Глава 12. Свидание

Это было необычно. Странно. Волнительно. Слегка… сюрреалистично. Несколько лет назад она и мечтать не смела о том, чтобы ходить по этим улицам с этим человеком. Господи, впервые за прошедшие годы Ульяна начинала вспоминать, насколько же сильно она была влюблена в Кирилла.

Настолько, что зная где он обычно тусил после школы, специально мчалась туда, чтобы как бы ненароком пройти мимо и получить хотя бы крупицу его внимания. Сейчас становилось смешно от самой себя, а тогда это казалась таким хитрым, таким взрослым решением.

И вот теперь они проходили мимо того самого сквера, где прежде на лавках собиралась компания самых популярных девчонок и парней. Они смеялись, веселились, пили купленное старшими пиво, Кометов разбивал хрупкие девичьи сердца песнями на гитаре (уже тогда талантливыми), а она пряталась в тени и с завистью тайком наблюдала за ним.

Глупая, наивная, закомплексованная толстушка. Ужас, а она ведь действительно на что-то надеялась. Пересмотрела романтических фильмов и верила, что самый красивый мальчик школы вполне способен влюбиться в дурнушку.

― Как же ты мне нравился. Вечером перед сном я представляла, как ты на какой-нибудь дискотеке признаёшься мне в любви на глазах у всей школы. Как поешь песню, которую написал специально для меня. Как обкусывают в зависти ногти вместе с пальцами наши девки… Боже. Неужели я была такой бестолковой?

― А сейчас?

― Что, сейчас? Сейчас я вроде как поумнела. Надеюсь на это, во всяком случае.

― Нет. Чтобы ты сделала, признайся я тебе в любви сейчас?

― Посмеялась бы и пошла дальше.

― Даже так?

― А есть другие варианты? Снявши голову, по волосам не плачут. Отношения ― это доверие, а оно было потеряно ещё в восьмом классе.

― Мы изменились. Ты сама это сказала. Повзрослели, поменяли приоритеты.

― Именно поэтому я уже ни за что не повторю ту же ошибку.

― Но сейчас ты здесь…

Веский аргумент.

― Верно. Тут я сплоховала. Давай перейдём здесь, ― кивок на пешеходный переход. ― Раньше за углом продавались безумно вкусные пончики. Надеюсь, кондитерская ещё на месте.

Изящная попытка сменить тему. Кириллу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Кондитерская на месте осталась и несколько минут спустя они уже вышли обратно на улицу. Довольная Ульяна, облизывая пальцы от крема, уплетала сладости. Спутник молча попивал кофе из карточного стаканчика на вынос.

Оно бродили и бродили по улицам, хаотично выбирая направление, и Матвеева с удивлением понимала, что город совсем не изменился. Нет, конечно же, имелись незначительные изменения вроде выстроенных заборчиков вдоль дороги, новых современных остановок или новомодной облицовки зданий, однако всё, что было так привычно глазу осталось прежним. Разве что словно стало меньше. Хотя, наверное, это потому что она сама выросла.

С погодой им сегодня повезло, как никогда всё вокруг кричало о весне. Пели птички, гордо вышагивали беременные кошки, у которых на славу удался март, воздух пах приближающимся летом, а в остаточных лужах переливались отблески пригревающего темечко солнышка. Тучки кучковались где-то в отдалении, меняя курс и отправляясь дальше странствовать по свету.

Люди тоже обрадовались теплу и повылезали наружу, как грибы. На разноцветных новомодных детских площадках, заменивших суровые металлические горки, резвились дети. Мамаши в сторонке нервно укатывали младенцев в колясках. Бабули на лавочках обсуждали последние новости. Девчонки-подружки пролетали мимо пёстрой стойкой. Какой-то пузатый мужик устроил разборки с курьером из доставки пиццы за то, что тот подпёр своей «игрушечной машинкой» его брутальный гелик. Девчонка пяти лет ругалась с мамой на светофоре, требуя купить ей конфету. В стеклянных витринах магазинов грустно вздыхали продавцы. Им тоже хотелось насладиться жизнью, а не работать в такую погоду. Промозглая угрюмая зима всем давно опротивела, и теперь каждый житель с надеждой предвкушал лето. Спокойность и размерность. Ничего общего с вечно суетящейся и постоянно куда-то спешащей Москвой.

При такой многолюдности Кирилл, разумеется, не остался без внимания. Солнцезащитные очки не спасали местного героя, ведь какая это гордость ― суперзвезда родом именно из их города! Подбавляла перчика и Ульяна, которую многие поклонники успели запомнить. Так что каждые несколько минут кто-нибудь да подходил и робко просил у кумира автограф. Из-за этого они даже не смогли спокойно посидеть в кафе. Цена популярности.

