42

— Олег? — на этот раз мы не промокли. Гроза переросла в мелкий дождик, гулко отбивающийся от земли большими тяжелыми каплями. Мы уже подошли к гостинице, когда из темноты на нас выплыла ее фигура.

С черном плаще, обтягивающем идеальную талию, под огромным черным зонтом, — почти таким, как у Филатова, только более изящным, Мишель выглядела… Как чудо? Как мечта, воплощенная весной и Парижем? Наверно, да.

Даже в темноте ее огромные глаза светились синим свечением, красные губы просто манили, оттеняясь чернотой вокруг, а белоснежные волосы, несмотря на дождь, были уложены идеально.

— Мишель? — он даже не вздернул бровь, его лицо и так почти ничего в этот день не выражало, но сейчас превратилось в застывшую каменную маску.

— Удивительная встреча, не правда ли? — голос завораживал своей мелодичностью. И что-то было совершенно поразительное в ее уверенной неторопливости. Да. Уверенность. Вот то, что буквально сквозило в каждом ее слове и жесте, в каждой интонации. Уверенность вместе с невероятной, нереальной красотой и хрупкостью. Поразительная смесь. Даже я не могла не восхищаться этой женщиной, что говорить о мужчинах?

— Что ты здесь делаешь? — скала и лед. Не понимая, я с удивлением разглядываю Олега. Даже его насмешливость со мной и то была приятнее.

— Ты ведь знаешь, — прогулки по этим улочкам, — моя главная слабость, — отозвалась она. — Особенно по вечерам. Особенно в дождь. Это — сказка, Олег! Сказка, в которой пробуждаешься! Которая спасает от всего этого безумного круговорота жизни!

— Сказки должны оставаться в прошлом. Мы выросли, — пожал плечами Филатов. Наш круговорот, — и есть взрослая жизнь, Мария.

Между ними явно что-то происходит. И чувствовать себя здесь третьей лишней стало совсем неловко.

— Я пойду, — тихо обратилась я к Олегу. Вам, кажется, нужно поговорить. А до гостиницы совсем близко, и дождь почти закончился.

— Мы уже поздоровались, как и полагается давним знакомым, — не отпуская, Филатов сжал мою руку. — А теперь прощаемся. Все доброго, Мария.

— Разве так скоро? — она улыбнулась еле заметной полуулыбкой, явно ничуть не смущенная его словами. — Я думала, раз уж мы встретились, стоило бы прогуляться. Вдвоем. Ни за что не поверю, что ты разлюбил ночные прогулки! Я приглашаю, Олег. Давай разделим сказку на двоих. Так она станет ярче.

— Не хочется тебя отвлекать, Мария, — он смотрел ей в глаза, буквально прожигая взглядом. — Я знаю, как важно просто побыть наедине с собой. Доброй ночи, — не дожидаясь ответа, Филатов резко развернулся в сторону гостиницы, увлекая меня за собой и сжимая при этом руку так сильно, что, кажется, останется синяк.

— Была рада встретиться, — долетело до нас прощание Марии, — и мне не показалось, в ее голосе явственно звучал легкий смешок.

Угол губы Филатова скользнул вниз, но тут же выровнялся. Только губы теперь сжались напряженно.

Мы молча поднялись наверх. В его глазах теперь вообще ничего невозможно было прочитать. Разве что с каждой секундой они становились все более холодными. А я старалась стать как можно незаметнее. Даже дышала так, чтобы не было слышно. Ему явно сейчас хотелось остаться одному. Только, увы, я не могла совсем раствориться.

— Спокойной ночи, — хрипло бросил мне Олег, дойдя до двери моего номера. И, не дожидаясь ответа, резким шагом направился к своему.

— Спокойной ночи, — отозвалась я так тихо, что и сама еле расслышала.

Медленно, дрожащими и будто от холода оцепеневшими руками открыла дверь и просочилась в номер.

— Это меня не касается, — тихо прошептала сама себе, чувствуя, как на глаза все-таки наворачиваются слезы. Вздрогнула и бросилась было к двери, когда за стеной что-то загрохотало, но заставила себя вернуться. Ему и вправду нужно сейчас побыть одному. А меня, непрошено попытавшуюся пролезть в душу, он просто выставит вон. Я знаю. Даже говорить не станет.