62

Жанна.

Кажется, эта женщина уже становится наваждением. Почему она появляется почти везде, где бы мы не оказались? Холодная Снежная Королева. Совершенный идеал. Она смотрит в глаза Филатова один короткий миг, но, кажется, за мгновение успевает пронзить его насквозь, забросив в душу свой отравленный ледяной осколок. Кто она для него? Что их связывает?

Олег — сама любезность. Но я уже знаю эту его отстраненно-вежливую маску. Располагающую к себе и невыносимо обаятельную. Она ни о чем не говорит. Зато то, как он судорожно сжал мою руку, говорит о многом.

— Мишель, — вежливо кивает он, приветствуя пару, с которой мы буквально сталкиваемся в холле.

Но та уже отворачивается, успев одним коротким взглядом заставить меня почувствовать себя мошкой, — смешной и нелепой.

— Артур Семенович, — представляет Олег ее спутника. — Жанна.

— Ну, что вы, — заливисто смеется мужчина. — Для очаровательной мадам я просто Артур.

Он целует мне руку, но в глазах его нет ни улыбки, ни благодушия, которое написано на лице. Они холодные и цепкие. Такое ощущение, как будто меня и Олега буравят дрелью. Наверное, так смотрит следователь на преступника, когда уверен в его вине.

Зато Олегу надо отдать должное. Кроме резко сжатой моей руки, в нем ничего не выдает эмоций. В глазах — просто спокойная уверенность. На лице — вежливая обаятельная улыбка. С капелькой ироничной насмешливости, которая уже слишком хорошо мне знакома.

И уже в зале я понимаю, что насладиться оперой не получится. Мишель с Артуром расположились в ложе напротив. Артур полностью поглощен сценой, он слушает, прикрыв глаза. Зато Мишель весь вечер сверлит нас взглядом. И уголки губ, чуть опущенные в победную насмешливую улыбку, действуют хуже всех ядовитых слов, которые она могла бы сказать.

— Расслабься, рыбка, — шепчет Олег, притягивая меня к себе за талию. — Просто наслаждайся.

— У тебя все хорошо? — расслабиться не получается, да и наслаждаться под таким взглядом просто невозможно. Он реально просто отравляет все вокруг.

— Будет просто отлично, когда я подпишу с Артуром контракт, — уверяет Филатов.

Так вот, значит, ради кого мы сюда пришли! Артур — и есть тот самый человек, который важен Олегу! И от этого я начинаю нервничать еще сильнее. Потому что сделка явно под угрозой из-за того, что Артур здесь с этой женщиной…

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на опере. Но, волей-неволей, а скольжу рассеянным взглядом по ложе напротив. И каждый раз Мишель замечала мой взгляд, хотя я очень старалась делать это незаметно. И с каждым разом ее губы растягивались во все более торжествующую улыбку.

Я выдохнула, когда все закончилось. Давно не чувствовала такого напряжения, хотя Олег вел себя так, как будто ничего не происходит.

Мы спустились с небольшой ресторанчик внизу. Усадив меня за столик, Олег сделал заказ и, извинившись, вышел, пообещав, что скоро вернется.

А я стала внимательно изучать меню, хоть буквы, прыгая, расплывались перед глазами. Кажется, в этом городе в каждой опере есть свой собственный призрак. Мишель была явным призраком прошлого Олега, только вот что именно она с собой несла? И что же это за прошлое, заставляющее его каждый раз болезненно натягиваться, как струна, готовая вот-вот лопнуть?

— Времени ты даром не теряешь, — раздался над ухом голос, который мне меньше всего хотелось сейчас услышать. Встав рядом, Мишель придирчиво разглядывала мое ожерелье. — Олег что, решил подобрать простушку с помойки и сделать ее светской дамой?

Хамить в ответ не хотелось, поэтому я молча окатила ее удивленным взглядом с ног до головы, стараясь показать, что я вообще не имею представления о том, с чего вдруг она здесь появилась.

— Не притворяйся, детка, — зашипела красавица злым шепотом, усаживаясь почти впритык ко мне. — И лучше тебе бы сразу избавиться от всех иллюзий. Как бы ты ни старалась, тебе никогда не удастся стать для него мной. И как бы ни старался он, ему никуда от себя не деться. Такие чувства не перегорают, девочка. Они не сгорают ни в котле времени, ни в препятствиях и разлуках. Что бы я ни делала, с кем бы ни была, Олег всегда был и останется моим. Запомни это. Хорошенько запомни. И даже не пытайся лезть туда, где тебя перекрутит, как в мясорубке.

— Мишель? — в голосе слишком рано возвратившегося Артура еле уловимо звучали нотки ярости. — У нас другой столик, ты не забыла?

