Глава 14. Нежелательные гости

«Прости, нам надо расстаться. У меня появился другой» светилось полученным и прочитанным на дисплее смартфона сообщение. Прошло меньше минуты, как зазвонил телефон. Ульяна улыбнулась Кристине. Она ожидала подобной реакции. Руки были заняты, так что для удобства разговор сразу переключили на громкую связь.

― Что за прикол? ― разнёсся по спальне Селезнёвых злобный голос Кирилла.

― Какой прикол? Я решила, что нет смысла врать и обманывать друг друга.

― Кто он?

― Он… самый красивый из всех, кого я видела. И мы с ним идеально смотримся вместе. Хочешь, покажу фото?

― Показывай.

Ох. Ну и тон. Мысленно он её сейчас через мясорубку пускал, наверное.

― Лови… ― возле очередного отправленного сообщения, но уже с вложенным файлом загорелась зелёная галочка.

Одна секунда, две, три…

― Б***ь, Матвеева! Я тебя отлуплю! Я из-за твоей тупой шутки оборвал прямой эфир.

― Ой, ну извините. Кто ж знал, что мы такие впечатлительные.

Матвеева как никогда обрадовалась, что это аудио звонок без видеотрансляции. Незачем ему видеть, как она зарделась от собственной значимости. Оборвал прямой эфир. Не проигнорировал бабские бредни. Не отписался вполне ожидаемым для фиктивного романа пофигистичным «ну окей», а бросил всё и перезвонил.

Они уже несколько дней не виделись, хоть Кометов ещё вчера утром не запланировано вернулся в Москву. Он, конечно, хотел задержаться в Смоленске и дождаться, когда отца выпишут, но его вырвали на площадку для срочных пересъёмок последних серий. Ульяна же в ускоренном режиме вспомнила об учёбе, дипломе и работе. Ритм столицы снова закрутил их обоих в бешеном водовороте. Волшебные выходные закончились.

Закончились, но не совсем. Они переписывались. Постоянно. В любую свободную минуту. Чуть реже созванивались, но зато подолгу разговаривали. Кирилл присылал ей свои селфи на фоне декораций или из гримерки. Она ― найденные на просторах интернета их совместные фотки с её малиновыми волосами и мини-шортиками. Он писал, что соскучился. Она в шутливой форме уходила от ответа.

Как оказалось, чёртов страх оказаться обманутой никуда не девался. Вдруг она ляпнет что-то не то, а её слова потом разнесутся по всей сети. Выглядеть смешной или нелепой Ульяна не боялась, а вот выставить напоказ личное… Да и вообще, по-честному, она до сих пор чувствовала подвох в во всём, что происходило. Словно это было какое-то одолженное счастье, которое у неё вот-вот отберут.

Малыш Елисей недовольно заерзал. Такой крохотный, сморщенный и беззащитный. Поразительно, насколько прекрасные вещи может создавать мир ― иначе назвать эти крохотные пальчики, высвободившиеся из пелёнки язык бы не повернулся. Младенец определённо хотел на свободу. Или же ему не нравились руки будущей крестной мамы.

Зато крестник Матвеевой нравился до безумия. Кристина приехала из роддома ещё вчера, но за прошедшие сутки Ульяна так и не смогла оторваться от нового члена семьи. Наверное, вообще бы его из объятий не выпускала, если бы того не нужно было прикладывать к мамкиной сиське. Даже почти бессонная ночь не уняла её восторга. Зато она успела наделать миллион фоток с новорождённым, одно из которых и было отправлено Кириллу.

Сама новоиспечённая мамаша не возражала и с интересом ковырялась в большой коробке с подарками, которую им выдал роддом, и на которую вчера просто не хватило сил. Чего там только не было, даже зимний утеплённый комбинезон. И это не говоря про мелочёвку. Всё, что нужно в первые недели жизни. А она с Пашей как умалишённая носилась по детским магазинам, скупая всё, что плохо лежало. Эх, кто б знал.

― Приезжай через пару часов на площадку. Я закажу тебе машину, ― Кометов быстро отходил. Кажется, эфир был не очень-то и важным.

― Не могу.

― Почему?

