54

— То, что нужно! — обрадовано шепчет Филатов, глядя на появившуюся модель в удивительном платье. Блондинка с легкой, летящей походкой, не измученная диетами до скелетообразного состояния, а с вполне даже приличной фигурой с очень даже соблазнительными формами, в сумасшедшем струящемся огненном платье, книзу переходящем в золото. Платье держится на воздушных, почти незаметных бретельках, соблазнительно обтягивая полуоткрытую грудь, подчеркивает талию тонким золотистым поясочком, расширяясь книзу. Удивительно, оно струиться, как вода или пламя, — не знаю, что это за материал, но платье на девушке будто живое и одновременно совершенно воздушное. — Я вернусь через минуту, рыбка.

Мне остается только закусить губу, глядя на то, как уверенно Филатов проходит за подиум. Явно знает здесь все тайные дорожки. Несколько минут, — и вот уже я замечаю, как модельер, придерживаемая за локоть рукой Филатова, выглядывает из-за кулис. Внимательно меня осматривает, потом бросает взгляд на ту же модель, блистающую уже в новом, сине-небесном платье и снова задумчиво переводит взгляд на меня. Крайне неуютное ощущение, меня как будто сравнивают с моделью и взвешивают. Лицо Филатова приближается и он что-то быстро шепчет ей на ухо. Она внимательно слушает, чуть прикрыв глаза и снова кивает, после чего они скрываются.

Неприятные ощущения. Я ревную? Наверное, хотя никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Лицо заливает краска, я это чувствую по жару в щеках. Надо же… Разве я не знала, кто такой Филатов? Разве не понимала, что у него женщин, — вагон и маленькая тележка? Разве мало кричала пресса о похождениях мецената, к которому меня забросила случайность? Да, собственно, разве я на что-то рассчитывала в отношении него? Нет! Только вот почему же мне так больно от осознания, что здесь он знает каждую, даже самую потаенную дорожку, от понимания, что здесь он со всеми на короткой ноге, и наверняка не раз проскальзывал не в одну из потаенных комнат… От того, что я вижу, насколько ему здесь рады… Пока мы были вдвоем, все было иначе. Женщин, кроме Алисы и Мишель на горизонте не возникало. А прошлое Филатова, миллионера и красавца было очевидным, но слишком далеким и призрачным, как давний сон. Только теперь я ясно понимаю, с какой радостью принимают его женщины. И то, что действительно почти любая из них была бы просто счастлива, предложи он ей показать чуть больше, чем купленные платья…

Ревность охватывает меня настолько, что приходится вжать ногти в ладонь. А Филатов, как ни в чем ни бывало, возвращается и садиться рядом, неторопливо попивая свое шампанское и уже как-то лениво осматривая моделей. Только теперь к его невозможно кружащему голову запаху примешался аромат легких и очень свежих женских духов. И от этого меня почему-то начинает слегка потряхивать.

— Все в порядке, рыбка? Тебе скучно? Или заболела? — его рука опускается мне на талию, так естественно, как будто так и должно быть, а голос заставляет задрожать еще сильнее. — Мы можем уехать, если хочешь.

— Как скажешь, Олег, — еле выдыхаю я ему в ухо. — Я чувствую себя прекрасно (за исключением того, что меня лихорадит от количества явно не чужих тебе здесь женщин, а так, конечно, все прекрасно. Только вот воображение рисует картины его более близкого знакомства с ними, и от него я никак не могу отделаться. Сколько их побывало у него в номере, устраивая индивидуальные показы? Скольких он целовал, сбрасывая небрежным движением легкую одежду? Не просто же так ему пришло в голову, чтобы я устроила ему вчерашнюю демонстрацию! И не просто так он был уверен в том, как и чем она окончится! Если сейчас он вызовет мне машину и отправит в гостиницу, я все ногти себе изгрызу, представляя себе, как продолжается его вечер!). — Если тебе нужно здесь зачем-то быть, то я не против.

— Тебе здесь не нравится? — голос звучит по-настоящему удивленно. А как ты думал? Я, по-твоему, должна быть просто счастлива, глядя на то, как ты цветешь в этом женском саду, и каждая готова удобрять твою почву, чтобы ты расцвел еще ярче?

— Почему же? — приходится опускать глаза, чтобы он не прочитал всего этого во взгляде. — Здесь просто очаровательно!

Он подбирается, когда перед нами появляется та же модель-блондинка, только уже в бело-золотом, кружевном и ниспадающем. Сверху платье широкое, но от этого ее грудь выходит подчеркнутой еще сильнее и соблазнительнее. Да, кажется, Олег Викентьевич нерушимо предпочитает блондинок. А я, видимо, просто случайно затесалась в его коллекции цветов, как нечто, экзотичное своей простотой. И жуткое чувство, будто он ускользает, как песок сквозь пальцы. Хотя? О чем я? Он ведь никогда и не был моим мужчиной. И даже ни на что подобное не намекал до вчерашнего вечера! Ну, а то безумие поцелуев, случившееся зимой, — что ж, возможно, он так ведет себя со всеми…

— Тогда мы остаемся, — уже не отрывая взгляда от моделей, Филатов кивает, почему-то крепче сжимая мою талию. Представляет себе, как будет сжимать ночью в объятиях блондинку? Или думает о том, какое на ней под платьем надето белье?