34

Утром следующего дня я буквально выскочила из постели около пяти утра. Ни сна, ни усталости, — просто ни в одним глазу! Только невероятная бодрость и свежесть, а еще бурное желание деятельности! Да, весна и Париж все-таки творят самые настоящие чудеса! А по поводу того, что сбудется, а что нет, — об этом даже и не думаешь! Ощущение счастья, которое переполняет, гораздо дороже всех загаданных желаний!

Филатов моей радости явно не разделял. Сегодня он казался еще более хмурым и холодным, чем в предыдущие дни. И даже его взгляды я на себе ловила гораздо реже, летая, как на крыльях и справляясь с работой раза в три быстрее, чем раньше. Но зато, когда ловила скупой украдкий взгляд… Меня будто прошибало током. В нем было столько всего… Интерес? Любопытство? Нежность? Да, кажется, именно нежности было больше, чем остального. И даже какая-то мечтательность сквозила в его коротких взглядах. Но общался Филатов со мной по-прежнему сухо и очень отстраненно, — скупо и по-деловому. Мне даже снова начинало казаться, будто я все себе выдумываю сама.

В конце концов, я решила перестать разгадывать эту загадку и сосредоточиться на работе, которой сегодня было просто завально, будто в компенсацию за вчерашний отдых.

— Ну что, рыбка, — часов около девяти вечера, мы все еще сидели в его номере с новыми и новыми договорами. — Мы сегодня прекрасно справились, — может, повторим вылазку в весну?

— Это прекрасно! — не удержавшись, я бросилась ему на шею и чуть было не захлопала в ладоши.

— Тебе так мало нужно для счастья? — Филатов отстранился, метнув на меня странный взгляд из-под приподнятых бровей. Нет, все-таки он совершенно невыносим!

Я фыркнула и тут же рассмеялась ему в ответ. За эти дни я уже перестала бояться грозного мецената, зная, что глубоко внутри него скрывается очень даже настоящий человек.

— Куда ты хочешь? — отойдя на несколько шагов, Филатов рассматривал меня, как чудную зверушку, с любопытством, сомнением и легким каким-то неверием…

— Да куда угодно! — выпалила я, даже не думая. — Ты же знаешь здесь все гораздо лучше, чем я! Веди!

— Куда угодно в Париже, или куда угодно, — со мной? — насмешливо уточнил бизнесмен.

— В Париже, — отозвалась я. — Но с полным доверием к тебе лично и твоему вкусу.

— Люблю такую честность, — он уже по-настоящему смеялся, без насмешек. И снова начал приоткрываться человек. — Жаль, мы не успели подобрать тебе подходящей одежды. Займись этим завтра с самого утра, — внизу гостиницы достаточно магазинов. Фирма платит, — он протянул мне пластиковую карточку.

— На какой случай? — я даже замерла. Нет, я, конечно, видела внизу магазины. Но ценники настолько впечатляли, что остальное рассматривать даже не имело смысла. Примерно годовая зарплата за платье? И это, между прочим, из самого дешевого. Так что больше в ту сторону я даже не смотрела.

— На случай, если мы отправимся в оперу или в ресторан, — усмехнулся Олег. — Будет глупо не попасть только из-за того, что у тебя нет платья.

— Нет, — опомнившись, я покачала головой. — Это слишком дорого, Олег Викентьевич. Да и оно того не стоит.

— Опера или ресторан? — переспросил он, наклонившись над моим лицом.

— Платья эти не стоят таких денег, — вздохнула я, возвращая карточку.

— Жанна, я ведь второй раз могу и не предложить, — край губы пополз вверх, но в голосе явно ощутилось напряжение.

— Не нужно, правда, — я снова покачала головой, опуская карточку, так и оставшуюся лежать в его раскрытой ладони, в карман Филатову.

— Собирайся, — он хмыкнул и отвернулся, направившись к окну.

Филатов тоже переоделся к моему возвращению. Я с удивлением рассматривала его, одетого в простенькие джинсы и водолазку. Только вот лицо его мне не нравилось, — он был каким-то… отстраненным. И как будто вообще не здесь.

Пошатнувшись, Олег распахнул передо мной двери номера, не забыв, впрочем, захватить плащ и зонтик. Как ни странно, запаха алкоголя на этот раз не было. Значит, причина в чем-то другом…

— С тобой все в порядке? — я озабоченно приложила ладонь к его лбу. — Не заболел случайно?

Филатов резко дернул головой, отталкивая мою руку.

— Я не болею, рыбка, — хрипло ответил он, хотя глаза при этом заблестели как-то совсем нездорово. — Я же железный, не забыла?

— Может, нам все-таки лучше остаться? — мне совсем не нравился его вид.

— А как же Париж? — он криво усмехнулся, одной стороной губ, — и эта ухмылка не понравилась мне еще больше. С ним явно что-то не так… Даже какая-то злость появилась.

— Мне очень не нравится твое состояние, Олег, — поднявшись на носки, я заглянула в его лихорадочно блестящие глаза. — Совсем не нравится. Либо ты болен, либо что-то случилось. Может, расскажешь? — я уже слишком хорошо знала этого человека. И просто уверена, — должно было произойти что-то уж очень серьезное, чтобы он стал таким.

— Нормально, — он снова резко дернул головой, а взгляд как-то в один миг потух и снова стал отстраненным. — Что тебя вдруг смутило?

— Ты не такой… — покачав головой, я провела ладонью по его щеке. — Не такой, как обычно.

— Откуда тебе знать, — голос стал резким, даже где-то враждебным. — Я же акула бизнеса, рыбка. А ты решила, что при этом я должен остаться плюшевым?

— Нет, — я покачала головой. — Просто… Просто ты на самом деле другой. Я знаю, — я снова заглянула в глаза, стараясь рассмотреть в них того Филатова, который, пусть очень редко, но все же приоткрывался. Того, каким он был на самом деле, только где-то очень в глубине души, пряча себя настоящего от всех. Но глаза остались непроницаемыми и холодными. Даже ледяными.

— Пошли, — он схватил мою руку и потащил на выход. Но, осторожно бросая на него взгляды, пока мы спускались по лестнице, я замечала в его глазах… Удивление? Скорее, да. Именно так.

В молчании мы дошли до Елисейских полей. Филатов по-прежнему оставался мрачным и хмурым, и, сколько бы я ни пыталась его разговорить, ничего не выходило. В конце концов, очарование Парижа все же пересилило, и я переключилась. Не хочет говорить, — что же, не буду приставать с расспросами. Сам скажет, если захочет. А иначе будет только сильнее закрываться и все агрессивнее отмахиваться. Бесполезно.

— А знаешь, говорят, что после смерти душа попадает именно сюда, — я взмахнула руками, очерчивая пространство вокруг.

— Надо же? — Олег вскинул бровь. — И почему?

— Потому что здесь, по преданию, место, в котором нет боли, переживаний и страха, — пояснила я, улыбкой игнорируя его хмурое настроение. Нет, ну надо же как-то его переключить! — Как ты можешь оставаться таким равнодушным?! — я все-таки не выдержала.

— Иногда боли, переживаний и страха не ощущает тот, кто давно с ними смирился, плюнул на все и перестал чувствовать, — ехидно отозвался Филатов, распахивая зонт и укрывая нас от начавшего дождика.

— Перестань быть таким циником, — вздохнула я, полной грудью вдыхая невероятную свежесть начавшейся грозы.

— Вернемся?

— Ты что? Я обожаю дождь! Тем более, здесь просто волшебно!

Кажется, он впервые усмехнулся по-доброму. И, вздохнув, неторопливо побрел дальше, увлекая меня за собой.