55

Мы досидели до конца показа. Все это время — под обстрелом множества разноцветных, но неизменно блестящих женских глаз. Под конец мне даже удалось расслабиться, — в конце концов, какое мне до всего этого дело? Это его жизнь, и, даже, если бы мне оооочень захотелось, я никак и ничем не могу на нее повлиять. Потому что пытаться изменить взрослого и сформированного человека, — самая глупая и невозможная затея из всех, которые только можно себе вообразить. Человек никогда не изменится сам и никогда не изменит своего образа жизни под чьим-либо влиянием. Он может только сам этого захотеть.

Привлекать к себе внимание Филатова, цепляться за него, придумывая тысячи причин и поводов, — тоже последнее дело. Хотя, после показа, когда мы остались на фуршет, я на это тоже насмотрелась. Было все — и случайно упавшие сумочки, когда очередная красавица проходила мимо, и случайно забрызганное платье с невозможно беспомощными глазами раненых газелей, которые взирали на моего спутника с немой мольбой утереть салфеткой капли жидкости в районе бюстов, и поразительно, вот будто эпидемия какая-то напала, частое подворачивание ног отчего-то неизменно ровно в такой близости от Филатова, чтобы успеть элегантно за него ухватиться, дав возможность осмотреть просторы декольте.

На его брюки падало все, что только возможно. Усердные старания тонких пальчиков стирали пятна, — и почему-то неизменно в районе мужского достоинства, а томные голоса разнообразных тембров на множество ладов с придыханием просили прощения. В конце концов, я уже не могла сдерживать хохота и, не скрываясь, веселилась, попивая шампанское.

Показ закончился, и, как ни странно, мы вышли в ночную свежесть вдвоем.

— Неужели ли одна не впечатлила? — наконец я дала себе возможность открыто насмеяться. — Ловкость пальчиков не подошла или вид сверху не удовлетворил?

— Рад, что тебя это не смущает, рыбка, — усмехнулся Филатов.

— Ну, тебя же не смущает, — я пожала плечами. — Зато теперь я понимаю, почему ты занялся моим гардеробом. Тебе-то свой, похоже, приходится менять довольно часто…

— Это просто сумасшедший дом, — рассмеялся Олег. — Но, знаешь ли, для успешного бизнеса нужно посещать всякие светские мероприятия. Поэтому приходится привыкать и к таким вот проявлениям женственности и настойчивости. Издержки богатой и успешной жизни, знаешь ли.

— Тогда даю бесценный и бесплатный совет: кожа. Тебе нужны кожаные штаны, Филатов. Пожалуй, облегающие. Чтобы всем сразу была видна твоя шикарная фигура. Так они себя отработают каждой заплаченной за них копейкой. А подхватывая всю ту еду, которая в тебя летит, можно и не тратиться на ужин.

— Да я вроде бы не так прижимист, — расхохотался он. — Но я рад, что ты мою фигуру оценила. Кстати, что-то во всем этом есть… Может, мне тоже нужно вооружиться постоянно падающими деликатесами, чтобы наконец увидеть, купили ли вы с Алисой белье? Рано или поздно я забросаю тебя горячим и жирным до той степени, когда одежда будет безнадежно испорчена и ее придется снять…

— Вот даже не пытайся! Я на такие дешевые уловки не покупаюсь!

Он снова стал настоящим и искренним, и я даже забыла о глупом вчерашнем вечере. Просто было хорошо вот так идти по ночному городу и смеяться. И, конечно, в глубине души разлилось радостное тепло от того, что Олег не воспринимает тех, кто с ним пытается вот так заигрывать, всерьез. Но, конечно, я не собираюсь в этом признаваться. Даже себе.

— А на какие ты покупаешься? — он притянул меня к себе за талию, смешно и неуклюже подстраиваясь под мой шаг. Но голос… Эти бархатные нотки вперемешку с низким грудным урчанием, меня доводят до полного помутнения. — Ну, рыбка? — губы почти прикоснулись к моей шее, выдыхая слова, заскользили по ней вниз… — Признайся, — он уже шепчет, чуть прикрыв глаза, а я понимаю, что больше не могу двигаться. Вот на такие и покупаюсь. Сейчас обовью его шею руками, и, — прощай здравый смысл!

Но Филатов прекратил это искушение. Расхохотавшись, он легко подхватил меня на руки и понес вперед, как будто это самое обычное дело.

— Не надрывайся, — выдохнула я ему в плечо. До гостиницы путь не близкий.

— Я же должен поддерживать фигуру, которую оценила моя рыбка, — он даже не запыхался, продолжая смеяться. — Так что придется тебе побыть моим фитнесом, за неимением другого! Кто знает, может, тогда и тебе захочется наконец-то на меня что-нибудь разлить?

И вот пойми его…

Но вечер становится легким и веселым. Филатов всю дорогу подшучивает, иногда шутливо покусывая меня за ухо. И я расслабляюсь, понимая, что вчерашнее — тоже было просто игрой. Скорее всего. Потому что даже его хмурость далеко не всегда оказывается всерьез.