Хуже только то, что в этот день не удалось избежать и старых знакомств. Без которых, откровенно говоря, Матвеева с удовольствием бы обошлась, но сегодняшняя прогулка по аллее памяти, видимо, решила добить её наверняка, вытаскивая наружу даже самые дальние и давно забытые отголоски старой жизни.

― Ля, Кометов, да ладно! Такая персона, да в нашем колхозе! ― окликнул его какой-то мужик, идущий вместе с внешне непримечательной и словно замученной жизнью женщиной, толкающей перед собой коляску, в которой спал диатезный карапуз. ― Наша городская знаменитость. Твой портрет до сих пор висит в школе на доске почёта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Привет, Шувалов, ― не без труда признали бывшего одноклассника. Уж слишком потрепали годы когда-то пышущего здоровьем парня.

Задира, грубиян, тупица и подстрекатель. Тот самый, кто целенаправленно связывался с дурными компаниями и влипал во все неприятности, за что его терпеть не могли учителя, а директор вызывал к себе в кабинет чаще, чем собственного зама. Именно Шувалов был зачинщиком всех травлей и стрелок на заднем дворе школы. И не без его подачи в своё время была зачитана та многострадальная валентинка.

Удивительно, как беспощадно время. И человеческая слабость. Шувалов Анатолий и раньше проявлял излишнюю страсть к алкоголю и даже к запрещённым веществам, теперь же, по всей видимости, включил их в свой ежедневный рацион. Открытая жестяная банка пива только усугубляла общее впечатление состоявшегося на профессиональном поприще алкаша. Как и обрюзгшее лицо, плохие зубы, неопрятный вид и пивное пузо.

А старый знакомый тем временем признал и Ульяну.

― Ля, неужели ты, Кривозубок. Вот так краля, ― он ткнул локтем свою спутницу. Жену, судя по кольцу на пальце. ― Можешь её представить толстой коровой? Я вот теперь тоже не могу. Кто бы знал, что под слоем жира такая красотка прячется.

― За языком следи, ― пригрозил Кирилл.

― Хех, ― криво усмехнулся Шувалов. ― Ля, так вы теперь реально вместе, газетёнки не врут? Помнится, Кривозубок в своё время как ненормальная сохла по тебе. Добилась своего, вот шустрая девка. Впрочем, за такой в наше время полгорода сами бы бегали, мечтая ей вдуть. Ясен хрен, ты не удерж…

― С***. Помойку свою захлопни, пока не допи***лся.

Грузный Толик набычился.

― Иди, ― агрессивно бросил он жене, словно та была в чем-то виновата. ― Ля, пошла, говорю! Я сейчас приду.

Женщина, молча вжав голову в плечи, послушно покатила коляску вперёд. Забитая и бесхребетная, прям: тёть, дай копеечку. Какие крепкие семейные узы. Больше всего в таком тандеме жалко ребенка. Вырастит ведь таким же придурком, как папаша.

― Повтори, ― угрожающе шмыгнул носом Шувалов, набычившись. ― Думаешь, раз такая звездулька, тебя никто не тронет?

Кирилл тоже всем телом напрягся, с вызовом подавшись вперед.

― А ты попробуй, не стесняйся.

Ульяна вцепилась в Кометова, повиснув у него на локте.

― Не надо. Он того не стоит.

― Ля, защитница. Всё ещё держишь его фотку под подушкой, а, Кривозубок? Слушай, а ты часом, его не того… не приворожила? А то х*й его знает, на что там способны безумные деви… Аргх… Фак! ― Шувалов, расплескав содержимое банки и скривившись, схватился за раскрасневшийся подбородок. Длительные тренировки не прошли даром, в женском кулаке таилось не меньше силы, чем в мужском. ― Мразь, ты мне зуб сломала!

― Сейчас треснет вся челюсть! ― Кометов ринулся на бывшего одноклассника, но на его плече снова повисли всем весом, не давая сделать и нормального шагу.

― Вали уже отсюда, ― одёрнула Матвеева Толика, разглядывающего часть отколотого зуба на своей потной красной ладони. ― Или точно до травмпункта дело дойдёт.

До больницы Шувалову доводить не хотелось. Особенно с учётом того, что к ним уже присматривались. Теперь драки бы точно не получилось, слишком много глаз и слишком много ушей. Кто знает, какими последствиями может обернуться потасовка с таким человеком при свидетелях? Единственной извилине хватало понять, что дело решится определённо не в его сторону. И ради чего, ради тёлки?