― Мы договорились с ребятами отметить рождение этого сладкого пирожочка, ― крошечный носик Елисея был расцелован. Переизбыток нежности. Интересно, это в ней материнский инстинкт проснулся или спустя ещё недельку такого вот хронического недосыпа всё пройдет?

― Тогда завтра. Вечером.

― Не могу.

Молчание.

― И? ― не выдержал собеседник. ― Очевидно же, что я жду веской причины.

Так-то причина была проста: Ульяна собиралась дойти до студии, немного размяться и снять напряжение. Однако приказной той ей не понравился.

― Ну… вообще-то у меня и свои дела есть. И я не обязана в них тебя посвящать.

― Обязана.

― Ага. А губа не треснет? Сколько раз в туалет хожу тоже докладывать?

― Ты какая-то злая к вечеру.

― А чего мне радоваться?

― Как что, я ведь с тобой сейчас разговариваю.

― Е***ь налево. Вот же счастье!

― Зачем обязательно налево? Можно и другую сторону… Ладно. Мне уже пора, по второй линии пытаются пробиться, закончить интервью. Созвонимся позже, ― не дожидаясь прощальных нежностей, на экране загорелось «звонок завершен».

Кристина оторвалась от раскурочивания многочисленных пробников с памперсами, исподлобья уставившись на подругу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Капец, аншлаг. Петросян и Степаненко прям. До развода, ясно дело.

― Отстань. Лучше бы поблагодарила его за отдельную палату.

― Обойдётся. Должна же быть от твоего… хорошо, пусть будет ухажёра, не стану материться при ребёнке, в отличие от некоторых… хоть какая-то польза, ― фыркнула Селезнёва, хватая в охапку детские баночки и начиная бегать по комнате, расставляя всё по специальным полочкам, выделенным для нового члена семьи.

― Он вообще-то тебе ничего не должен.

― А ты не защищай его. Ничего, не обеднеет, ― во входной двери заскрежетал ключ. ― Ну, наконец, ― хозяйка пошла встречать гостей, прибывших во главе с мужем. ― Где вас носило? В соседний город ездили?

― Да попробуй найди твоё постное печенье, ― отмахнулся Паша, скидывая как попало обувь и гремя стеклом в пакетах.

― С коляской теперь в коридоре стало тесновато, ― зажавшись в углу, Сан Саныч, с трудом согнувшись, расшнуровывала свои ботильоны.

― В квартире теперь в принципе стало тесно, ― заметил Миша, передавая в свободные руки ещё два пакета.

― Намёк тоньше не бывает, ― Ульяна оставалась стоять на пороге комнаты, покачивая Елисея, чтобы не мешать столпотворению. ― Сама знаю, что мне пора искать отдельную квартиру.

― Нафига? ― ехидно поиграла бровями Кристина. ― Глядишь, месяц-другой и переедешь к своему бойфренду.

― У меня нет бойфренда.

― А что, он уже звал? ― удивилась Саша. Паша скрылся на кухне, и теперь она могла нормально пробраться в ванную помыть руки.

― Судя по стихам, что он шлёт ей перед сном, скоро будет делать предложение, ― с готовностью наябедничала Селезнёва, успевшая в машине, по пути из роддома сунуть нос в телефон подруги.

― Тебе не надо молока сцедить? ― хмуро осадила её Матвеева.

― Я тебя умоляю. У меня его и так пока кот наплакал. Для этого и придётся пить… ― мамаша без восторга достала из пакета яркую коробочку. ― Чай для лактации. Огонь. Все будут торт с шампанским глушить, а я чай с печеньем.

― Ты знала, на что шла.

― Вообще-то, этот момент я не предусмотрела… А виски нафига?

― Это моё, ― Ульяна забрала бутылку.

― Не поняла. Ты же сказала, что пить не будешь.

― Нет. Я сказала, что не буду пить шампанское. Так что я решила пойти по вискарику.

― А как же женская солидарность?

― Женская солидарность не сует нос в чужие сообщения.

― А ну отдайте мне зайку и бодайтесь дальше, ― к ним подоспела Сан Саныч, в предвкушении потирающая ладошки и бережно принимая причмокивающего и дрыгающего ножками младенца.

― Кто бодается? ― удивилась Кристина. ― Мы просто общаемся.

