60

Новое утро оказалось особенным. Мы занимались простыми делами, — подписывали окончательные договоры, встречались с партнерами Олега и банкирами, велись переговоры… Никто из нас ни намеком, ни жестом, ни даже взглядом не выдал чего-либо, что напомнило бы о вчерашнем вечере. И все же… Волшебство никуда не делось. Я будто перешла ту самую плотную невидимую грань между реальностью и чудом, которая так ярко чувствовалась каждый раз в Новогоднюю ночь, да так и осталась по ту сторону, несмотря на, вроде бы, обыденные действия. Просто теперь вдруг все наполнилось каким-то особенным смыслом. Все стало важным. По сравнению с этим все прошлое казалось будто подернутым пеленой тумана. И почему-то перед глазами постоянно возникал далекий зимний танец ночью под снегопадом. И сейчас он мне казался единственным ярким пятном настоящего во всем моем прошлом.

— Мне не нравятся все эти контракты, — в который раз я поджала губы и недовольно покачала головой, когда мы остались одни. — Кредит, да еще такой огромный, — это просто жутко.

— Я же говорил. Иногда нужно прыгать.

— Чтобы разбиться или взлететь, — окончила я. — Я помню. И все-таки, именно этот шаг кажется мне шагом в пропасть.

— А ты всегда живешь осторожно, все рассчитывая и продумывая, — пророкотал Филатов, наклоняясь ко мне. — И никогда не рискуешь.

— По крайней мере, стараюсь, — кивнула я, изо всех сил пытаясь не поддаться его очарованию, иначе забуду обо всем на свете. Хорошо, конечно, когда кружится голова, но не всегда полезно.

— Спасибо, — Олег поцеловал мои ладонь, легко поймав руку в воздухе.

— За что? — его прикосновение уже начало растекаться по всему телу покалывающими иголочками.

— За то, что так переживаешь обо мне, рыбка, — на удивление серьезно отозвался Олег. — Но те, кто не рискуют, проживают скучную размеренную жизнь, в которой нечего вспомнить, и так ничего и не достигнув. А я из другой породы. Думаешь, я один раз разбивался?

— Вот это-то меня и пугает, — вздохнув, я тяну руку на себя, прижимая ее к щеке. Здравый смысл, не дай мне сейчас тебя утратить!

— Собирайся, моя дорогая. Мы едем в оперу. Через два часа. Я вызову тебе стилиста.

Поцеловав меня в макушку, Олег поднялся и ушел.

Мне оставалось второе платье, почти как в «Трех орешках для Золушки». Выйдя из душа, я немыслимо долго перебирала упаковки с бельем. Руки дрожали, перебирая нежное кружево. И даже не скажу, что я рассчитывала на бурную ночь, мне на самом деле не хотелось бы лететь в омут, сломя голову. Больше хотелось определенности. Прогулок и свиданий, во время которых мы, уже как пара, узнавали бы друг друга получше. Разговоров, — обо всем. О прошлом и будущем, о сокровенном, о детстве и мечтах. О том, из чего состоим мы сами. И до сих пор было непонятно, — пара мы или нет? Что было вчера? Мгновение? Или первый шаг к чему-то долговременному?

Все было слишком непонятно и неясно. И все же, на всякий случай, я решила надеть самое шикарное белье.

Наконец определившись, я глянула в зеркало и покраснела. Потому что сейчас меня было не узнать. Горящие глаза, алый румянец, дрожащие руки от понимания того, что ближайшей ночью все может произойти и просто сумасшедшее сексуальное белье. Легкое кружево облегало грудь, ничего не прикрывая и только все подчеркивая, о нижней части я вообще молчу. Это не белье, это просто призыв! И та, что смотрела на меня из отражения в зеркале, казалась немножко ведьмой, мало напоминая меня привычную…

Я быстро надела платье, еще раз поразившись тому, как одежда и блеск в глазах меняют внешность. Стилист завершил это ощущение макияжем и прической.

— Ты забыла, — проворковал бархатный голос. Олег, как всегда, вошел неслышно, пока я сидела у зеркала, разглядывая себя и до конца не веря, что это — на самом деле я. Холодком скользнули по шее камни. Справившись с застежкой, он сам вдел мне в уши серьги.

— Совершенство, — прошептал Филатов, склонившись к моему уху и глядя на наше отражение. А я не смогла даже пошевелиться и выдавить из себя хотя бы слово.

— Боже, как же ты пахнешь, — прошептал он, заскользив губами по моей шее. — Может, — ну ее, эту оперу?

Я сжала пальцами ткань платья, чувствуя, что если сейчас скользну руками к его плечам, нас уже ничто не остановит. Но я уже достаточно хорошо узнала Олега, чтобы понимать, что все его тусовки вовсе не развлечение или блажь, а встречи, необходимые для бизнеса. А, значит, нам таки нужно в эту оперу! А после — будь, что будет…

— Там же у тебя наверняка важные встречи, — прошептала я на грани стона.

— Мне на все становится наплевать, когда ты рядом, — с легким дрожанием в голосе ответил Олег, потянув шлейку платья. — Но ты права. Нам действительно нужно идти.

Моментально изменившись в лице, Олег распрямился и галантно подал мне руку, помогая встать. Теперь на его губах снова заиграла улыбка, хотя слишком плотоядно уставились на мое декольте и снова потемнели.

— Нам нужно, — напомнила я пляшущим в его зрачках огонькам.

— Да, да, — рассеянно пробормотал Олег, и, резко повернувшись ко мне спиной, слишком быстро пошел к двери. Но тихо застонал, пропуская меня вперед при выходе из номера, со вселенской тоской окинув глазами место, которое мы покидали. Мне тоже хотелось плюнуть на все и остаться, но это выражение тоски на его лице, все-таки рассмешило, выдернув из того состояния, в котором мысли предпочли бы превратиться в ощущения. Да и ладно, я, — мне только отсидеть, наслаждая представлением, а ему еще и соображать что-то надо! И где взять тот самый холод, так необходимый голове?