Проблеяв что-то мало вразумительное, но явно ругательное и матерное, Толик поспешил догонять жену с ребенком, ежесекундно трогая щеку и ища мусорку, чтобы выбросить смятую банку.

― Никогда не влезай в мужской разговор! ― сердито шикнул на Ульяну Кирилл.

― Ага, щаз. В следующий раз попкорн прихвачу и буду смотреть, как два петуха задирают друг друга. У тебя только морда сошла. Новый фингал хочешь? Шувалов никогда умом не отличался, так чего удивляться, что он таким же м*даком и остался? Нет смысла тратить на него нервы.

― Сказала та, что только что вмазала ему по лицу.

― Ну да, не удержалась, ― Матвеева без особого восторга сковырнула содранную на костяшках кожу. ― Мечтала сделать это с третьего класса, когда он сдёрнул с меня юбку на перемене. Стоять на лестнице в одних трусах было весьма неприятно.

Её руку взяли в свою, легонько поглаживая большим пальцем по свежим ранкам. Такое вот невербальное сочувствие, которое дорогого стоило.

― Я этого не помню.

― Неудивительно. Мы знаем друг друга с детского сада, а ты ведь даже не знаешь об этом.

― Хотел бы я сказать, что ты не права, но тогда это будет враньём… А ты правда держала под подушкой мою фотку?

― Вот ещё, ― фыркнули в ответ, правда без особой уверенности. ― Пошли. А то тебя заприметили. Сейчас опять полезут обниматься.

― Ревнуешь?

― Злюсь. Я на гулянку согласилась не для того, чтобы топтаться и ждать, пока с тобой насюсюкаются.

― Я тебя понял. Больше не будешь.

― Что?

― Топтаться и ждать.

Невероятно, но слово своё Кирилл сдержал. Следующие несколько человек, предпринявшие попытку сфоткаться со знаменитостью получили вежливый, но категоричный отказ. Не очень хорошо для имиджа, но безумно приятно для Ульяны. Что, чёрт возьми, происходит? Почему он вдруг такой милый и понимающий?

Фанатские налёты поутихли, когда начало вечереть. При искусственном освещении фонарных столбов разглядеть чьи-либо черты лица было уже не так просто. К тому же Ульяна и сама не заметила, как они свернули с шумных улиц в сторону сада, где под кронами распустившихся деревьев надёжно спрятались от посторонних.

Даже в закатное время яркие клумбы тюльпанов радовали глаз не хуже плавающих в пруду фонтанов. С хлопком вскрывались бутылки с шампанским, со стуком чокались бокалы. У свадебного дерева царило оживление ― молодожёны вешали на и без того увешанную до отказа металлическую конструкцию свой замок «счастья». Глупая, но почему-то прижившаяся традиция.

Ульяна с Кириллом перешли Горбатый мост, миновали Королевский бастион (земельное укрепление в виде звезды), эффектные гроты со львом и львицей и прошли мимо валунов, через которые был перекинут Мостик вздохов. Лопатинский сад ― место, где всё дышало историей. И историей Смоленска, и историей его жителей.

На Массовом поле, как уже давно вошло в привычку, развлекалась, по большей части, молодёжь. Обычно тут проходили различные мероприятия, но сегодня народ просто отдыхал. Не людно, но уютно. В стороне играла группа уличных музыкантов. Красивая музыка растекалась по всему саду, и была слышна издалека.

Кирилл одобрительно хмыкнул. Он тоже так начинал, а потому испытывал особую симпатию к талантливым ребятам. В открытый футляр из-под гитары была брошена купюра крупного номинала. Один из музыкантов мимолётно кивнул в знак благодарности. А вот его напарник без внимания благодетеля не оставил, признав знаменитость. Словно за слово, взаимные рукопожатия и Кометова, неизвестно как, уговорили что-нибудь исполнить.

На улице, бесплатно, спонтанно ― вот так запросто. Кто ещё из современной эстрады с многомиллионной базой поклонников согласился бы на такое? Кто ещё из звёзд такого уровня в принципе ходит без телохранителей, на равных общаясь с людьми? Невероятно. Что ни день, то открытие. Кажется, за сценической маской «циника и эгоиста» скрывался совершенно противоположный по натуре человек, в которого Ульяна (вот же идиотка!) по ходу влюблялась заново.