― Ага. Чё я зря языком молоть буду? Если она мне надоест, я её просто отравлю. Готовка-то теперь полностью на мне, ― миролюбиво целуя Селезнёву в макушку ответила Ульяна, разгребая со стола огромные букеты, которые надарили вчера на выписку. И это только те, что от них. А в выходные к Елисею съедутся все бабушки и дедушки с подарками, так ещё полцветочного подарят.

― Господи, вы и родители… ― кажется, этот ребенок обладал удивительным даром из всех делать счастливых дебилов, потому что Саша улыбалась так же по дурацки, как и недавно Ульяна. ― Не могу в это поверить. Чему вы детей-то можете научить?

― Ну… ― пожала плечами Кристина, открывая упаковку жёлтого полосатика и занюхивая запах рыбы, словно уже год сидела на строжайшей диете, а не только на днях уминала креветки под безалкогольное пиво. ― Характер выработается сам, а вопросы он задавать будет папе. Да, папа? А мама будет молчать, чтобы сойти за умную. Да, папа?

― Так точно, ― промычал папа, ища взглядом чистые стаканы на полке.

Неудачный ответ. Селезнёва с видом оскоблённой царицы обернулась к мужу.

― Стоп. То есть ты подтверждаешь, что мать тупая?

Миша, вежливо подвинув Ульяну, чтобы протиснуться вглубь кухни, негромко засмеялся. На его шее болтался неизменный фотоаппарат. Вчера и сегодня он на безвозмездной основе работал личным семейным фотографом, запечатляя первые дни жизни главного виновника намечающейся пьянки.

― Так, ладно, ― поторопил он всех, меняя тему. ― Давайте отмечать. У нас же целых два повода!

― А какой второй? ― не поняла Матвеева.

― Как что? А кому, наконец, дипломную работу одобрили?

― А… Ну да.

― Как ты уболтала своего старого маразматика?

― Заявилась к нему домой в наряде монашки, ― на неё недоверчиво уставились несколько пар глаз. ― Ну, почти. Напялила самую закрытую кофту, самую длинную юбку, повязала платочек на голову. Его жена подумала, что я из секты и пришла толкать речи про религию.

Миша уже ржал в голос, как конь.

― А сам препод чё?

― Да вот тоже поржал. Чаем напоил, проверил мои исправления и отпустил с богом. Но взял слово, чтобы я в таком же виде на защиту пришла.

― Ну и зря, ― заметила Кристина. ― Надо было дожать его. Наоборот, припереться в коже и с плёткой, чтоб его Кондратий хватил. А так получается, что он своего добился.

― Ага. А диплом бы мне тогда только снился, да? И вообще, в мои жизненные планы не входит довести пенсионера до гроба. Я слишком нежная натура, чтоб такой грех на душу брать.

― Нежная она. Я вас умоляю. Эй, а ну клешни убрал! Это моё! ― Пашу яростно принялись лупасить по пальцам, нырнувшим в коробку с печеньем для беременных.

― Мать, что за игровое состояние? ― обидчиво потёр ушибленные конечности Селезнёв.

― Я тебя пи*жу.

― Я тебя умоляю. Для тебя это обычная прелюдия.

Матвеева с безграничной любовью разглядывала друзей-женатиков. Она завидовала им. Белой завистью, разумеется, и исключительно из благих намерений, но завидовала. Они смотрелись такими настоящими, такой надёжной парой, несмотря на то, что Кристина была знатным тираном и обладала гордым званием главной бытовой суки, которая вечно всем недовольна. Однако Пашка именно за это и любил её, терпя непростой характер. В конце концов, жену не за покорность любят.

Паша вообще всегда был для Матвеевой идеалом того, как может любить мужчина. Он встречались с Селезнёвой, в девичестве Ромашовой, с четырнадцати лет. Несколько лет отношений, затем вынужденное расставание. Кристина была решительно настроена переехать в столицу, где от бабки по линии папаши (они были разведены с её матерью) ей досталась квартира.

Паша же в Москву ехать категорически не хотел, планируя другую судьбу в родном Смоленске. На том и разошлись, но расстояние не смогло убить чувства. Через полгода он приехал забирать любимую, вот только в итоге сам остался в Москве. Через пару лет они поженились, а теперь вот у них появился ребенок… С ума сойти.

