56

С утра, вместе с завтраком, мне принесли два пакета. В перламутровой явно дорогой упаковке я обнаружила два платья, — рыже-золотое и белое с золотом, во время показа которых так подрывался Филатов. Кажется, мелочь, но я чуть не расплакалась, осознав, что это не на модель он так реагировал, и в тот момент его интересовали на самом деле платья, о чем я и подумать даже не могла. Вообще, вся это затея с показом виделась мне так, что Олег просто изголодался по обожающему женскому обществу, только вот почему-то никого так и не выбрал ни одной из них вечером. А, может, он рассчитывал на какую-то особенную встречу, которой вчера не сложилось? А его, оказывается, действительно интересовали платья. И, кажется, я…

Я даже прижала их к щеке, умилившись и растрогавшись.

— Вот это да! — раздался насмешливый бархатный голос. Филатов вошел бесшумно, а я и не заметила, прикрыв глаза. — Рыбка! Никак не ожидал, что ты станешь плакать над платьями! Вот уж удивила! Неужели в этих двух клочках ткани для тебя столько счастья?

— И вам доброе утро, Олег Викентьевич, — он все равно не смог мне испортить настроение. — Завтракаете со мной?

— Подарок, я так понимаю, понравился, — кивнул Филатов, присаживаясь, и как-то странно сверкнув в меня потемневшим взглядом.

— Очень, — выдохнула я, с трудом выпуская из рук невероятно гладкую и приятную на ощупь ткань. — Спасибо.

Хотелось его даже расцеловать, и вовсе не за эти наряды, а за то, что он действительно думал обо мне. И даже хотел сделать что-нибудь приятное… Нет, все-таки, он вовсе не такой бессердечный бабник и сердцеед, которым старается казаться. И все это так трогательно…

Но мой меценат отчего-то вдруг нахохлился. И даже улыбка у него получилась какой-то кривоватой, когда он лишь кивнул в ответ на мою благодарность.

— Я рад, что тебе нравится, рыбка. Катрин реально постаралась, не так-то просто подогнать под человека платья за ночь, — сухо заговорил он, намазав себе булочку маслом. — Сегодня у нас куча работы, а вечером мы идем на концерт. Такой, знаешь, почти закрытый. Для немногочисленных особенных гостей.

— Культурная программа? — я вскидываю бровь с легким смешком, но Филатов снова становится каменным изваянием. Но в глубине меня кто-то огромный делает последний выдох облегчения. Вот, оказывается, зачем он уходил! А вовсе не для любезностей с модельером…

— Не совсем. Скажем, — очередная нужная для дел светская тусовка. Я буду создавать договоренности в неформальной обстановке, а ты, — наслаждаться.

Хм… Посмотрим. Но что-то мне уже все это начинает не нравится, судя по его отстраненному и жесткому лицу…

* * *

После действительно загруженного работой дня, мы оказались в странном зале. Тусклый свет выхватывал небольшую круглую сцену, но в темном, оббитом чем-то бархатным и мягким помещении, не было стульев или других мест для сидения. Вместо них здесь оказались низенькие мягкие диваны, не больше пятидесяти навскидку, на которые удобно, и, как на мой взгляд, достаточно фривольно, мостились пришедшие.

— Ложись, рыбка, — поздоровавшись в немногочисленными людьми в зале, Филатов указал на диванчик почти в самом центре. — Ложись и сбрасывай туфли.

Люди вокруг действительно лежали на диванах. В основном парами, но были и такие, кто развалился в одиночку. Мои глаза совсем округлились, когда я увидела, как к возлежащим, — иначе и не скажешь, подходят девушки, и, усевшись на пол, начинают массировать стопы.

— Приятное с приятным, — прошептал мне Филатов, и, как ни в чем ни бывало, разлегся на диванчике, увлекая меня за собой. Я полулегла, опираясь спиной на мягкие подушки, тут же почувствовав, как мои туфли плавно соскальзывают с ног. Попыталась было сказать, что мне не нужен массаж, но поняла, что это будет неправильно, — судя по всему, именно он и был фишкой этого заведения. Нам тут же принесли подносы с деликатесами и бокалы с вином.

— Наслаждайся, — прошептал в ухо Филатов, по-хозяйски прижав меня к себе.