Она очень тонко чувствовала изменения, происходящие внутри неё, стоя сейчас на залитом светом фонаря клочке и смотря на то, как Кирилл привыкает к одолженной ему гитаре. Как мягко перебирает струны, как сосредоточено хмурит брови. Стояла, смотрела и стискивала врученные ей на сохранность солнечные очки, пытаясь впитать в себя из, казалось бы, ничего не имеющей ценности безделушки тепло его хозяина.

Первые аккорды разнеслись в весеннем воздухе мягкой, нарастающей по звучанию волной. Ноты складывались в мелодию, сначала одинокую, но другие музыканты с инструментами быстро подхватили ритм, и вот уже знакомая музыка ласкала слух прохожих. Следом полились и стихи. Не менее знакомые, наверное, каждому, кто сейчас гулял в саду.

Один из первых хитов Кириллы Кометы, восходящей звезды, вспыхнувшей на телевидении после победы на шоу талантов. Именно оттуда и тогда люди впервые увидели его: никому неизвестного парня без связей и влиятельных родственников. Парня, которому едва исполнилось восемнадцать.

Вечер и наше лето, в соседнем дворе дискотека,

Нам всего шестнадцать, и нам хочется отрываться.

Спешим туда: я беру друзей, ты зовёшь подруг,

Эй, диджей, мы готовы, включай громче звук.

Юность моя, юность твоя ― греет сердца одна мечта,

Завтра у каждого начнётся свой путь,

Не думай об этом, сегодня есть лишь ты и лишь я,

Обещаю, этой ночью нам не заснуть.

Музыка закружит нас в вихре танцпола,

И так задорно развиваются твои волосы.

Ты громко смеёшься, я целую тебя в ответ,

Дай руку, пойдём скорей встречать рассвет.

Многие останавливались, узнавая знакомый голос и слова. Вокруг начинала собираться толпа. Кто-то подпевал, другие достали телефоны и снимали видео. Третьи перешептывались между собой, с восторгом рассматривая Кирилла. Матвеева заставляла себя не злиться, что удавалось с трудом Чёрт. Она правда ревнует. Это ужасно. Просто ужасно. Нет, ну а хрен ли они палятся на него? С другой стороны, он же не её собственность, а общемировое достояние, так что вполне имеют право. Но это так… так бесило.

В силу собственной невнимательности или же врождённого недоверия, которое включало в голове стопор на очевидные вещи, за всем этим Ульяна не замечала главное: Кометов, продолжая петь, смотрел только на неё.

Вечер, конец лета, костёр бросает искры до неба,

Нам уже по семнадцать, и билет на поезд лежит в кармане.

Смех друзей, стихи под гитару, прощальный поцелуй,

Остался последний день, девочка моя, танцуй.

Юность моя, юность твоя ― греет сердца одна мечта,

Завтра у каждого начнётся свой путь,

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не думай об этом, сегодня есть лишь ты и лишь я,

Обещаю, этой ночью нам не заснуть.

Снова странно. И снова волнительно. А ещё трепетно. Романтично. И нежно. Какой чудной, непонятный день. Давно Ульяна не испытывала настолько масштабного спектра эмоций за столь короткий промежуток времени. Вся эта поездка словно отмотала годы назад, вернув её во времена подростковых терзаний. Будто вселив в нынешнее тело ту её прежнюю. С теми самыми чувствами… искренними, светлыми, ещё не испорченными и не разбившимися о жестокую реальность. Наверное, всё дело в городе. И в том, кто сейчас находился с ней.

Под громкие аплодисменты и многочисленные благодарности Кирилл, взяв спутницу под руку, увлёк их подальше. Туда, где они могли побыть наедине. Таким местом оказалась брусчатая лестница из нескольких ступеней, спускающаяся почти до самой воды. Справа бесконечным монументом тянулась крепостная стена, слева перемигивали огни колеса обозрения. Слышался смех из кафе. А вот и те самые молодожёны, уже вернулись за столы.

Несколько минут они сидели в молчании. Нормальном. Ни неловкости, ни напряжения. Приятно и умиротворённо. Ульяна ковыряла ногтём замшу на своей кепке, покоящейся на её коленях. Кирилл исподтишка наблюдал за ней, делая вид, что что-то читает в телефоне.

В данный момент, в разноцветных радужных всполохах, падающих ей на лицо, Матвеева выглядела особенно привлекательно. Не внешне, хотя и внешне она была красива, а по-другому. На том уровне, когда тебя неосознанно тянет к человеку, хотя, быть может, ты и сам не понимаешь по какой конкретно причине.

― Роковая соблазнительница, стриптизерша, оторва, пай-девочка… Какой ещё ты можешь быть? ― спросил он.

Над ответом со всей ответственностью задумались.

