подсказывало, что и с характером у этого человека все очень даже в порядке. И, если пробиться сквозь всю ту защиту, которую он на себя надел… Кажется, можно отыскать самое настоящее сокровище… Или это на меня так повлиял все-таки воздух? Как бы том ни было, а засыпала я с улыбкой.