Одновременно с умилением Ульяна с грустью осознавала собственную несостоятельность. Вот у людей в двадцать с хвостиком полноценная жизнь: дом, семья, работа. Она же живёт с подругой, не имея собственного жилья, на работе короткими топиками, да флиртующими улыбками уговаривает мужиков покупать выпивку и даже в планах не имеет никого, с кем бы готова была создать стабильную ячейку общества. Не с Кириллом же… Нет, ну правда. Ну какой из него семьянин?

Хотя… чёрт, а ведь на мгновение перед глазами так и промелькнула эта картинка: они на прогулке, она везёт коляску, у него на руках забавная девчонка с двумя встопорщенными хвостиками… Подумала и внезапно так захотела увидеть Кометова… Как же страшно. Как страшно и приятно чувствовать то, что чувствовала сейчас она.

Ещё страшнее, что на следующий день это состояние не прошло. Пары прошли на иголках. Нечего говорить уж о том, что о тренировках думать Матвеева уже не могла и вместо студии заказала такси до люксовых апартаментов возле Ботанического сада. То, что Кирилл был сейчас дома она знала точно ― специально как бы ненароком уточнила у него в короткой переписке.

Даже повод придумала веский, чтобы не смотреться влюблённой идиоткой: мол, приехала забрать свою шляпку, которую благополучно забыла ещё у его родителей. Понятно, что повод надуманный и глупый, но если не прокатит она перейдёт в ва-банк и поднимет тему их отношений. Решать ведь что-то надо. Неопределённость медленно начинала сводить её с ума, а появление в доме ребёнка лишь усилило это состояние. Осознание, что она уже переросла короткие интрижки и хотела чего-то большего крепко поселилось в сознании.

Нервно стискивая горшок с купленным по дороге кактусом, она замерла перед нужной дверью. Кактус ― это так, в подарок. Разбавить унылую серость квартиры чем-то живым. Поливать часто не надо, залить сложно ― идеально для мужика. Не захочет, выбросит.

На закрытую территорию она проникла с трудом, можно даже сказать: изподвыверта под шумок проскользнула ужиком, потому что без заранее заказанного пропуска никто бы её не пустил. А торчать у шлагбаума не хотелось, вызванивая виновника ― тогда бы потерялась вся прелесть внезапного появления.

Да уж. Тут она, как говорится, в воду глядела. Всю дальновидность своего поступка Ульяна познала в следующую минуту, когда дверь открыла длинноногая шатенка с томным взглядом из-под нарощенных ресниц и с размазанным по лицу блеском для губ. Та самая, из кафе, куда однажды затащил её Кирилл.

― Да иду я, иду, ― огрызнулся Кирилл, вытирая мокрую голову полотенцем и шлёпая босыми пятками по ламинату. Звонок так настойчиво и раздражающе орал, что пришлось в ускоренном режиме вылезать из ванной.

На пороге стояла Аня. Всё, как всегда: ноги от ушей, автозагар, слой штукатурки на лице, нарощенные волосы, нарощенные ресницы, нарощенные ногти. Инстакрасотка, которой в жизни не хватает правильных фильтров, потому что в реальности она всегда казалась старше, чем на фотках.

Кометов вопросительно выгнул бровь. Аню он знал достаточно давно. Много лет они вертелись в одних и тех же кругах, но особых дружеских связей за ними никогда не наблюдалось. Кроме парочки раз, когда они спускали пар на одной из вечеринок, но это было давно. Так что подобный незапланированный визит, по меньшей мере, вызывал недоумение.

― И?

― Смотрю, ты меня ждал, ― надутые губы инстакрасотки растянулись в улыбке, оценив его голый торс. Второпях Кирилл успел только надеть штаны.

― Честно говоря, нет. Зачем ты здесь?

― Григорий разве тебе не звонил? ― Аня, не дожидаясь приглашения, походкой от бедра прошествовала в квартиру, намётанным глазом осматриваясь. Вся такая в обтягивающем платье и в пушистой куртке из искусственного меха. Искусственный ― потому что она состояла в какой-то там благотворительной компании по жестокому обращению с животными. Ради репутации, конечно. На зверюшек ей было наплевать.

― В моей квартире принято сначала разуваться, ― сухо заметил Кометов.