― Вредной. Наивной. Опрометчивой. Несдержанной.

― И какая ты настоящая?

― Такая и есть. А какой ты?

― Ответь лучше ты. Ты успела узнать меня достаточно.

― Ты любишь семью. Пожалуй, это лучшее твоё качество.

― Все любят родных.

― Да. Но в данном случае это значит, что ты способен на искренние чувства. Если учесть выбранный тобой образ пофигиста, которому на всё фиолетово ― это немаловажно.

― Я его не выбирал. Он сложился сам. Плюс, это избавляет от лицемерной доброжелательности, которой у нас заражена половина шоу-бизнеса.

― Ха, нет. Тебе нельзя быть милым и вежливым. Все подумают, что звезда при смерти. Или попала в секту.

― Однако хорошего ты обо мне мнения. Ладно, со мной разобрались. А какое тогда твоё лучшее качество?

― Умею собирать кубик Рубика.

― Любопытно. Любимая сладость?

― Шоколад.

― Больше всего ненавидишь?

― Тебя.

― Вот как. Значит, мы всё ещё на ножах?

― Не знаю. Ты мне скажи.

― Эту детскую войнушку затеял не я.

― Не такая уж она и детская. Ограничение 18+ смело можно поставить, ― они встретились взглядами и одновременно засмеялись.

― Правда умеешь собирать кубик?

― Ага. И могу пройти «сапёра» на самом сложном уровне.

― Да ты опасная женщина!

― Ты только понял?

― Мне нравится… Прости, что не замечал тебя раньше. Тогда всё могло бы сложиться иначе.

Прости? Кирилл Комета сказал: «прости»???

― Нет. Всё так, как должно быть. Мы не стали бы теми, кто есть, не будь у нас нашего прошлого. Про себя точно могу сказать, что мне был необходим моральный пинок.

― Хочешь сказать, я тебя замотивировал?

― Не льсти себе. В первую очередь, я изменилась ради себя самой. Ты бы только знал, как я ненавидела брекеты. Три года мучений, три! То жуткое платье на выпускной, обтянувшее меня, как хрюшку сетка, и эти скобы, в которых застревала петрушка… Ужас. Терпеть не могу пересматривать старый альбом.

― Зато теперь на твою улыбку хочется смотреть бесконечно. Нет, правда. У тебя красивые зубы.

… What???

― Пошли-ка домой, ― отряхивая юбку от налипшего песка, поднялась со ступеней Ульяна, поторопив собеседника.

― Что такое?

― «У тебя красивые зубы?» Кто-то перегрелся на солнышке. Ты, дорогой мой, начал заговариваться. Я же сказала: я не представляю Кометова милым и вежливым. Вот и не пугай меня!

Мужской смех звонко разнёсся по вечернему саду. Матвееву, перехватив за кисть, повалили на себя. Та-дам, и вот она уже не особо удобно полулежит головой на его коленях с подвешенной в воздухе задницей. Упасть ей не позволяли крепкие руки, которые обхватили её так сильно и так… так…

Кирилл склонился над ней, обдавая сладким ароматом мятной жвачки, которой он зажёвывал табачный дым. Слишком близко. Слишком.

― Ты только не падай в обморок, но у тебя много чего красивого. Волосы, глаза, губы… ― в горле Ульяны пересохло. Она видела, к чему всё идёт. Чувствовала, как медленно сокращается дистанция. Знала, что поцелуй неизбежен…

Они форсировали события, а этого делать не стоило.

― Всё. Домой-домой-домой, ― хлопая его по груди, спине и всему, чему придётся, извернувшись, выскользнула она из этих слишком тревожных объятий, от которых всё мешалось в голове. ― Я замёрзла. И устала.

Нифига она не замерзла, и нифига не устала. И Кометов это прекрасно понимал, но мгновение было упущено. К счастью, наверное. Тот поцелуй, что только что мог случиться, изменил бы всё окончательно. Это звучало странно, особенно с учётом уже имеющейся у них сексуальной близости, однако сегодняшний день словно поделил всё на «до» и «после».

Почти тем же маршрутом они вернулись к подъезду, возле которого одиноко скучал припаркованный среди припылённых дорожной грязью Вольво и Шкод идеально чистый Феррари. Невинный чмок в щеку и милое, по юному романтичное прощание возле дверей.

Кирилл не стал предпринимать новых попыток поцеловать её более «взросло». Видимо, тоже понимал, что что-то между ними сегодня изменилось, но определения этому состоянию пока подобрать не мог. Однако сегодняшней ночью Ульяна приснилась ему впервые в жизни.