53

Жанна

Утро было таким, каким и должно было быть в рабочей поездке. С утра я наскоро позавтракала в одиночестве, надела самый скромный из приобретенных нами с Алисой деловых костюмов и ровно в восемь постучалась в номер Филатова, вооружившись карандашами и блокнотом. Сухо поздоровавшись, он вел себя так, будто вчерашнего вечера и не было, а мне не хотелось ни напоминать, ни вспоминать самой о том, что произошло.

— Собирайся, рыбка, — без всякого выражения заявил мне Филатов в конце насыщенного работой и встречами дня, за который он ни разу не взглянул на меня и не заговорил со мной иначе, чем того бы требовали чисто рабочие отношения.

— Куда? — я с вызовом взглянула в глаза этому монстру.

— Мы едем на показ, — он даже не усмехнулся.

— К Мишель? — мои губы дрогнули, но, кажется, мне повезло и это осталось незамеченным.

— Мишель не единственный модельер в этой жизни, — пожал плечами Филатов. — Только надень что-нибудь… Пожалуй, то черное, вечернее. И пожалуйста, не надевай больше сегодняшний костюм. Спрячь. А лучше — сожги.

И все равно, — ни намека на улыбку, даже в глазах. Ладно, даже спрашивать не буду, зачем мы туда отправляемся.

Из вредности я, естественно, все равно иду наперекор, натягивая не черное, а белое платье. Макияж наносить я уже более-менее натренировалась, и уже буквально через полчаса мои глаза, почти уже умело подведенные серым, засияли изумрудами, подчеркнутые темными тенями. Нежно-персиковые туфли и сумочка, тоном темнее, теплые персиковые румяна и легкий, еле заметный блеск для губ завершили образ. Волосы я решила поднять, оставив несколько локонов как бы случайно выбившимися из прически, — трюк, которому меня здесь научили. Глянув на себя в зеркало, я просто поразилась, — передо мной стояла будто совсем другая Жанна. Та же, вроде бы и я, но как будто пропущенная через фотошоп.

Несколько минут я еще подефилировала по номеру. Как там меня учила Алиса? Расслабленно и неторопливо, с уверенностью, в первую очередь, в глазах. Плавные повороты головы, жесты, в которых не должно быть резкости и суетливости. Самый большой провал, — неуверенность, — напомнила я себе ее слова. Все остальное, — мелочи, даже если подвернуть ногу и растянуться при всех в зале.

Филатова встречали с улыбками, в ответ на которые он так же улыбался и кивал. Я, как его спутница, тоже удостоилась своих минут славы. Конечно, я нисколечко не обольщалась по поводу собственной персоны, — вред ли кто-то из тех, кто сейчас сыплет комплиментами и целует мне руки, восторженно рассказывая о том, как я обворожительна и что такой другой вот просто нет на белом свете, хотя бы вспомнят назавтра обо мне или подадут руку, окажись я без своего спутника. Но, тем не менее, это приятно. Особенно, когда все расступаются, кланяются или приветливо кивают, а мы проходим по освободившейся в толпе дорожке. Что сказать? Филатов, похоже, здесь известен и популярен не хуже моделей.

Для нас отведены ВИП-места, которые, кажется, всегда остаются свободными для него. Или их специально освободили после его звонка, отказав кому-то другому? Главная фигура торжества, модельер, сама перед показом проходит к нашим местам, здороваясь и спрашивая, достаточно ли нам удобно и не принести ли нам чего-то. Через несколько минут нам уже подносят бутылку шампанского и фрукты, — надо сказать, такой заботы не проявляют больше ни к кому, а я просто уверена, что здесь собралось немало богатых и важных персон. Филатов явно чувствует здесь себя привычно и уверенно, наверняка знаком со всеми или почти с каждым, а с его лица не сходит легкая дежурная полуулыбка. Вежливая, но и одновременно слегка отстраненная. Эта улыбка больше призывает придерживаться с ним дистанции, но одновременно и демонстрирует, что он доволен.

Я быстро осваиваюсь, да, собственно, — что мне нужно? Только натянуть такую же улыбку, как и у него и вежливо кивать, благодаря за комплименты, которых за несколько минут я услышала больше, чем почти за всю жизнь. И все же не могу про себя не отметить, как на моего спутника смотрят женщины. В глубине почти каждых глаз читается призыв. Они согласны. Заведомо согласны принять предложение, если на одну из них падет вдруг благодать чуть большего внимания Филатова, чем к остальным. Что-то переносит меня в ощущение книг, прочитанных еще в школьные времена. «Барин приехал» — неотступно стучит у меня в голове, пока я вежливо улыбаюсь, осматриваясь по сторонам.

— Ты популярнее моделей, — шепчу я, когда раздаются аплодисменты.

— Рыбка, я никогда и не делал вид, что пытаюсь оставаться бледной молью, — усмехаясь, шепчет Филатов.

За ним интересно наблюдать.

Пока модели проходят, его губы периодически сползают то вверх, то вниз. Одними уголками. Почти незаметное движение. И вот мне интересно, — неужели он оценивает одежду? Или тех, кто ее демонстрирует? Я даже сжимаю кулаки, представляя себе Филатова в окружении всех этих красавиц, готовых далеко не только на то, чтобы продефилировать перед ним в белье. И что-то мне подсказывает, что он знаком с ними гораздо ближе, чем наблюдение за тем, как они демонстрируют одежду.