― Зачем? Это же Джимми Чу, ― удивилась та, разваливаясь на широком мягком диване, закидывая ногу на ногу и меланхолично покачивая брендовой туфлей.

― Дублирую вопрос: что ты тут забыла?

― Я твоя новая девушка. Вернее, стану ей, когда закончишь с этой своей… я даже не знаю, как её назвать. Истеричкой? Замухрышкой? В общем, когда с вашими липовыми отношениями будет покончено. Да, я о них знаю. Мне обрисовали ситуацию. А я ведь видела, что что-то не так. Она с самого начала не вызвала у меня симпатии.

З***ись девки пляшут.

― И кто ж тебя такую мне выбрал, золотце ты моё? ― скривился Кирилл.

Сарказма Аня не заметила.

― Говорю же, Гриша должен был тебе позвонить.

― Не звонил.

― Ну потом позвонит. Угостишь чем-нибудь? Шампанское, вино?

― Деньги на такси?

А вот теперь иронию уловили.

― Уже прогоняешь? Я думала, мы с тобой узнаем друг друга получше, уточним все детали, распределим роли. Всё же на ближайшие полгода нам предстоит изображать бурный роман. А может и не изображать, ― инстакрасотка расстегнула пушистую куртку и красноречиво стянула её с себя, оголяя глубокое силиконовое декольте.

― Я сегодня не в настроении принимать гостей. Тебе лучше уехать, ― Кирилл взял с кухонной столешницы айфон, выискивая в журнале звонков нужный номер. Ну сейчас его пиарщик получит.

Телефон бесцеремонно вытянули из его рук наманикюренные пальчики.

― Так давай я его тебе подниму. Ты знаешь, я умею, ― ноготки со стразами пробежалась по мужской обнажённой груди, а пухлые женские губы уже впились в его. Буквально впились. Анна не теряла времени даром и на прелюдии сильно не заморачивалась. Её ручка уже скользнула вниз, намереваясь, по всей видимости, вцепиться в мужское достоинство цепким капканом, но была перехвачена.

― Я же сказал: у меня нет настроения, ― отстранил от себя девицу не особо довольный настырностью Кирилл, возвращая телефон. На инстакрасотку он смотрел, как на манекен в магазине, без интереса. ― Чтобы когда я вернулся, тебя здесь не было, ― предупредил он, нажимая кнопку вызова и скрываясь на лестнице. Пошли гудки, но трубку взяли не сразу.

― Полагаю, Анна уже у тебя? ― без приветствия сразу перешли к делу на том конце.

― Какого х*я ты решаешь без моего ведома, кого мне подсунуть??

― Что, некрасивая? По-моему, очень даже. Три языка знает. Закончила юридический. Медийное лицо. Имеет хорошую фанатскую базу. А тот факт, что вы уже длительное время знакомы отлично впишется в историю внезапно вспыхнувших чувств. Идеальная кандидатка.

― Для кого? Для тебя? С какого хрена ты вообще решил, что она сейчас нужна?

― Разве проблема с этой твоей девицей ещё не решена?

Вопрос поставил Кометова в тупик.

― Нет. Да. Не уверен…

― Ты говорил, что справишься за пару недель. Пара недель давно вышла. Вы тискаетесь по углам, милуетесь у всех на камеру, ты держишь её за ручку, она смотрит на тебя влюблёнными глазами… Полагаю, наступил удачный момент избавиться от неё.

― Я, кстати, по этому поводу хотел поговорить…

― Только попробуй сказать, что сам втюрился!

― А это так плохо?

В динамиках рассерженно рыкнули.

― Кирилл, твою мать! Выбрось это из головы! Она нам не подходит, и точка! Забыл контракт? Одно из главных требований ― никаких серьёзных отношений, только фиктивные. Или тебе не хватило прошлого раза. Хочешь повторения?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Говоришь так, будто каждая девка после секса со мной в лесбиянки уходит.

― Я не говорю о смене ориентации. Я говорю о проблемах в принципе. А они будут, потому что эту девицу невозможно контролировать.

― У этой девицы есть имя.

― Вы посмотрите, как мы заговорили. Просто прекрасно. Нет. Нет. И ещё раз нет. Даже не смей.

― А то что?

― Контракт.