— Да, да, — она зазвучала так мелодично и ласково, как будто и вовсе не была способна на то, чем была только что.

Не объяснив своему кавалеру причин, по которым оказалась здесь, она царственно поднялась и взяла его под руку. А он, бросив злой взгляд на стоящего позади него Олега, молча увел ее за собой.

— Как твоя сделка? — кисло спросила я Олега, лицо которого, как обычно, не выражало ничего, чтобы дало возможность определить состояние его дел и настроение.

— Пока неясно, — он хмуро пожал плечами, бросив долгий взгляд в сторону удаляющейся парочки. — Но ты не забивай себе всем этим голову, — будто очнувшись, он снова улыбнулся. — Твое дело в этот вечер просто расслабиться и отдыхать.

Но вкуса еды я, уже, естественно, не ощутила. Хуже всего было то, что Олег больше не выходил побеседовать с Артуром, а ведь за недолгое время его отсутствия договориться о чем-то, тем более, важном, было просто невозможно. Видимо, сделка все-таки срывалась. И снова я отдала должное Олегу, — он не нервничал, не суетился. Наоборот, — собравшись, стал более спокойным, чем обычно.

Дорога к гостинице вышла какой-то слишком долгой. Олег витал где-то в своих мыслях, как будто находился за сотни километров от меня. То неприятное чувство, когда ты понимаешь, что человек рядом с тобой не здесь. Хотя неизменно слышит, что ты ему говоришь и даже отвечает. Но при этом он не с тобой, а где-то далеко. В конце концов, я решила его не дергать и просто замолчала. Спрашивать о том, кто же такая Мишель и что ей от него нужно, я не решалась. О таком не спрашивают. О таком могут рассказать только сами.

Я бы зашла к нему в номер, — просто посидеть вместе, просто поговорить, но взгляд Олега при прощании слишком красноречиво говорил о том, что ему сейчас совсем не до меня. Так что мне оставалось только пожелать ему доброй ночи и расхаживать по номеру из стороны в сторону, гадая о том, что же происходит в его жизни. В конце концов, я просто повалилась на кровать, чувствуя себя измученной от понимания, что за эту дверцу собственного прошлого и своей души, Олег меня не пропустит, и я ничем не смогу ему помочь.

* * *

Утро не принесло той радости, к которой я привыкла за дни, проведенные здесь. Я успела выпить несколько чашек кофе на балконе, но соседний балкон в это утро оставался пустым. Олег не присоединился ко мне и к завтраку, хотя я вздрагивала от каждого шороха, надеясь услышать его, уже ставший по утрам, привычным, голос. Я со всех ног побежала к двери, услышав стук, но оказалось, что просто принесли очередной пакет. Который даже не хотелось распаковывать без Олега.

Я не была уверена, в номере он, или нет. Не была даже уверена в том, что он ночевал у себя, — ночью дверь его номера несколько раз хлопала. И не решалась сама к нему постучаться, потому что он мог оказаться там не один. Мишель достаточно ясно дала понять, что имеет на него очень конкретные виды, и я ни на секунду не подозреваю, чтобы она оказалась из тех женщин, которые просто будут сидеть и ждать, когда тот, кто ей нужен, придет сам.

К десяти была назначена единственная на сегодня деловая встреча. С тем самым Кирсановым. Я надела самое эффектное и, кажется, дорогое из всех платьев, которые подходили для таких мероприятий. Но ни Кирсанов, ни Олег так и не появились, а потому я снова так и проходила по номеру все время, заливая в себя кофе.

Олег появился около двенадцати. Как всегда, выглядящий так, что хоть сейчас на разворот глянца. Рассеянно скользнул взглядом по мне и по номеру. И сразу же подошел к принесенному утром пакету.

— Мы сегодня отправляется на бал, — сообщил он ничего не выражающим тоном.

Разорвал пакет, в котором оказалось очередное платье. Оно было чудесным! Низкий вырез декольте, облегающее в талии и расширяющееся в пол. Белоснежная ткать отливала легким перламутром, а само платье было украшено набитыми цветами.

— Весенний бал, — пояснил Филатов. — Традиционной торжество, на котором каждой женщине положено блистать.

— Кирсанов отказался? — мне было не до платья. И, увы, это единственный вопрос, который я могла задать. Я не ревнивая жена, чтобы выяснять, где и с кем он провел эту ночь. Да и вообще у меня нет никаких прав вторгаться в личную жизнь Олега.

— Пока нет. Надеюсь, на балу мы придем к окончательным договоренностям.

Все это выглядело плохо. Пока еще ни одна из сделок Олега не срывалась. И, раз уж он не приехал, я сильно подозревала, что причина в Мишель. Если она была с ним, а ночь провела с Олегом, контракт, естественно, не мог не сорваться. А других причин я просто не видела.