Свет погас. На сцене появилась довольно известная и очень любимая мной звезда. И я расслабилась, наслаждаясь музыкой и голосом, которые буквально с первых же минут заставили забыть, где я нахожусь и увели за собой в какое-то совершенно удивительное измерение, мягким теплом, начавшим пульсировать в моих стопах, вкуснейшим вином, один вкус которого закружил голову, наполняя невероятным наслаждением и ладонью, крепко прижавшей к себе мой живот. «Все это стоит, наверное, немыслимых денег», — пронеслось у меня в голове. Особенно, звезда, причем, для такого маленького количества людей… А, впрочем, это не мое дело.

Где-то на середине концерта Олег ушел. В зале был небольшой балкончик, на который от своих спутниц выскользнуло еще несколько мужчин. Видимо, начались те самые деловые беседы, ради которых все и было затеяно. А я, оставшись здесь одна, совершенно растерялась. Вообще, пока рядом были Олег или Алиса, все казалось каким-то… даже естественным. Ну, вернее, я понимала, что все это естественно для них, а я — просто в очень интересных гостях. Теперь же чувство нереальности охватило меня полностью. Правда, я будто попала в совершенно другой мир, или на другую планету. Потому что в том, к которому я привыкла, не заказывают концертов звезд для узкого круга людей, и уж тем более не полеживают, слушая его, на диванах, пока тебе делают массаж. И платьев с показов не покупают. И не живут в роскошных гостиницах Парижа. Только сейчас пришло осознание, что я попала в жизнь из телевизора. И здесь я ощутила вдруг себя такой немыслимо чужой, что захотелось вдруг проснуться. У себя дома, в своей жизни. Потому что с этими людьми мы никогда не сможем говорить на одном языке, никогда не будем понимать друг друга. Все это чужое… И Филатов, часть всего этого мира, конечно, тоже. И именно поэтому, наверно, мне никогда его не понять…

Теплая рука, снова легшая мне на живот, почти убрала ледяной озноб, покрывший мое тело.

— Все хорошо, рыбка? — кажется, Филатов даже в темноте умудрился рассмотреть мое помрачневшее лицо. — Ты в порядке? Должна была расслабиться, а вместо этого, — наоборот, напряжена…

— Все хорошо, — тихо шепчу я, закрывая глаза. Нужно хотя бы насладиться песней, которую мне больше никогда не услышать в живом исполнении. Но ощущение чуждости и того, что меня обнимает человек с другой планеты, никуда не делось. Настолько, что защемило сердце в желании вернуться домой, ко всему родному… Экскурсия в чужую жизнь, похоже, слишком затянулась. Сейчас мне даже непонятно, как я могла поддаться очарованию этого человека из другого мира и даже шутить с ним, чувствовать какое-то притяжение и близость…

Шум дождя, в который мы вышли после концерта, только усилил мои ощущения. Стало как-то холодно и одиноко, как будто я совсем одна в этом мире, а все вокруг — чужое… И даже музыка скрипок, которая все равно звучала на набережной, несмотря на ночь и дождь, не смогла вывести меня из этого странного и тягучего чувства отчужденности. Олег был так же молчалив, как и я. Видимо, думал о тех договоренностях, которых удалось или не удалось достичь этим вечером. Но я не стала его ни о чем спрашивать. Его планы и размышления явно от меня дальше, чем Северный полюс. А сама я для него… Вообще, непонятно, кто и что. Просто переводчица? Спутница, благодаря которой можно укрыться от чужого излишнего внимания? Развлечение, с которым можно позабавиться и поиграть?

— Спокойной ночи, Жанна, — тихо и ровно произнес Филатов у моей двери. И лишь то, как он вдруг сжал мою руку, заставило меня снова поверить, что я здесь, что-то большее, чем забавная «рыбка», которая иногда его смешит.

— Все хорошо? — я все-таки спросила. Уж слишком необычно молчалив сегодня Олег.

Он не ответил. Только впился в мои глаза таким взглядом… Даже не знаю. Будто искал в них какие-то ответы, будто чего-то ждал, — чего-то очень важного.

— Спокойной ночи, — снова тихо повторил он и направился к себе.

Что ж. Мне не понять, чего ты можешь ждать. Прости. Я просто случайность. Тень, оказавшаяся рядом.

— Спокойной ночи, — одними губами шепчу я в удаляющуюся спину и медленно вхожу в номер, чтобы устало повалиться на кровать.