Снизу раздалась новая дверная трель. У него сегодня, что, собрание, о котором он не знал? Пора перерезать провода.

― Пупсик, я открою, ― прилетело оттуда же. Не ушла. Аня была из тех особ, кто с первого раза нормально не воспринимает информацию. Значит, придётся вышвыривать силком.

На дисплее продолжали отсчитываться минуты разговора. Оппонент ждал ответа.

― Контракт можно и расторгнуть, ― резонно заметил Кометов.

― Это шутка?

― Нет, если не перестанешь пороть горячку. На этот раз это только моё дело, и я сам с ним разберусь. И в твоих же интересах не мешать. И уже тем более не подсылать в мою квартиру проституток. Может, сразу дашь объявление в газету с домашним адресом?

― Кирилл, подумай сам. У тебя амплуа одиночки. Смена образа плохо отобразится на рейтинге.

― Рейтинг меня не заботит.

― А должен.

― Пупсик, это к тебе, ― промурлыкала с первого этажа Аня. Да что она говорит! Удивительно, что не к ней. Он же здесь всего лишь живёт.

― Хватит. Я всё сказал. Не вмешивайся. Или будут проблемы, ― Кирилл сбросил вызов, устало потирая переносицу под очками. Сложно. Всё сложно.

Без особой охоты он потащился обратно вниз и застыл на нижней ступени. С его места без проблем открывался вид на прихожую. Где стояла Аня. И Ульяна, стискивающая в руках горшочек с кактусом. Картинка Репина: приплыли.

― Привет… ― Кометов хотел приблизился, но был остановлен вскинутой рукой. ― Ты только…

― Не утруждайся, ― ответила Матвеева. ― Твоя новая девушка мне всё уже подробно изложила. Удивительно, но я даже не разочарована. Что-то подобное я и предполагала, ― Ульяна развернулась, собираясь уйти, но передумав, снова обернулась. ― Знаешь, первой мыслью было назло выложить это злосчастное видео, плюс сверху какой-нибудь гадости придумать, но потом до меня дошло, что тогда мы никогда не закончим. А закончить пора и давно. Ещё до того, как я начала раздвигать перед тобой ноги, ― а вот теперь уже ничего не мешало ей уйти. Она высказалась.

Кирилл нагнал её у лифта, хватая под локоть.

― Подожди, давай поговорим.

― Можешь быть спокоен, видео я удалю. И на странице инсты дам объявление о том, что их любимчик снова свободен. Уверена, твои поклонницы будут пищать от радости.

Звякнула приехавшая кабинка. Дверцы лифта приглашающе раскрылись. Матвееву снова придержали, не давая переступить порог.

― Не надо.

― А, точно. Это тебе. Типа на память, ― вспомнила та о цветке, который только что чуть не выронила. Кактус небрежно сунули Кириллу, поморщившемуся, когда острые колючки впились ему в грудь. Хватка на её руке ослабла. ― Поиграли месяцок и хватит, ― палец Ульяны вжал кнопку первого этажа. ― Будем считать, моя месть с треском провалилась. 2:0 в твою пользу.

― Не уезжай. Давай поговорим.

― Не сейчас. У тебя гости, забыл?

― Да она припёрлась десять минут назад! Я её не звал!

― Верю, ― охотно кивнули в ответ. ― Наверное, вы тестировали косметику. Но, если честно, этот блеск тебе не идёт. Не твой цвет. Попробуй оттенок посветлее, ― дверцы лифты закрылись, унося её вниз.

Блеск? Кометов непонимающе коснулся губ, на которых осталась липкая помада. Б***ь.

― Что ты ей наплела? ― набросился он на вполне себе довольную Аню, примеряющую забытый на стационарной одноногой вешалке котелок а-ля Чарли Чаплин.

― Правду. Что ты играл с ней в любовь-морковь из необходимости. Она, кстати, вроде за этой шляпкой пришла. Мне идёт?

Кирилл злобно отобрал головной убор.

― Проваливай! И чтоб я больше тебя здесь не видел! ― рыкнул он взбешенно, скрипя зубами. Инстакрасотку бесцеремонно выставили за порог, напоследок швырнув той под ноги меховую куртку и с силой захлопнув металлическую дверь.

Б***ь, б***ь, б***ь.