— Пройдемся? У нас еще достаточно времени.

До запланированного отъезда оставалось еще три дня. С другой стороны, Олегу нужен был еще только один контракт. Возможно, этот день был последним нашим, — или просто моим? — днем в Париже. Терять его не хотелось, но и настроения на прогулки не было совершенно. Тем более, что и Олег был совершенно отстраненным, еще сильнее, чем вчера вечером.

Но и сидеть в номере было бы глупо. Поэтому я просто кивнула, и вяла сумочку.

Сад Тюильри будто перенес в другую реальность. Ароматы цветов и его красота полностью выдернули из всей суетливости мира, в которой оставались какие-то тревоги и заботы. Здесь будто застыла вечность, говоря о том, что все — преходяще, и нет ничего более вечного, чем природа, которая цветением и ароматом вытеснит в конечном счете все наши переживания и мысли. Но они оставались и задумчивость Олега, все это время так и остававшегося от меня на расстоянии, затмевали всю радость и наслаждение прогулкой.

— Ты из-за сделки или из-за нее? — я наконец решила спросить. Потому что вдруг поняла, что пропасть между нами расширяется с каждой минутой, и, еще немного, станет уже непреодолимой. Я просто выпаду из его жизни, и он больше никогда не вынырнет из своего панциря. По крайней мере, для меня. И мы так и останемся просто случайными знакомыми. — Что с тобой происходит, Олег?

Он пристально посмотрел на меня, слегка сощурившись.

— Все драмы, если разобраться и посмотреть на них под другим углом, выглядят, как фарс, — наконец отозвался Филатов. — Вопрос только в том, есть ли что-то настоящее за бесконечным фарсом. Или все, что нам остается, — только мишура? Не бери в голову, рыбка, — он дернул головой, растрепывая пятерней волосы. — Любуйся цветами.

И мне больше ничего и не оставалось. Если человек не хочет говорить, значит, не стоит и настаивать.

***

Мы, прогуливаясь, зашли в несколько мест. Выпили вина с устрицами, как в первую прогулку в этом городе, поели жареных каштанов, прошлись по набережной, послушали уличную музыку. Погода выдалась просто удивительной и по-настоящему летней. Только вот вместо восторга с каждой отсчитанной на часах минутой становилось все больше тихой грусти. Даже улыбка Олега, все так же держащегося от меня на расстоянии, была печальной, — что говорить обо мне?

И все же… Все же я ни о чем не пожалела. Любовь ворвалась в мое сердце вместе с буйством весны. Она пугала меня с самого начала, нет, пугала даже раньше, еще задолго до того, как в моей жизни появился тайфун по имени Олег Филатов. Пугала тем осадком, который уже оставлял на стенках души боль. И все же… Все же лучше чувствовать грусть, плакать от боли, но зато ощущать себя живой. Потому что в уютном комфорте прежней жизни, в которой все было размеренно, а отношения оставались ровными, исходя из того, что нам просто психологически и физически удобно и спокойно вместе, я стала напоминать робота. Робота, в жизни которого все, в общем-то, совсем неплохо. Которому не больно, потому что сердце его из железа. Оно функционирует и бьется, но не дрожит, не пускается вскачь. Не поднимает на такие вершины, на которых теряется пространство и время, а дух захватывает так, что начинают слезиться от счастья глаза. Нет. Оно обходит вершины двадцатыми дорогами, потому что знает: с вершины больно падать. А падение возможно в любой момент, как бы прочно ты не стоял на ногах, как бы не обложился всеми подушками безопасности, которые только смог найти.

И как бы не случилось дальше… Я все равно благодарна. Благодарна этой весне, этим краскам, которые вспыхнули всей своей яркостью, открывающейся лишь для тех, кто может и не боится чувствовать любовь, этому цветочному аромату, этому, самому романтичному городу на свете и Олегу. Потому что здесь я ожила. Ожила по-настоящему. И оно стоит того, даже если потом становится так грустно. Даже если после станет очень уж больно. Зато я могу чувствовать жизнь на полную мощность, каждым оттенком ее вкуса и запаха.

— Олег… — тихо шепчу я, проведя по его расслабленной ладони. — Спасибо…

Он будто вздрагивает и смотрит на меня долгим удивленным взглядом. А после, кивнув, молча целует мою руку. И это правильно. Сейчас не нужно слов. Просто не нужно. Да и что бы я хотела услышать? Что он любит Мишель? Что я была случайностью? Что ему очень жаль? Зачем? Мне не хочется всех этих откровений. Я просто рада тому, что его глаза и губы мне не врут. Все остальное — не так уж важно.