64

Я только покачала головой. О чем говорить? Он вернулся. Живой, неповрежденный и даже улыбающийся. Удивительны особенности нашего организма, — стоило мне это осознать, как в меня будто влили кучу сил.

— Я в порядке, правда, — я даже перестала пошатываться, уверенно ступив на ноги. — А ты?

— Более, чем, — уверил меня Филатов. — Если хочешь, выйдем на воздух, — он снова окинул меня беспокойным взглядом. — Или вообще уйдем.

— А как же твои дела? Важная сделка?

— Контракт подписан. Так что других причин оставаться здесь, кроме танцев и общения больше нет.

Я просияла, на всякий случай еще раз ощупав Филатова. Нет, кажется, действительно, все в порядке. Целый. Вряд ли, конечно, его бы избивали прямо здесь, хотя всякое может быть. Изнанка жизни богатых и знаменитых почти всегда оказывается уголовной. И ничего не меняется, хоть на дворе уже давно не 90-е. А с этого сумасшедшего вполне могло бы статься вернуться на бал даже после серьезных ударов. Скорее, такой финт был как раз в его характере.

Я еще раз придирчиво осмотрела его лицо. Нет, никаких следов драки. Фух. Мир качнулся и снова стал на место.

— Ты точно в порядке?

— Да. И, знаешь, мне хочется еще немного потанцевать. Так что я бы осталась.

Даже не знаю, почему. Может быть, так сработало облегчение, — вдруг захотелось двигаться, кружиться, просто расслабиться и наслаждаться. А, может, потому что вряд ли я когда-нибудь еще побываю на балу, тем более, в Париже. Да и зря, что ли, старались с этим платьем, создавая его лично для меня и для этого бала? Оно действительно великолепно, а я даже не успею его оценить, сбежав отсюда. Не знаю, какой из факторов сработал больше всего, но мне действительно вдруг очень захотелось побыть еще немного здесь. Может, в этом все-таки было иррациональное и подсознательное желание побыть немножко Золушкой? Прежде, чем самолет унесет нас отсюда в мои привычные преподавательские будни?

Олег кивнул и медленно повел меня к столику.